Tunnel Vision

Зейн все еще в ожидании. Каждый концерт он стоит за кулисами с Лиамом, смотрит выступление группы. И каждый концерт Луи убегает со сцены, смущенно пожав плечами, и позже говорит, что еще не пришел подходящий момент. Это не всё, чего ждет Зейн. Также он ждет, что ему оторвет голову Элеанор или кто-то еще из менеджмента. Он ждет момента, когда Лиам войдет в его комнату и скажет «в общем, меня уволили за тот фотосет». Ведь у него правда могли быть серьезные неприятности. Особенно, если бы кто-то присмотрелся к фотографиям поближе, понял бы, что происходит между ними на самом деле. Зейн знает, что ему бы никогда не запретили встречаться с Лиамом, он может встречаться, с кем захочет, но Лиам бы совершенно точно лишился работы. А смог бы он найти новую? Захотел бы кто-то нанимать его после скандала из-за того, что он встречался со своим предыдущим работодателем? И даже если бы наняли, что, если бы это был кто-то, как Зейн? Что, если Лиаму пришлось бы таскаться по всей стране, и у него почти не было бы времени на Зейна? Но ему никто не звонит. И Элеанор прислала ему фотографии без лишних комментариев. Это не успокаивает. На самом деле, это всё только усугубляет. Почему ему не звонят, чтобы хотя бы поругать? Почему они ничего об этом не сказали? Что происходит? Так ничего и не случается. Они заканчивают эту часть тура без проблем. Если, конечно, не считать то, что Гарри все еще игнорирует Луи, проблемой, но, по крайней мере, Томлинсон не срывается на него за это. По сути, теперь он просто наблюдает за Гарри со стороны, как влюбленный дурак. Зейн подколол бы его за это, если бы ему не было его так жалко. И, прежде чем он успевает осознать, что все закончилось, Зейн открывает дверь в свою квартиру. Воздух внутри спертый, и создается впечатление, словно тут никто не живет, хотя он знает, что квартира не пустовала всё это время. Несколько дней назад сюда должны были прийти горничные, чтобы подготовить всё к его приезду, но всё же... Может, на поверхностях мебели и нет пыли, но квартира наполнена нежилым духом. И здесь так тихо. Он совсем отвык от тишины. А как иначе, когда проводишь каждый вечер на сцене? А вне сцены он находится с остальными ребятами, и глупо надеяться на тишину в компании Найла и Луи. И последний раз Зейн засыпал без Лиама несколько месяцев назад, а Лиам храпит. Так что его абсолютно всегда окружали звуки. Сейчас же всё, что он слышит, это звон мелочи в кармане и свои шаги по паркету. Если честно, это пугает. Создается впечатление, словно он ворвался в чужой дом. Словно он пытается пробраться незамеченным. Поэтому он сразу же направляется к телевизору и включает его — голоса «Отбросов» на фоне придают помещению более домашнюю атмосферу. Он кидает чемодан на пол возле кровати и падает на нее. Единственное, что хорошо дома, - это своя, родная кровать. Ничто с ней не сравнится. Даже удобные, почти новые матрасы в дорогих отелях и близко не стояли с уютом постели, которая пахнет им, застланная темно-коричневым одеялом, купленным много лет назад, и он никогда его не менял, потому что оно идеально теплое и мягкое, и когда сверху кладешь руки, чувствуется пух внутри. И подушки его тоже неповторимы — потертые от давности, они практически стали плоскими. Так он и проводит следующие три часа — свернувшись клубком в постели, едва накрывшись одеялом. Только закрыв глаза, он понял, насколько сильно устал, и все это время Зейн то закрывал, то открывал глаза. Но он не может уснуть. У него получается задремать, но через время он просыпается от неудобства и перекатывается на другую строну кровати, слишком большой для одного человека. В конце концов, он сдается и вылазит из постели, взъерошивая рукой и без того взлохмаченные волосы. Зейн достает телефон, вертит его в руках, направляясь в гостиную, и, не выдержав, звонит Лиаму. Тот поднимает трубку после второго гудка с радостным голосом: - Зейн? - Привет, - говорит брюнет и падает на диван. - Что ты делаешь? - Вообще-то, пытаюсь поспать, - зевая, отвечает Лиам. - Сейчас только пять вечера, но я уже устал. Я не вылазил из постели с момента, как пришел домой. Зейн выключает звук на телевизоре и стучит пальцами по коленке. - Ага, я тоже... - признается он. - Но я не смог уснуть. - Понимаю, - Пейн снова зевает. - Что-то не так. Я всё время... - в трубке слышится стон Лиама и шорох, - просыпаюсь. Я не могу найти удобную позу. Наверное, мне просто не хватает кровати из гастрольного автобуса. Зейн бездумно грызет ноготь на мизинце, уставившись в экран телевизора, хотя и делает это неосознанно. - Ты еще здесь? Лиам вырывает его из мыслей, и Зейн практически подпрыгивает от