Tunnel Vision

- Чуть ближе, Зейн, пожалуйста, - инструктирует фотограф. - Просто... веди себя так, словно тебя действительно к ней влечет, хотя бы немного. Зейн прикусывает язык, чтобы сдержать резкое «нет, идите нахуй», что так и норовит сорваться с его губ. Как только всё это закончится, он серьезно поговорит с Элеанор, или кто там дал на это согласие? Ведь это полный кошмар. Он одет, блять, в кожаные штаны. Кожаные. Полностью кожаные. Что сначала казалось крутым, да, но знаете, что забавно? Кожа не пропускает воздух. Вспотеть в коже — это все равно что обернуться целлофаном и сидеть в своем собственном поту. Это отвратительно. К тому же, штаны узкие. Очень, очень узкие. Каждый раз, глядя вниз, он видит очертания своего члена. Но дело не только в этом. На нем нет верха, и все его тату замазали. Абсолютно все, так как оказалось, что они не вписываются в задумку фотографа. Которая, по сути, заключается в том, что Зейн окружен группой, нужно признать, привлекательных людей. Они стоят на коленях, в основном держатся за его бедра и грудь, словно стая разъяренных животных, которые борются за последний кусок мяса. Вышеупомянутая девушка, к которой его должно тянуть (единственная из всех, на кого он должен обращать внимание, счастливица, которой удалось заинтересовать его, или как там выразилась фотограф) смотрит на него сверху вниз. На своих каблуках она выше него на несколько сантиметров, и у нее длинные темные волосы до талии. Она красивая, да, с ее-то смуглой кожей, алыми губами и прекрасными золотисто-карими глазами, но просто Зейну это совершенно неинтересно. Да и как иначе, если Лиам стоит в другом конце комнаты, в своей фирменной позе — скрестив руки на груди и облокотившись на стену, и, сощурившись, наблюдает за происходящим? И при этом он выглядит раздраженным, что совершенно ново. Лиам редко выходит из себя, да и пробыли они здесь только час, но кажется, что он уже готов схватить Зейна и в прямом смысле вынести его из студии. Зейн был бы не против. Он бы с радостью позволил Пейну забрать его отсюда. - Или, хочешь, мы поменяем местами Ванессу с кем-нибудь из парней? - спрашивает фотограф. - Так тебе будет удобнее? - Нет. Он знает, что мысленно произнес это слово, но уж точно не вслух. Все поворачиваются в одну сторону, и, указывая на Лиама, фотограф раздраженно спрашивает: - Кто это? Он у нас работает? Даже отсюда Зейн видит, как Лиам краснеет и тяжело опирается на стену, словно в надежде, что она его поглотит. - Простите, - тут же отвечает Пейн. - Я... - Он со мной, - громко говорит Зейн. Фотограф смотрит на него и вздыхает так, словно считает Малика капризным ребенком. - Ну, понятно. Я так подозреваю, твой парень? - Телохранитель, - не теряясь, отвечает Зейн. - Предпочитаешь, чтобы он стоял рядом с тобой? Хочешь, чтобы мы это организовали? Наложите грим телохранителю, пожалуйста! Зейн хочет отказаться, хочет как можно громче запротестовать. Элеанор же его убьет. Скорее всего, все команда менеджмента его убьет. Этого не может произойти, абсолютно нет, но все, что он произносит, это: - Вы его тоже в кожаные штаны оденете? Впервые за всю фотосессию фотограф одаривает его улыбкой. - Мне нравится ход твоих мыслей. Фотограф объявляет перерыв, и все разбредаются по студии. Зейну вручают рубашку и, натянув ее, он садится в отведенное ему кресло. К нему сразу же подлетают и начинают суетиться с прической, а другой человек промокает ему лицо и подводит глаза карандашом. Все это время Зейн сидит смирно, позволяя им разрисовывать себя и переодевать, как куклу. Где-то на расстоянии он слышит, как Лиам что-то тарахтит, но он слишком далеко, чтобы можно было разобрать слова, и у Зейна нет возможности вытянуть шею и посмотреть на него. Однако, вскоре, Лиам падает в соседнее кресло с оцепенелым выражением лица, и ему начинают зачесывать волосы назад. Он поворачивается к Зейну, в его глазах плещется паника, но Малик лишь пожимает плечами. - Просто прими это как должное, - предлагает он. - Представь, что это часть твоей работы. - Надуй губки, милый, - говорит Лиаму одна из визажистов. - Тебе когда-нибудь говорили, что они у тебя аппетитные? Обычно Зейн приревновал бы за такие слова. Но в данной ситуации он не может сдержать смеха из-за выражения лица Лиама. Визажист покрывает его губы