громкости голоса в трубке. - Прости, - спешно отвечает он. - Просто я... Ты не хочешь приехать ко мне? Может, с ночевкой? Тишина. - Вообще-то, я рассчитывал поспать в своей постели, - честно говорит Лиам. - Я не привык так долго отсутствовать, знаешь? - Ах, точно, - Зейн кивает, хоть Лиаму это и не видно. - Да, это правильно. Я понимаю. - А сейчас я тебя оставлю и попробую уснуть, - говорит Лиам. - Но завтра увидимся, да? И во вторник мы уезжаем, так что мы снова будем вместе. - Ладно, - тихо отвечает Зейн. - Пока. Попрощавшись с Лиамом, он откидывает голову на спинку дивана и закрывает глаза. Он правда устал: осознание того, что ты можешь наконец-то отдохнуть после стольких недель в дороге почему-то отбирает силы. Но ему слишком неспокойно, чтобы спать. Зейн встает, бродит по квартире, словно в попытке заново к ней привыкнуть. Проверяет холодильник, обнаруживает, что тот набит напитками и продуктами быстрого приготовления в морозилке, но ничто из этого не вызывает аппетита, хоть в животе и начинает бурчать. Малик решает принять душ, оставляет одежду на полу в спальне и идет по квартире голый, просто потому что может. Его душевая кабина огромная, в ней вполне смогут поместиться четыре человека одновременно (не то чтобы он это проверял). Так же, как и в постели, в его душе есть нечто успокаивающее. Наверное, тот факт, что он единственный человек (кроме Гарри, который пользовался им пару раз, когда оставался на ночь в гостевой комнате), кто стоял голым на этом самом месте, смывая с себя грязь и пот прошедшего дня. Выйдя из душа, он чувствует себя немного лучше. Вместо одежды Зейн надевает халат, не найдя в себе силы на большее. И затем он снова падает на кровать и, игнорируя покрывало, закрывает глаза. __ Он не видится с Лиамом четыре дня. И его это правда, искренне не беспокоит. Ему кажется, что время, проведенное порознь, пойдет им на пользу. Даст возможность разобраться со своими мыслями и чувствами, ведь с начала их отношений они не расставались больше, чем на час или два. Его это беспокоит. Но Зейн отлично понимает, насколько это жалко, поэтому ведет себя так, словно все в порядке. Словно его не беспокоит то, что Лиам постоянно спешит положить трубку, а на каждое предложение провести время вместе находит оправдание и обещает, что они увидятся во вторник, когда поедут к его родителям. Поэтому он приглашал к себе Гарри, Найла и Джоша практически каждый день. Зейн пытался позвать Луи, но тот тоже постоянно занят, и, в любом случае, не впускать их с Гарри в одно помещение, наверное, к лучшему. Да и зависать с ними тремя весело. Когда Джош и Найл решают разлепить свои рты и действительно присоединиться к разговору, Хорану удается рассмешить Зейна и отвлечь от остальных мыслей. Джош еще проницательней Гарри, и он два раза отводил Зейна в сторону, чтобы спросить, все ли с ним в порядке. А с Гарри почти так же уютно, как с Лиамом, поэтому Зейн проводит большую часть времени, положив либо голову, либо ноги Гарри на колени, пока они смотрят «Властелин колец», а затем «Хоббит», нажимая на паузу каждые полчаса, чтобы объяснить Найлу, что происходит, потому что тот не перестает спрашивать: «постойте, для чего это кольцо на самом деле?», «разве это не парень Шерлока?», «да, но разве Дамблдор не умер в последней части?», «я смотрел эти фильмы не меньше трех раз, но, клянусь, я впервые вижу этого чувака, напомните еще раз, кто он?». Утро вторника он проводит, собирая вещи и готовясь к отъезду. Они арендовали машину, и Лиам будет за рулем (Зейну все еще нужно получить права, но он откладывает это дело на потом, потому что мысль о вождении его слегка пугает) все пять с половиной часов дороги. Если он, конечно, приедет. В чем Зейн уже сомневается. Но на собирание чемоданов уходит не много времени, и оставшееся он проводит, сидя на диване, выкуривая сигарету за сигаретой, в ожидании звонка от Лиама, или сообщения, или его прихода. И это раздражает Зейна. Не Лиам, а его реакция на Лиама. То, что он настолько зависим от парня, хотя еще полгода назад он даже не знал о существовании Лиама Пейна. Как можно так прочно поселиться в чьей-то жизни за такое короткое время? Но ведь проблема не в этом, правда? Его не смущает, что Лиам стал частью него. Его не смущает, что Лиам просочился в каждый уголок его души, заполнив пробелы, о которых Зейн даже не знал. Всё дело в ужасающей мысли, что он будет совершенно потерян, если Лиам решит покинуть эти «пробелы». Ведь так легко жить, не имея понятия, каково это — чувствовать себя целым, но как вернуться к этому, когда тебе знакомо чувство наполненности? Он не уверен, что смог бы это сделать, и это... это его пугает. Кстати, это весьма неплохая аналогия, - думает он и уже собирается встать, достать из чемодана свою обувную коробку и записать это. Может, позже это можно будет использовать где-нибудь: в песне, например, или ему стоит заняться поэзией. Черт, Лиам Пейн превратил его в человека, который действительно стал бы писать стихи о своих чувствах. Может, будет к лучшему, если Лиам сегодня не придет. Если он продолжит избегать Зейна. Если они перестанут видеться, и жизнь Зейна вернется в прежнее нормальное русло. Ну, сравнительно нормальное. Но прежде чем он успевает встать с дивана, в кармане вибрирует мобильник. Он достает его, смотрит на экран и расплывается в улыбке. «Жду внизу в машине поспеши!», - читает Зейн и убирает телефон обратно. Он заставляет себя успокоиться и, захватив чемодан, направляется к выходу. Он не будет вести себя как брошенный золотистый ретривер, который прыгает от радости и яростно машет хвостом при виде Лиама, словно они расставались на пять лет. Нет. Консьерж (сегодня это Лорен) улыбается и машет ему на прощание, и Зейн сам не может сдержать улыбки, когда видит у подъезда черный автомобиль с Лиамом за рулем. Зейн ставит чемодан на заднее сидение рядом с вещами Лиама, сам прыгает наперед и спешно пристегивает ремень безопасности. В позе Лиама видно напряжение, он крепко впивается пальцами в руль. Зейн не знает, что говорить. В нем все еще бушует волна беспокойства, и он не понимает, рад ли снова быть с Лиамом или напуган. И Пейн тоже ничего не говорит. Он просто отъезжает от дома Зейна, медленно ведет машину в утреннем потоке транспорта, изображая полное спокойствие, и совсем не смотрит в сторону Зейна. С каждой минутой Малик всё ниже и ниже спускается по сиденью, и, когда они выезжают за город, нерешительно спрашивает: - Хочешь вернуться? Домой? Я могу поехать на поезде, если что. Ты не обязан этого делать. Лиам морщится, но не поворачивается к нему. Он сжимает пальцы на руле и делает глубокий вдох. - Я хочу, - говорит он сквозь зубы. Зейн насмешливо хмыкает, и место волнения занимает раздражение. - Не похоже. - Правда хочу, - настаивает Лиам. - Отлично, - фыркает Зейн. - Избегай меня по несколько дней, а потом, когда мы вместе, делай вид, что меня не существует. Невероятно, но уголки его рта поднимаются вверх, и через секунду Лиам улыбается уже во все тридцать два, сотрясаясь от беззвучного смеха. - Это наша первая ссора? - спрашивает он, и у Зейна просто отпадает челюсть. - Да, мне кажется, да, - отвечает он раздраженно. - Не вижу ничего смешного. - Прости, - смеется Лиам, и он продолжает в таком духе долгое время, практически доходя до истерики. - Мне очень-очень жаль. Я думал, что это поможет. Ну, немного побыть порознь, знаешь? Ведь, как по мне, у нас не совсем нормальные отношения. Мы никогда не ухаживали друг за другом. Просто... в один момент я был Лиамом, а в следующий — уже парнем Зейна Малика. И я волновался, что, может, это странно, что у нас всё так легко, что мы никогда не ссоримся, никогда не были вдали друг от друга. Поэтому я попытался отдалиться от тебя, и, поверь, это был самый тяжелый опыт в моей гребаной жизни. Луи пришлось постоянно быть со мной, потому что я знал, что сорвусь, если он меня не остановит. Удивление в глазах Зейна перетекает в полную растерянность и легкую обиду. - Так ты специально меня избегал? Лиам кивает в ответ: - Только потому что я думал, что это поможет. Я думал, что, может, смогу хотя бы на немного остудить свои чувства к тебе. Ну, сделать шаг назад, оценить ситуацию, разобраться со всем, но... ничего не изменилось. Мне всё так же хочется притянуть тебя к себе и целовать до опухших губ. Мне всё так же хочется держать тебя за руку и постоянно прикасаться к тебе. Мне всё так же сильно хочется быть с тобой, как и до перерыва, только теперь я злюсь на себя за потраченное зря время, которое мог провести с тобой. У Зейна сдавливает в груди, и, практически задыхаясь, он выдавливает из себя: - Лиам.. - Я безумно в тебя влюблен, - выпаливает Пейн, не сводя глаз с дороги. Мимо них проносится машина, и ее шум отчетливо контрастирует с тишиной, которая повисла у них в салоне. - Я должен был это сказать, прости. Я не могу думать ни о чем другом. Я люблю тебя, - он хмурится, еще раз беззвучно произносит ту же фразу. - Люблю тебя, - повторяет, словно пытаясь распробовать слова, запомнить их звучание. - Я очень сильно тебя люблю, Зейн Малик. Это как безумие. Всё, что может Зейн в этот момент, это... просто уставиться на него. Взгляд Лиама мечется от дороги к нему, а у Зейна не получается ничего другого — он просто смотрит. И когда их взгляды встречаются, у него