блеском — ничего яркого, просто натуральный цвет, который придает губам Пейна сияние и вид, словно он только что страстно целовался. И его действительно одели в кожаные штаны. Ничто из этого совершенно не удивляет Зейна. Он так привык к сумасшествию в своей жизни, и то, что его телохранителя поставили на место модели, кажется вполне нормальным. Лиам, напротив, всё это время выглядит ошарашенным и абсолютно растерянным. А когда он снимает верх, лицо фотографа светится, как новогодняя елка. - Где ты его нашел? - шипит она в сторону Зейна. - Хочу такого же. Зейн пожимает плечами, кажется, в сотый раз за последние пятнадцать минут. - Вернемся к съемкам или...? - Да-да, - отмахивается она. На то, чтобы они стали в нужную позу, уходит минут пять. У ног Зейна снова сидит четыре или пять человек, все протягивают к нему руки, чтобы прикоснуться, и Лиам неловко стоит рядом с ними. - Генри, да? - спрашивает фотограф, но никто не отзывается. - Симпатичный телохранитель с кубиками на животе. - Лиам, - исправляет тот. - Я... меня зовут Лиам. - Точно, - фотографу явно на это плевать. - Люк, нужно, чтобы ты немного повернулся — но только аккуратно, чтобы мне было видно твой пресс! — к Зейну спиной. И Зейн, ты должен тянуться к Люку. Все эти обожатели у твоих ног готовы умереть ради твоего внимания, но единственный человек в целом мире, которого ты хочешь, к тебе равнодушен. Он недоступный. Неподдающийся твоему шарму. Ты отчаянно в нем нуждаешься, но у тебя нет шансов. Договорились? Зейн прыскает, а Лиам заливается настоящим смехом, но быстро прикрывает рот рукой. Ирония ситуации поражает. Лиам единственный, кого он хочет, но ему приходится притворяться, что это не так. Он мог быть практически с кем угодно, но увлекся тем, с кем не может быть должным образом. - Да! - вскрикивает фотограф, и Зейн снова бы прыснул со смеха, если бы это не испортило кадр. - Именно это мы ищем! Желание, нужда. Отчаяние на твоем лице просто превосходно. Сверкают вспышки, начинается съемка, но Лиам оборачивается через плечо, словно ему необходимо увидеть этот взгляд Зейна. Малик ожидает, что фотограф накричит на него, но та лишь продолжает фотографировать, в то время как модели скользят ладонями по его телу, будто он вовсе не человек, а какой-то предмет, хотя в данный момент так, наверное, и должно быть. - Можно убрать всех остальных из кадра? - спрашивает фотограф. - Я хочу кадр только с этими двумя. Химия между ними просто поражает. Ты же сказал, что он тебе не парень, да? - Да, - не медля, отвечает Зейн. - Он... - Должен им стать, - заканчивает за него фотограф. - Искры просто летят во все стороны. Теперь, вы можете обняться? Мы засняли недостижимую любовь, а сейчас нам нужен кадр, где ты заполучил его, Зейн. Где Люк... - Лиам, - исправляет тот. - Точно, Люк! - Зейн закатывает глаза, переглядываясь с Лиамом. - Где Люк наконец твой, и в твоих руках именно то, чего ты так долго желал. Мужчина, у которого есть всё, хотел только одного человека. И вот он наконец добился своего. Понятно? Не просто любовь. Нам не нужны пресные чувства. Нам нужна жара. Огонь. Нам нужно, чтобы у читателя возникло чувство, словно он прерывает нечто важное. Нечто большее, о чем им даже не мечталось. Лиам неуклюже ступает ему навстречу, едва сдерживая смех. - Она серьезно? - шепчет он, на что Зейн пожимает плечами - То есть без шуток? - Однажды они раздели меня почти догола и, измазав тело краской, заставили оседлать надувной банан. Это еще терпимо. - Надувной банан? Зейн кивает и кладет ладонь Лиаму на спину, широко раздвинув пальцы, уверенно держит его, и, кажется, что на мгновение они забывают, где находятся. Лиам прижимается к нему всем телом, словно они две части одного целого, Зейн располагает ногу между ног Лиама, а Пейн просовывает свою руку под его, хватая за плечо со спины. Обтягивающая кожа штанов практически не прикрывает его, и Лиам находится в такой же ситуации. Он не возбужден, но Зейн все равно ощущает его член, который выделяется через ткань. Его сердце начинает биться с бешеной скоростью, и он неосознанно пытается придвинуться немного ближе, слиться с Лиамом воедино, прикоснуться к нему любым возможным способом. Пейн слегка наклоняет голову влево, и Зейн тянется к нему, словно хочет разделить дыхание Лиама на двоих. Глаза Лиама широко распахнуты, полны необъяснимого восхищения, он бегает взглядом от глаз Малика к его губам, и он так чертовски красив, что Зейна покидает способность мыслить. Эта щетина, что покрывает его точеные скулы, эти пухлые губы, которые почти всегда сладкие, когда Зейну выпадает шанс провести по ним языком. Эти густые брови, которые не пошли бы никому другому, но идеально контрастируют с нежным взглядом Лиама, придавая ему грубый, но в то же время уязвимый вид. И его кожа такая горячая — рука на плече Зейна обжигает словно раскаленный утюг, и он чувствует прикосновение каждого кончика пальцев. Все, что он слышит, ощущает, видит, — это Лиам. Он захватил все его чувства. Кто-то громко кашляет, и она оба подпрыгивают. Весь коллектив просто... смотрит на них с открытыми ртами, почти все, кроме фотографа. - Вот и всё. Вот она, обложка. Все, что мне нужно, у меня есть. Черт. Кто-нибудь, принесите мне попить, а этих двоих отправьте в душ с холодной водой, срочно. Кажется, Лиам еле сдерживается, чтобы не побежать, но он просто быстро уходит с площадки, скорее всего на поиски своих джинсов. Зейн тоже мечтает избавиться от этих кожаных штанов, но сперва направляется к фотографу. Она склонилась над компьютером, в одной руке держит чашку кофе, а второй — указывает на экран. - Вот эта, она идеальна. - Можно мне посмотреть? - неуверенно спрашивает Зейн. Фотограф поднимает на него взгляд, расплываясь в улыбке: - Ты можешь делать всё, что угодно, сладкий. В этом-то вся суть, разве нет? Зейн не имеет понятия, что это значит, но и узнавать не собирается. - Сколько вы сняли? - спрашивает он и обходит оборудование, чтобы оказаться напротив экрана. Мужчина за столом что-то нажимает и затем пролистывает один за другим нелепые снимки Зейна, который поглядывает в сторону брюнетки с длинными волосами. Он выглядит так странно в гриме и без тату, что едва ли узнает себя. Такое впечатление, что на снимках другой человек. Может быть, в общем, черты те же, но они выглядят совершенно по-новому. Словно это его двойник, но уж точно не он сам. - Ничто из этого не подходит, - говорит фотограф, цокая языком. - Господи, такое впечатление, что он хочет в туалет, да? - Она резко отрывает взгляд от экрана, будто только сейчас вспомнила, что Зейн стоит прямо рядом с ней. - Прости, милый. Ты шикарно выглядишь, но совершенно не умеешь играть. Зейн пожимает плечами. Ему все равно, потому что он слишком занят тем, что смотрит новую серию фотографий. С Лиамом. И ему кажется, что брать Лиама в кадр было плохой идеей. Не только потому, что ему оторвут за это член и подадут на стол на серебряном блюдечке, но и потому, что главным героем фотосессии должен был быть Зейн. Никто совершенно точно не будет смотреть на него, когда рядом стоит Лиам. Честно говоря, Малик не видит особой разницы, но фотограф ахает над фотографиями, словно они идеальны. Как по Зейну, они выглядят так же нелепо, но только по крайней мере сейчас он может полюбоваться прессом Пейна. И затем сцена снова сменяется, и в этот раз это он и Лиам, укутавшие друг друга. Правда, это нельзя описать другими словами. Создается впечатление, что они единое целое, растворились друг в друге. Ему практически не видно лица второго парня, так как Лиам стоял спиной к камере, и центром фотографии абсолютно точно является лицо Зейна, но это не имеет значения. Зейн на экране смотрит не в объектив. Он смотрит на Лиама, словно тот держит в своих руках целый мир, и боится, что Пейн сожжет его до тла вместе с самим Зейном. - Вот эта, - говорит Зейн. - Это самая лучшая фотка. - Ты прав, - соглашается фотограф. - Лучший кадр. Мы снимали два часа, но стоило ему стать рядом, и нам понадобилось около пяти минут, - она хитро улыбается Зейну. - Не волнуйся, я никому не скажу. - Не скажешь что? - напряженно спрашивает Зейн. Она наклоняется к нему ближе, от чего запах цветочно-цитрусовых духов практически удушает его. - Я хотела, чтобы ты смотрел на него, будто только что получил то, о чем мечтал всю жизнь. Но вместо этого ты смотрел на него так, словно он дал тебе это уже миллион раз, но тебе все еще нужно больше. И как я уже сказала, ты ужасный актер, но этот снимок выглядит убедительно, - она отстраняется и заливается смехом. - «Он мой телохранитель». Ох уж эти звезды, вы меня