сбивается дыхание, потому что Лиам говорит серьезно. Это ясно видно по его лицу и нежной искренности в глазах. Лиам любит его. И Зейну хочется плакать. У него щиплет глаза, и на голову изнутри давит знакомое чувство. Он неосознанно то сжимает, то разжимает пальцы, и Зейн чувствует... он столько всего чувствует, вот в чем проблема. Он переполнен, растерян, тонет в эмоциях, которые отказываются отпускать его наружу, грозят ему удушением. - Это... это не взаимно, - медленно говорит Лиам. - Ты ничего не говоришь в ответ. Ты не... черт. Я все испортил, да? Я слишком поспешил. Еще рано, прошло всего несколько недель, и, блять, я всё... - Нет, это взаимно, - перебивает Зейн. - Черт, взаимно. Правда, взаимно. Я люблю... люблю тебя. Я люблю тебя. Блять, Лиам, я люблю тебя. - Правда? - Лиам смотрит на него недоверчиво. - Ты же говоришь это не потому, что тебе меня жалко? Зейн качает головой, не сдерживая смех. - Нет, Лиам, точно не поэтому, - уверяет он. - Но я немного взбешен, что ты решил выпалить это посреди трассы, потому что сейчас я был бы не против поцеловать тебя. - Я не мог больше ждать, - немного застенчиво признается Пейн. - Я раз сто чуть об этом не проговорился. Это еще одна причина, почему я думал, что нам полезно побыть на расстоянии, знаешь, чтобы я понял, как сдерживать себя каждый раз, когда ты улыбаешься, смеешься, целуешь меня или даже просто смотришь в мою сторону. Зейн откидывается на спинку сидения даже с каким-то страхом в глазах, ведь... да, он просто по уши влюблен в Лиама, и это взаимно, и вроде бы это не должно быть так удивительно, но тем не менее. - Я люблю тебя, - говорит Зейн, просто потому что у него есть такая возможность. - Знаю, - игриво отвечает Лиам, - ты уже это сказал. - Я скажу это еще миллион раз, и это не станет менее правдивым, - искренне говорит Зейн. И, возможно, ему нравится, как это звучит. Может, он хочет говорить это до тех пор, пока эти слова перестанут быть незнакомыми и станут невольно срываться с его губ. Может, он хочет говорить это до тех пор, пока Лиам не поймет, насколько эти слова правдивы. Они останавливаются на практически заброшенной заправке, и Лиам выходит из машины, пока Зейн ждет внутри. Он возвращается с напитками и пачкой «Reese's» на двоих, оглядывается по сторонам и быстро целует Малика в губы. Зейн бы очень хотел оказаться где-нибудь наедине. Хотел бы услышать заветные слова от Лиама при других обстоятельствах, когда они оба голые... Но Лиам включает радио, они опускают стекла, и всё просто хорошо. Их голоса идеально переплетаются, заглушая исполнителей. Лиам не убирает руку с его бедра, в лицо дует прохладный ветерок, остужая салон без помощи кондиционера. Зейн закрывает глаза, надевает очки, откидывает голову на спинку сидения и представляет, что они просто пара подростков, которые отправились в путешествие перед началом университета. Которые исследуют мир, делают остановки, когда захочется, едут, пока есть силы. Которые занимаются любовью на заднем сидении и останавливаются посреди заброшенных полей, чтобы лечь на капот машины и полюбоваться звездами. По пути они снова останавливаются в очередном незнакомом городе, название которого Зейн даже никогда не слышал. Они подъезжают к окошку МакДональдс, и девушка за кассой смотрит на них так, словно увидела приведение. В мгновение ока их уже трое, мигают вспышки на телефонах, девушки верещат и прыгают от радости. Зейн оставляет каждой автографы на салфетках, и они наконец отдают им их заказ. Всё это время Лиам смеется. - Это меня немного успокаивает, - объясняет он, когда они отъезжают. - Я не один схожу по тебе с ума. Зейн прыскает со смеху и забирает свою порцию. Лиам заставляет его кормить себя картошкой фри, чтобы не убирать руки с руля, и Зейн нарочно вымазывает его подбородок кетчупом. Создается впечатление, что дорога длиннее, чем обычно, но когда они проезжают знак с названием родного города Зейна, кажется совсем наоборот. До этого момента Лиам выглядел абсолютно спокойным, но после въезда в город начинает нервничать. Он постоянно убирает руку с руля, чтобы вытереть потные ладони о джинсы, и снова сидит напряженно, выпрямив спину, как когда Зейн только оказался в машине. Также он кусает нижнюю губу, и Малик практически видит, как проносятся мысли в голове Пейна. - Что, если я им не понравлюсь? - резко спрашивает он. - Я абсолютно уверен, что ты не можешь не понравиться кому-то, - успокаивает его Зейн. - Они тебя полюбят. - Ты не можешь знать наверняка! - Хорошо, ладно, - Зейн закатывает глаза. - Если ты им не понравишься, то можешь спрятаться за мной, ясно? В этот раз я буду твоим телохранителем. - Правда? - неосознанно