убиваете. Кто-нибудь, принесите мне печенье! Она куда-то уходит, все еще смеясь, а Зейн, закусив губу, направляется на поиски своей одежды. Ко времени, когда он стер грим с лица и накинул рубашку, Лиам уже переоделся в свою одежду и придал своим волосам их привычный вид, хоть они все еще покрыты толстым слоем геля. - Мы можем уйти? - спрашивает Лиам, и Зейн согласно кивает. - Только дай мне две минуты, мне нужно позвонить. Лиам кивает, переминаясь с ноги на ногу. - Я подожду тебя у выхода. Когда он уходит, Зейн достает телефон и набирает знакомый номер. Элеанор поднимает трубку после второго гудка. - Зейн! Как там фотосессия? Ты же не капризничаешь, правда? - Нет, - говорит он. - Вообще-то, мы уже закончили. - Ясно, - он слышит, как она стучит пальцами по клавиатуре. - Тогда мне прислать за тобой машину? - Конечно. Но я не поэтому звоню. - Тогда зачем? - Ты сможешь как-нибудь, ну, достать мне ненужные снимки с этой фотосессии? Я уверен, что они как-то защищены авторским правом, но я не собираюсь их где-то публиковать. Это для себя. Элеанор задумчиво мычит в ответ. - Посмотрим, можно ли это устроить. Уверена, что с этим не будет проблем. Всю дорогу в отель Зейн находится в состоянии эйфории. Он не знает, в чем причина, но ему просто хорошо. Сегодняшний день начался абсолютно ужасно, он так боялся этого фотосета, но в конце концов всё оказалось не так уж плохо. И это всё в очередной раз доказало факт, что Лиам скрашивает его жизнь. Он превращает невыносимые вещи в терпимые. Пока Зейн пытается скрыть невероятную радость, Лиам все еще не может понять, что только что произошло. - Они что, серьезно собираются использовать эти фотки? - спрашивает он. - Скорее всего, - Зейн пожимает плечами. - Но, наверное, тебе нужно будет подписать пару документов, чтобы дать им разрешение. Я не очень разбираюсь в таких вещах. - Я не могу понять, зачем, - морщится Лиам. - Уверен, ты смотрелся с той моделью намного лучше, чем со мной. Зейн особенно крепко сжимает его руку, ругая без слов: - Почему ты постоянно себя принижаешь? Я не могу понять, почему ты ведешь себя так, словно ты хуже других. Это не так. Ты лучше их всех. Лиам поднимает на него взгляд, и выражение его лица смягчается: - Мне кажется, твое мнение слегка субъективно. - Нет, - отрицает Зейн. - Абсолютно нет. Их высаживают у черного входа, что весьма на руку, учитывая, что у главного его уже ждет толпа фанаток с плакатами. Они заселились в отель лишь за час до фотосессии, как раз чтобы Зейн успел принять душ и привести себя в порядок, поэтому он не имеет понятия, как они узнали, где он поселился, так быстро. Только когда они оказываются в своем номере (теоретически его номере, но нет никаких сомнений, что Лиам будет спать в его кровати, хоть он и должен жить с остальной охраной), ему в голову приходит эта мысль. Он не единожды посещал твиттер Лиама с того первого раза, и Пейн стал пользоваться им довольно часто. Но он все еще не сменил ту старую фотку, которая лишь отдаленно похожа на него, и Зейн не может понять, почему он не поставит новую. - Давай проведем еще один фотосет? - предлагает Зейн, аккуратно закрывая дверь. Он поворачивается и обнаруживает Лиама, уже развалившегося на кровати. - Тебе одного было мало? - спрашивает тот, зевая. - Это утомительно. И те кожаные штаны - просто кошмар. - Тебе не нужно надевать кожаные штаны, - обещает Зейн. - В общем-то, тебе ничего не нужно надевать. Лиам приподнимается, опираясь на ладони, и суживает глаза. - Ты хочешь сфотографировать меня голым? - спрашивает он с ухмылкой. - Ну, хотя бы без верха? - «торгуется» Зейн. - И еще тебе нужен новый аватар для твиттера, детка. Тот, что стоит сейчас, уже столетней давности. - И что? - спрашивает Лиам, стягивая футболку. Он бросает ее на пол и остается лежать на том же месте, немного приподнявшись на руках, от чего мышцы его бицепсов впечатляюще выпирают. Зейн поднимает телефон, уже включив камеру. - Можно? Лиам смущенно кривится, покрывшись румянцем, который так любит Зейн. - Если ты правда хочешь, - говорит он. - Просто... я не могу понять почему, но, конечно, можно. - Почему я хочу тебя сфотографировать? - спрашивает Зейн и немного отходит, чтобы найти верный угол. Он понимает, что ничего из этого не появится в интернете. Для твиттера чуть позже он сфоткает лишь его лицо. Это же... для его личной коллекции, если Лиам разрешит оставить фотографии. Он снимает, и в ответ Лиам строит смешную рожицу: выпяченные губы, нахмуренные брови, втянутые щеки и наклоненная вбок голова. Зейн прыскает со смеху и делает еще один снимок. - Да, - говорит Лиам, пожимая плечами. - Не понимаю, почему. Ты делаешь вид, будто во мне есть что-то особенное, когда по факту... - Не вздумай, - перебивает его Зейн. - Я запрещаю тебе говорить о себе плохо в моем присутствии, понял? Иначе я тебя уволю. Я могу. Не заставляй меня этого делать, Лиам. Лиам закатывает глаза: - Если я соглашусь, ты уберешь эту штуку и поцелуешь меня? Зейн на секунду задумывается и, закусив губу, медленно пробегает взглядом по телу Лиама. - Нет, я еще не закончил снимать. - Ну, блин, - стонет Лиам, - у меня стоит еще с того момента, как ты прижался ко мне в этих кожаных штанах. - Брюнет удивленно вскидывает брови. - Если ты не придешь ко мне, я займусь проблемой собственноручно, Зейн, честное слово. Зейн опускает телефон и с вопросом «серьезно?» занимает место в кресле у окна. Лиам подскакивает из лежачего положения и опускает ноги на пол. От удивления у него открыт рот, и он медленно качает головой, не веря своим ушам и глазам. - Я пошутил, - говорит он. - Но тебя это заводит, да? Зейн ерзает на месте, потирая потные ладони о джинсы. В общем-то, да. Его заводит мысль о голом Лиаме, который трогает себя и извивается в постели, - он даже не хочет этого представлять, потому что уже облизывает пересохшие губы, а в штанах становится тесно от одной только задумки. - Может быть, - признается он. Глаза Лиама значительно темнеют, и он встает, опуская руки к пуговице джинсов. Он расстегивает ее, опускает молнию вниз и через секунду уже вышагивает из штанин, оставшись лишь в боксерах и носках. Он присаживается на край кровати, избавляется от носков и затем пятится к спинке кровати. Подложив под спину подушки, Пейн разваливается на покрывале и спокойно смотрит на Зейна. - Теперь что? - Ч-что? - хмурясь, переспрашивает Зейн. Его разум отказывается работать. Да и о каком разуме может идти речь, когда палец Лиама медленно следует по его бедру, останавливаясь прямо у черной ткани обтягивающих трусов. - Ты хочешь, чтобы я просто...? - Лиам жестикулирует рукой вместо слов. - Как я обычно делаю? Или хочешь говорить мне, что делать? Обычно Лиам скромный и тихий. Но хоть его мнение о себе и не высоко (что Зейн поклялся себе изменить, потому что его огорчает и удивляет, что его видение Лиама и видение Лиамом себя настолько отличаются), он абсолютно не стесняется своего тела. Не стесняется быть голым, в отличие от Зейна. Максимум, он может покраснеть, когда Малик уделяет должное внимание его телу, но он никогда не прикрывается от смущения, как иногда делает Зейн. Поэтому его не должно удивлять, что Лиам чувствует себя комфортно, вытворяя подобное. Но, тем не менее, это сносит ему крышу. - Э-э, ну... как тебе удобнее, - запинаясь, тараторит он. - Если ты хочешь, конечно. Ты не обязан. - Из-за этого твоего взгляда мне хочется, - отвечает Лиам уже охрипшим голосом. Он закусывает нижнюю губу и медленно опускает руку, чтобы обхватить член через боксеры. Он уже возбужден, его эрекция весьма очевидно натягивает ткань, и от этого вида Зейн стонет, не в силах контролировать себя. Он смотрит, как Лиам дразнит себя, потирая ладонью выпуклость в трусах, и с его губ срывается тихий звук. У самого Зейна член уже тоже напряжен, и ему хочется сорвать с себя одежду, обхватить свой ствол рукой, чтобы хотя бы немного облегчить свое положение. Вместо этого он говорит: - Сними их. Лиам издает жалостливый, гортанный стон и спешно выполняет просьбу, стягивая ткань по ногам, и сбрасывает предмет одежды с кровати. Он располагается на подушках, демонстративно сгибает ноги в коленях и раздвигает их, выставляя на обозрение член, который лежит на животе. Это все так непреднамеренно сексуально, что Зейн просто сходит с ума. Ему отчаянно хочется прикоснуться, но и хочется посмотреть, поэтому он как вкопанный остается на месте. Лиам обхватывает ствол рукой и медленно, закрыв глаза, оттягивает крайнюю плоть, оголяя головку. Зейн с силой закусывает губу, но в отличие от Лиама он делает это не для того, чтобы показаться