улыбается Лиам. - Конечно, - он напрягает бицепсы. - Я качался, видишь? Это всё, что требуется, чтобы Лиам расслабился. Зейн диктует ему направления, Лиам следует им, и, когда они подъезжают к дому, делает порывистый вдох, паркуя машину. Во дворе стоит и другой транспорт: внедорожник его мамы и Ford Falcon папы, который вряд ли сможет пройти тест на надежность, настолько он проржавелый, но отец отказывается покупать новый. Лиам наклоняется вперед, чтобы посмотреть на дом. Он не огромный, но довольно уютный. Три с половиной этажа и подвал (хотя верхний этаж не простирается на весь периметр дома, и его площадь — это полностью комната Валии), огромный двор, который окружает изгородь. При виде этого всего у Зейна каждый раз щемит в сердце. Входная дверь открывается, и Лиам резко отстраняется от лобового стекла и впечатывается затылком в спинку сидения. - Не думаю, что смогу сделать это, - в панике произносит он шепотом, наблюдая, как мама Зейна направляется к машине. Он с силой впивается Зейну в бедро, от чего наверняка останутся синяки. - Я никогда этого не делал, Зейн. - Всё будет хорошо, - обещает Малик, отстегивая ремень безопасности, и его мама уже у машины, открывает ему дверь. Он только успевает выйти, как она тут же заключает его в объятия, словно они не видели друг друга несколько лет, а не месяцев. - Я тоже по тебе скучал, - смеется брюнет. - О, господи, - всхлипывает она. Слезы буквально ручьем льются из ее глаз, от чего Зейну тоже хочется плакать. - Ты все еще растешь. Это меня пугает, - она трет свои глаза. - Я мать двоих детей, которым перевалило за двадцать. Я такая старая. - Мам, - смеется Зейн, - ты не старая. - Весьма старая, - ворчит она, отпуская его. - Ну, и где он? Где наш бойфренд? Лиам открывает дверь и вылазит из машины намного дольше, чем обычно. Он стоит на месте, засунув руки в карманы и широко распахнув глаза в ужасе. Зейну хочется его обнять, но мать опережает его, в спешке направляясь на другую сторону автомобиля. - Я так рада, что ты смог приехать, - говорит она, и Лиам неуклюже хлопает ее по спине в ответ на объятие, пребывая в полном шоке. Мама отстраняется и хорошенько его осматривает. - Теперь я понимаю, почему мой сын такой влюбленный. - Мам! - Зейн краснеет до ушей. Она закатывает глаза на его протест и берет Лиама под руку. - Пойдем, оставьте ваши вещи в машине. Нам надо тебя всем показать. Совсем скоро будет готов ужин, так что я надеюсь, ты голоден. И я покажу тебе комнату Зейна, и, ах, да, у меня есть видео, где ему всего шесть, он там поет... - Нет у тебя ничего, - поспешив за ними, упрямо говорит Зейн, но мама тащит Лиама в дом, полностью его игнорируя. - … там он стащил всю скатерть со стола, вместе с тортом и всем прочим, прямо на пол. Мы полдня не могли его успокоить после этого. Зейн стонет и закрывает за ними дверь. Сначала мама проводит Лиама на кухню, но хмурится, никого там не обнаружив. Зейн разувается и следует за ними в гостиную, где сидит его отец и смотрит спортивный канал. Он лишь на секунду поднимает взгляд, после чего возвращает его к экрану. Затем повторяет действие и резко подрывается с места. Так же, как и мама, первое, что делает его отец, это обнимает его. Затем он поворачивается к Лиаму, вскинув бровями. Тот сразу протягивает ему руку: - Приятно познакомиться, сэр. Зейну хочется смеяться от того, как напрягается его отец, пожимая руку парня, словно хочет напугать его. - Лиам, да? - Да, сэр, - отвечает Пейн, и отец что-то бурчит, прищурив глаза. - Так значит, ты тот парень, который обязан защищать моего сына? Лиам в панике смотрит на Зейна. - Э-э, да, я... - Ой, веди себя хорошо, - ругается мама. - Честное слово, мальчик такой вежливый, не спугни его. Его отец лишь еще на секунду сохраняет серьезное выражение лица, после чего расплывается в улыбке. - Да, хорошо, - говорит он, хлопая Лиама по плечу. - Мне тоже приятно познакомиться, Лиам. Сзади Зейна обхватывают худые руки, и он поворачивается к Сафае, которая кидается ему в объятия. Она почти сбивает его с ног, и он не помнит, чтобы его сестра была такой большой. При каждой встрече создается впечатление, что он не видел свою семью сто лет, и это ужасное чувство. Но Зейн не хочет думать об этом сейчас, потому что нужно наслаждаться моментом. - Ты накрашена? - ошарашенно спрашивает он, на что сестра хлопает ресницами. - Мама сказала, что мне можно. Отец вздыхает, явно не одобряя этого, но его мать лишь пожимает плечами: - Что? Это ее тело. Я не собираюсь ее в чем-то ограничивать. Если она хочет краситься, я не собираюсь ей запрещать. И это всего лишь тушь и блеск для губ, ради бога. - Зейн приехал? - в