сексуальным. Он делает это, чтобы сдержать стон, который стремится вырваться из груди. Просто... это так эротично, и он уверен, что никто на свете никогда не возбуждал его, как Лиам. Никто не вызывал чувства, словно все его тело пылает, голова кружится, мозг отказывается работать — и всё это только своим видом, словами и взглядом. Лиам медленно дрочит, слегка откинув голову назад и обнажив шею. Взгляд Зейна прикован к его члену, по которому он плавно, но крепко обхватив, водит рукой, время от времени обводя большим пальцем головку. Зейн надавливает ладонью себе на пах и ерзает на месте, пытаясь занять более удобную позицию, но у него не получается. Он с трудом сдерживается, потому что Лиам ускорил движения, мышцы его живота сокращаются, дыхание сбилось, тело выгибается дугой. - Зейн, - стонет он, и больше Малик не может терпеть. Он, как резинка для волос, - если ее сильно растянуть, то она порвется. Вот и его нервы тоже. Он снимает футболку, стягивает кеды, направляясь к кровати, и останавливается только для того, чтобы расстегнуть дрожащими руками пуговицу на джинсах. Лиам медленно открывает глаза, расплываясь в улыбке. - Я знал, что ты долго не продержишься, - говорит он и разжимает пальцы вокруг своего члена. Зейн качает головой и забирается на кровать, располагаясь между ног Лиама. - Не останавливайся, - говорит он, от чего у Пейна расширяются глаза. - Что? Разве ты не... - Не останавливайся, - повторяет он тверже, целуя внутреннюю сторону бедра парня. - Продолжай. В этот раз Лиам слегка сомневается, но все же обхватывает ствол рукой, не сводя глаз с Зейна. Малик бегает взглядом от его лица к руке и продолжает целовать бедро, чередуя поцелуи с посасыванием кожи. Лиам стонет от ощущений, иногда закрывая глаза, словно он не в состоянии смотреть на Зейна между своих ног продолжительное время. Зейн кусает чувствительную кожу, и движения Лиама сбиваются, когда Малик, опираясь на одну руку, второй начинает массировать яйца. Он скользит пальцем немного ниже и надавливает на дырочку — не проникая, а только поддразнивая. В ответ Лиам практически хнычет, толкаясь бедрами вперед, широко раскрыв рот. Зейн поднимает на него взгляд и, сам того не желая, усмехается. Он не ожидал такой эмоциональной реакции, поэтому повторяет свои действия и обводит отверстие пальцем, заставляя Лиама схватить его за плечо, впиваясь ногтями в кожу. - Иди сюда, - почти умоляет Лиам. - Мне нужно. Блин... Зейн. Пожалуйста. Как можно после этого отказать? Он поднимается выше, оставаясь между ног Лиама, и их лбы практически соприкасаются. Пейн приподнимается, чтобы поцеловать его, словно не может ждать, пока Зейн сократит это сантиметровое расстояние между их губами. Он впивается ногтями в его спину, и от острой боли Зейн шипит и трется об парня. - Блять, детка, - стонет он, выдыхая Лиаму в губы. - Ты невероятный. - Хватит разговаривать, - Пейн подгоняет его, толкается вперед, пытаясь найти идеальный угол трения. - Ну же... давай! - Скажи мне, - не поддается Зейн. - Скажи, чего ты хочешь. Лиам недовольно смотрит на него, но не сталкивает Зейна с себя, забираясь сверху, хотя с легкостью мог бы это сделать. Как и в прошлый раз, он просто отдает себя Малику, хоть и все еще ерзает под ним в попытке получить то, что хочет. - Было бы неплохо кончить, - говорит он. - Хватит издеваться. В ответ Зейн лениво смеется и кусает его за подбородок. - Какой требовательный. - Просто дохуя возбужденный, - исправляет Лиам. В такие моменты он матерится намного больше обычного. - Не заставляй меня снова умолять, Зейн. Брюнет улыбается и, игнорируя собственное желание, покрывает шею Лиама легкими поцелуями. Он находит небольшой, почти исчезнувший засос и жадно впивается в него губами так, что, когда он отстраняется, кожа на этом месте стала бордового цвета и блестит от слюны. - Прошу, - не выдерживает Лиам. Зейн снова толкается вперед, чтобы его член терся о член Лиама, и стоны парня под ним заставляют его двигаться быстрее. Пейн подмахивает бедрами, скрестив ноги за спиной Зейна, и сначала в планах Малика было обхватить их стволы рукой и дрочить до полного удовлетворения, но он и так все ближе к финишу с каждым разом, как вспоминает Лиама с раздвинутыми ногами и рукой вокруг члена, уже чувствует смазку парня у себя на бедре... Зейн думает, что они оба с легкостью могут кончить и так, когда Лиам беспомощно стонет, хватаясь за его спину. И он прав. Его имя мантрой срывается с губ Лиама, и он понимает, что завтра на его спине будут красные царапины. Он сливает их губы в поцелуе, но через мгновение Лиам резко вдыхает, задерживает в легких воздух, его тело напрягается. Он вздрагивает, и Зейн ощущает сперму между их животами. Это его не смущает, так как он продолжает двигать бедрами, трения между ними почти хватает, почти. Кто-то стучит в дверь. Зейн готов совершить убийство. Он так близко, так отчаянно хочет прийти к финишу, но кто-то стучит в чертову дверь. - Скажи им, чтоб ушли, - предлагает Лиам. Но снова стук. Он приподнимается, и, пользуясь ситуацией, Лиам берет его член в руку. - Мы... спим, - еле выдавливает из себя Зейн. И дураку понятно, чем они занимаются, учитывая его еле слышный, запыхавшийся голос. Лиам поднимает на него взгляд, ускоряет темп, сжимает крепче. - Давай же, малыш, - подгоняет он. - Мне плевать! - раздается громкий голос Луи из-за двери. Зейну тоже. Он сильнее хватается за бедра Лиама, впивается пальцами, на что Лиам только улыбается, излучая тепло и свет. Малик делает порывистый вдох, толкается в кулак, а Пейн наклоняется ниже, накрывает ртом головку члена, продолжая движения рукой. Это тепло, влага и посасывание — всё, что нужно, чтобы он кончил. Его ногти оставляют на коже Лиама метки в виде полумесяцев, все напряжение мгновенно покидает тело. У Лиама липкие и блестящие от спермы губы, и Зейн не может понять, как у парня перед ним получается быть таким ангельски грешным? Пейн просто расплывается в улыбке — Зейн никогда в своей гребаной жизни не видел ничего более милого, невинного и в то же время пошлого. Кто-то дергает дверную ручку, и Зейн возвращается в реальность. Он матерится себе под нос, нежно целует Лиама в губы и встает с кровати. Натянув трусы так быстро, что чуть не споткнулся, он летит к двери и распахивает дверь настежь, стараясь убить Луи лишь взглядом. - Что? Сначала Луи выглядит растерянно, но моментально скрывает это за широченной улыбкой. - Я просто... - он замолкает, уставившись Зейну на живот. Там высыхает сперма Лиама, и, кстати, да, это надо вытереть. - О мой бог, это...? Фу, ну что за мерзость. Зейн собирается захлопнуть дверь перед его носом, но Луи отталкивает его в сторону и заваливается в комнату. Лиам взвизгивает от удивления и прикрывается одеялом. - Мне уже все равно, - говорит Томлинсон. - Я буду плеваться позже. Сейчас мне нужна твоя помощь. Зейн зажимает пальцами переносицу и заставляет себя дышать и не задушить Луи. - Ты что, не видишь, что у нас есть дела? Луи переводит взгляд от Зейна к Лиаму, который уже практически прячется под одеялом. - Судя по вам, вы их только что закончили. А это ждать не может, так что шевелись. Одевайся, вытирайся, у тебя есть пять минут. Лиам смотрит на него с надеждой в глазах, и Зейн глубоко вздыхает. Он знает Луи, и знает, что Луи уйдет из комнаты, только если Лиам вынесет его оттуда на руках. - Ты можешь хотя бы закрыть глаза, пока Лиам встает с кровати? - У тебя на животе высыхает сперма, но ты пытаешься спасти его честь? Серьезно? Тот корабль давно утонул, и о нем сняли целый фильм. Ну, да ладно, - он закрывает глаза руками и отворачивается. - Вперед. Укутавшись в одеяло, Лиам выпрыгивает из кровати. Собрав с пола их одежду, он проскакивает в ванную комнату, Зейн следом за ним. - Я, наверное... просто посижу здесь, - говорит Лиам, заставляя парня нахмуриться. - Мне очень, очень жаль. Очень. - Всё хорошо, - уверяет его Пейн. - Я просто привык избегать неловких ситуаций. Так что, как я уже сказал, лучше я посижу здесь. Со словами «ну ладно» Зейн целует его в лоб и возвращается в спальню. Луи сидит в кресле, скорее всего, избегая садиться на кровать, так как он знает, чем они только что на ней занимались. Зейн сердито на него смотрит и, одалживая фирменную позу Лиама, скрещивает руки на груди. - И что же тебе понадобилась, что ты не мог подождать? - Это по поводу Гарри, - отвечает Луи, опустив голову. Если Томлинсон предполагал, что это утихомирит гнев Зейна, то он ошибся. - Вы оба меня так достали, - процеживает Малик сквозь зубы, и его злость только усиливается. Луи испортил их с Лиамом блаженный момент