комнату заходит Валия с улыбкой на лице. Она мельком смотрит на брата, а затем откровенно пялится на Лиама. - Мам, а можно мне тоже телохранителя? - Нет, - твердо отвечает отец. - Абсолютно точно нет. - Так, ладно, - громко перебивает Зейн, пересекая комнату, чтобы взять Лиама за руку. - Может хватит обращаться с моим парнем, словно он редкий экспонат в зверинце? - Парень? - спрашивает Сафаа. - Ты привез телохранителя и парня? А где они будут спать? У нас только одна гостевая комната. - Кстати об этом, - говорит мама, - идите заберите вещи и отнесите их в вашу комнату. Я пока накрою на стол. Не задерживайтесь. Зейн силой выталкивает Лиама из комнаты и тащит за собой. Дверь ненароком захлопывается у них за спиной, но останавливается Зейн только возле машины. Он отпускает руку Пейна, и тот тянется к дверной ручке, но Малик разворачивает его, прислонив к машине, и поставив руки по обе стороны тела. Лиам все еще пребывает в легком шоке, как в день фотосессии. Словно не может понять, что только что произошло. - Ты в порядке? - спрашивает Зейн, на что Лиам медленно кивает в ответ. - Да. Они замечательные, Зейн, правда. Просто мне немного страшно. - Не бойся, - говорит Малик. - Худшее уже позади, честное слово. У них тоже никогда не было подобного опыта. Я никогда никого не приглашал домой, никогда никому настолько не доверял. Я думаю, они просто немного волнуются, но на ужине, наверняка, всё устаканится. А если нет, то мы можем просто пораньше лечь спать. Просто дай мне знак, и я тебя вытащу оттуда. Лиам хмурит брови и слегка отталкивает его. - Нет, я не... я не хочу этого, - возмущается он. - Я не хочу, чтобы ты меня от них спасал. Я хочу узнать их поближе. Я хочу им понравиться. - Но я думал... - Просто мне трудно всё сразу принять, - объясняет Лиам. - Не в плохом смысле. Просто дай мне пару минут успокоиться, и я буду в порядке. Но Зейн не хочет на него давить. Не хочет отпугнуть Лиама. Ведь он с трудом представляет, как бы чувствовал себя на месте парня. Наверное, он бы просто сошел с ума от волнения. Откровенно говоря, он бы отреагировал намного хуже Лиама. Не отходил бы от него ни на шаг и погрозил убить, если тот оставит его одного хоть на секунду. - Ты уверен? - На сто процентов, - подтверждает Лиам. - А теперь пойдем, твоя мама сказала, что ужин почти готов. Не хочу никого задерживать. Зейн не сдерживает себя и легко целует Лиама в губы, но тот немедленно отстраняется, снова отталкивая его. - Что? - возмущается Зейн. - Что, если они смотрят в окно? - шипит Лиам. Зейн снова тянется к нему, и в этот раз Пейн даже не пытается сопротивляться. - Значит, пусть смотрят, - шепчет брюнет. - Я не целовал тебя по-настоящему несколько дней. Лиам тихо стонет, сжимая в кулак ткань его футболки, бормочет: - Твое счастье, что перед тобой невозможно устоять. Зейн забывает обо всем, когда их губы сливаются в поцелуе. Забывает о том, что они облокачиваются на машину прямо перед домом его родителей, и том, что Лиам прав: кто угодно в любой момент может выглянуть в окно и увидеть их. Он забывает об их чемоданах и о том, что ужин уже скорее всего стоит на столе. Все его мысли сосредоточены на том, что во рту Лиама чувствуется привкус «Маунтин дью», и он целует так, словно единственное, в чем нуждаются его легкие, это дыхание Зейна. Разрывая поцелуй, он упирается лбом в лоб Лиама, пытаясь восстановить дыхание. - Пойдем ужинать? - спрашивает Пейн. - Мы же поели часа два назад, - напоминает ему Зейн, умиленно качая головой, на что Лиам пожимает плечами. - Я голоден, к тому же пахло очень вкусно. Зейну не выпадает шанс показать Лиаму свою комнату, так как его мама сразу же утаскивает парня на кухню, а самого Малика отсылает наверх отнести их вещи. Его спальня всегда вызывала у него странные ощущения. Это как помесь его детства с текущей жизнью. Вся мебель осталась с тех лет, когда он был ребенком, расставлена почти так же, как и в старом доме. Но кровать укрыта простым белым одеялом, тумбочка не заставлена пустыми банками из-под колы и не завалена фантиками. На стенах не висят плакаты, как это было раньше, но есть полка со стопкой комиксов, маской Железного человека, которую он приобрел на какой-то день рождения, коллекция фигурок, которые он собирал с самого детства, и миниатюрами машин, которые всегда казались ему невероятно крутыми. Он бросает чемоданы на пол и спускается обратно на первый этаж. Из гостиной доносятся звуки телевизора, и наверняка его отец пробудет там, пока мама не позовет всех к столу. Лиам всё еще на кухне, и Зейн обнаруживает их у плиты: мать что-то помешивает, а Пейн кивает в ответ на всё, что она говорит. - … тарелки, а я разложу всё по блюдам, - говорит она. - Во втором буфете, третья полка. Лиам немедленно повинуется, и в этот момент мама поднимает глаза и встречается взглядом с Зейном. Однако, она не сообщает Пейну о его присутствии. Лиам протягивает ей тарелку, она накладывает кушанье, и они продолжают в таком духе под истории из детства Зейна, за которые ему стыдно. Он незаметно отходит от кухни и направляется в гостиную. - Разве ты не должен помогать своей матери с ужином? - спрашивает его отец, как только он присаживается на диван, и в ответ Зейн не может сдержать смешок. - Я дома меньше получаса, а ты уже заставляешь меня работать? - его папа что-то ворчит в ответ. - И там моя помощь не нужна. Ей Лиам помогает. Это вызывает на лице Малика-старшего улыбку: - Хорошо. Зейн увлеченно рассматривает свои джинсы, оттягивает ткань на коленках, отпускает ее. Они слишком узкие для этого. Слишком. - Тебе он нравится? - внезапно спрашивает он. Папа отрывает взгляд от экрана, но лишь на мгновение, после чего снова сосредотачивает внимание на игре. - Кажется, он очень вежливый, - отвечает тот, пожимая плечами. - Могло быть и хуже. И это из уст его отца звучит, как хвалебная песнь. Немногим позже мама зовет всех ужинать, и они вшестером собираются за огромным столом. Лиам — слева от него, отец — справа, а сестры — напротив. Еда, как всегда, невероятно вкусная, и атмосфера, царящая в комнате, просто чертовски нормальная. То, как Сафаа достает Валию; то, как отец говорит им прекратить, но они игнорируют его, пока не вмешивается мама, и тогда они обе ведут себя хорошо. То, как он на протяжении всего времени ощущает ногу Лиама рядом со своей. - Итак, Лиам, - начинает его мама в какой-то момент. - Каково быть телохранителем Зейна? Лиам кладет вилку на тарелку и делает глоток воды. - Ну, это очень тяжело, - отвечает он с улыбкой. - Зейн требует больших усилий. Никогда еще в своей жизни не встречал такой дивы. Зейн толкает его со словами «ты врун», но Лиам едва двигается с места. - Нет, он чудесный, - уже серьезно отвечает он. - Один из самых приятных людей, которых я только знаю. Совсем не то, чего я ожидал. - Это всё моя заслуга, - говорит мать. - Я его вырастила. - Спасибо, мам. - А я в этом, конечно же, не участвовал, - вставляет папа. - Когда родишь, тогда будешь собирать лавры, - усмехается она. - Ладно, мы отошли от темы. Лиам, откуда ты? Расскажи нам о себе. - Почему вы никогда не бываете так приветливы с моими парнями? - жалуется Валия. - Вы постоянно твердите «не закрывай дверь спальни!», «не смей посягать на невинность моей дочери, грязное животное!». А с ним вы такие: «ах, Лиам, ты такой милый!», «добро пожаловать к нам домой, можно мы тебя усыновим?». Не обижайся, Лиам, ты хороший, но это просто совершенно нечестно. - Когда ты будешь достаточно взрослой для отношений, тогда мы начнем обожать и твоих парней, - не задумываясь, отвечает мама. - И когда же это будет? - раздраженно спрашивает девочка. Родители переглядываются и одновременно отвечают: - Когда тебе будет тридцать. Под столом рука Лиама скользит по его бедру, и Зейн переплетает их пальцы и сжимает в надежде подбодрить. Его мама возвращается к допросу, засыпая Лиама вопросами о его семье, доме, планах на будущее. - В общем-то, я вырос в совсем небольшом городке, - признается он. - Я всегда считал, что со временем вернусь обратно. Ну, когда я поезжу по миру, знаете? Когда увижу всё, что хотел, вернусь обратно, найду спокойную работу, буду жить рядом с семьей. А теперь я не уверен. - Ну, в любом случае, все, кто говорит, что уверен в своих планах на будущее, врет, - говорит мать. - Девочки, уберите со стола. Милая, принесешь десерт, который ты приготовила? - Я помогу, - тут же предлагает Лиам, подрываясь с места. - Ты не должен... - Мам, он предложил, - говорит Валия, уверенно садясь обратно. - Если он хочет помочь Сафае убрать со стола, будь вежливой и не отказывай ему. Только поздно вечером мама позволяет им пойти спать. Она настаивает на семейном просмотре фильма, во время которого он и Лиам сидят в кресле для двоих, но не обнявшись, как обычно, потому что Пейн пытается показать свое уважение или что-то в этом роде. Валие удается улизнуть к себе на середине фильма, чтобы поговорить с друзьями, а Сафаа теснится между парнями, оставив родителей одних на диване. Под конец она засыпает, обхватив руками Лиама, не брата, и Пейн предлагает отнести ее в кровать. Зейн идет за ними следом по ступенькам и делает фотографию. На ней просто лицо спящей Сафаи, ее ручки, лежащие на спине Лиама, и его затылок. И из-за того, что фото было сделано на ходу, изображение размытое. Но это для Зейна