посторгазма. И всё из-за того, что они с Гарри, как идиоты, избегают своих чувств. - Вы можете просто... - Поэтому я и здесь, - не выдерживает Луи. - Понятно? Потому что я, блять, как придурок, влюблен в своего лучшего друга! И я не могу так больше! Это сводит меня с ума! И мне, блять, нужна твоя помощь, потому что он даже не разговаривает со мной! Зейн ошарашенно отступает назад. - Ты что правда... Можешь повторить? Мне кажется, я плохо расслышал. - Ты думаешь, это смешно? - Луи встает с кресла, сузив глаза. - Блять, я схожу с ума из-за всего этого и пришел сюда, потому что надеялся на твою помощь, но забудь об этом. Очевидно, я ошибался. Ну да ладно. Я оставлю тебя в покое. Он рвется к двери, избегая зрительного контакта, но Зейн хватает его за руку. - Луи, - мягко говорит он. - Эй, извини, ладно? Я помогу. Если ты серьезно, то я помогу. Чем смогу. Томлинсон поднимает на него взгляд, и в этот момент он выглядит совсем юным: голубые глаза блестят от сдерживаемых слез, челюсть напряжена, вызов во взгляде. Он похож на ребенка, который изо всех сил старается не заплакать. - Только не смейся надо мной, - говорит он. - Это не смешно. В моей жизни еще никогда не было ничего более серьезного. Зейн устало стонет. - Ты не можешь просить меня не смеяться, а затем нести такую драматичную чушь. - Козел, - говорит Луи, больно пихая его в плечо. - Бесчувственный ублюдок. - Ты хочешь, чтоб я помог, или нет? - Мне это необходимо, если честно, - кивает Луи. Он снова проходит мимо Зейна, собирается сесть на кровать, но, хорошо подумав, останавливается посреди комнаты, обхватив себя руками. - Мне нужно что-то сделать, - объясняет он. - Мне нужно... что-то грандиозное. Что-то романтичное до идиотизма. Ты знаешь его, он обожает всю эту ваниль. Мне нужно... каким-то образом попросить прощения. Сказать, что он самое важное в моей жизни. И я не знаю, как. Я не знаю, как быть серьезным в этом вопросе, потому что я никогда раньше ни к кому серьезно не относился, но отношусь к нему. Мои чувства к нему серьезны. Зейн восхищенно вскидывает брови. - Ты можешь просто попытаться сказать ему это. - Нет, - он сразу это отметает. - Этого мало. Мы слишком всё испоганили. Нужно что-то получше. Из ванной комнаты выходит Лиам. Он выглядит все еще немного смущенным, но уверенно заявляет: - Кажется, у меня есть идея. - Я думаю о твоем члене, - поворачиваясь к нему, выпаливает Луи. Затем его взгляд снова на Зейне. - И о твоем тоже. В общем, о ваших членах. Которые соприкасаются. Это все, что мне лезет в голову. Эта картинка не выходит у меня из головы, и мне кажется, меня сейчас вырвет. Лучше бы я вообще к вам не стучал. Наверное, я никогда не смогу этого забыть, а вы мне как братья, так что это... - Луи! Зейн уверен, что Луи нужна не их помощь. Ему нужна помощь психиатра. - Точно, прости. Что за идея, Лиам? - Я был на всех ваших концертах, - говорит Пейн. - И вы всегда проводите часть, где отвечаете на вопросы из твиттера, да? - Верно, - медленно отвечает Луи, кивая. - Так воспользуйся этим! Сделай так, чтобы твой твит точно появился. Не нужно ничего гениального. Пусть это будет просто: «Я люблю тебя, Гарри, пошли со мной на свидание». Это большой шаг, перед тысячами людей. А если после этого он все еще будет на тебя зол, ты можешь просто сделать вид, что это был розыгрыш над тобой со стороны Зейна и других ребят. Никакого риска, но возможная победа. - Вообще-то... это превосходно, - удивленно сообщает Луи. - Зейн, почему ты от нас его прятал? Так нечестно. Нужно делиться. Зейн пересекает комнату и обвивает талию Лиама рукой, утыкаясь носом в шею. - Нет. Я не делюсь, - отвечает Зейн, и Луи имитирует рвотный звук. - Всё, я больше этого не выдержу. Мне пора. Спасибо, Лиам. Зейн... в общем-то, ты ничем не помог, но ты морально меня поддержал, так что тебе тоже спасибо. И не забывайте пользоваться презервативами! Безопасный секс — хороший секс! Когда он уходит, Лиам все еще смеется и слегка поднимает пальцем его лицо за подбородок. Хотя это ни к чему. Они почти одинакового роста, губы и без того на одном уровне. Опять-таки, словно они были созданы друг для друга. - До того, как пришел Луи, я надеялся поваляться с тобой в кровати голышом, - говорит Пейн, и Малик расплывается в улыбке. - Тогда почему ты до сих пор в одежде?