совсем не имеет значения. Закрыв дверь в спальню сестры, Зейн скрещивает руки на груди и облокачивается на стенку. - Ты в курсе, что ты идеальный? - спрашивает он практически оскорбленным голосом, потому что он правда слегка обижен. Это совсем нечестно. Должны же быть у Лиама какие-то недостатки, но он их еще не обнаружил. Зейн берет в свою руку протянутую ему ладонь, но Лиам притягивает его к себе вплотную. Он нежно целует его в шею, от чего по телу брюнета пробегает стая мурашек. - Ты в курсе, что я безумно тебя люблю? - отвечает он вопросом на вопрос. - Мои родители, наверное, нас уже заждались, - предупреждает Зейн, но не делает ничего, чтобы оттолкнуть Лиама, и тот кусает его шею. - Угу-мм.. - Не ты... не ты ли это... не хотел меня даже целовать, потому что... Лиам наконец останавливается, вздыхая, целует Зейна в лоб и берет за руку. - Всё равно скоро ложиться, да? Тогда я смогу целовать тебя, сколько влезет? - Ну, если так надо. __ Он просыпается посреди ночи, и не может понять, почему. Лиам лежит к нему спиной, зарывшись носом в подушку, и Зейн вплотную прижат к нему грудью. Он закрывает глаза, размеренно дышит и пытается снова уснуть, не разбудив второго парня. Но у него пересохло во рту, спать совершенно не хочется, и Зейн знает, что если не попьет воды, то сна ему не видать. Как можно тише, он вылазит из постели, пробирается через комнату. Открывает двери, аккуратно выходит и оставляет ее немного приоткрытой, чтобы не наделать лишнего шума. Когда он спускается вниз, свет на кухне уже горит, и за столом сидит мама: ее волосы собраны в пучок, она зевает и попивает кофе, что-то читая. Она поднимает взгляд, когда он заходит, потирая глаза, и застенчиво машет ей рукой. - Не можешь уснуть? - Пить хочется. - Садись, - распоряжается она. - Я налью. Кофе, сок или вода? Зейн на секунду задумывается. Он чувствует соблазнительный запах кофе, но ему хочется как можно скорее вернуться к Лиаму в постель, поэтому выбирает сок. Она наливает его в пластмассовый стакан, словно Зейну снова десять, и ему нельзя доверять стеклянные предметы, потому что он имеет привычку их разбивать. Он выпивает половину стакана одним глотком, пытаясь подавить жажду, и допивает до конца буквально через несколько секунд. Мама смеется над ним, после чего достает из холодильника коробку и ставит ее на стол. - Лиам спит? - спрашивает она. Зейн наливает себе второй стакан и, услышав вопрос, улыбается. - Да. Он сразу отключился. Думаю, сегодняшние события его совсем вымотали. Он очень волновался. - И зря, - тут же говорит она. - Я ему так и сказал. Она мычит в ответ, поднося чашку к губам, делает большой медленный глоток. Поставив ее на стол, мама какое-то время смотрит вниз с задумчивым выражением лица, которое Зейн в своей жизни видел множество раз. - Почему ты вообще встала? - спрашивает он, вспомнив, что сейчас только два часа ночи. - О, моя подруга Джули недавно родила. Она совершенно не знает, что делать. Ее малыш чихает, и она уже готова бежать в больницу. Звонила мне спросить кое о чем, - объясняет она. - Ясно. Она снова возвращает свое внимание к кофе, а он снова попивает сок, время от времени зевая. Зейн устал, готов пойти спать, но он пока еще не хочет вставать. Может быть, через минутку. Ему нужно собраться с силами, чтобы снова двигаться. - Ты же его любишь, да? - спрашивает мама. Вопрос застает его врасплох, и он ерзает на месте, опустив глаза. - Да. Мама кладет руку на его, нежно сжимая. - Я знаю. Это очень заметно. - Тебе... тебе же он нравится? Ну... - Нравится ли он мне? - женщина смеется, перебивая его на полуслове. - Да он смотрит на тебя так, словно ты самое лучшее, что есть в его жизни. Даже если бы у него было четыре головы, он бы мне понравился. - Это хорошо, - улыбается Зейн, - потому что я не знаю, что делал бы, скажи ты иначе. Я по уши влюблен. От этого улыбка с ее лица пропадает. - Поэтому я и не понимаю, зачем ты это скрываешь. Конечно же, весь разговор шел именно к этому. Он должен был догадаться. Она никогда не одобряла то, что из-за работы ему приходилось быть не совсем собой. И то, что он скрывает их отношения с Лиамом, тоже к этому относится. Ведь это стало такой огромной частью него даже за короткое время, что держать всё в тайне — это словно не показывать половину себя. - Нам приходится, - медленно отвечает он. - Его работа... - Почему он не может быть тебе и телохранителем, и парнем? - требует она ответа. - Если на то пошло, мне кажется, это бы только помогло ему в работе. Зейн сжимает переносицу пальцами. - Потому что, мам, люди... - Я думаю, - твердо говорит она, снова перебивая его, - что когда превращаешь нечто такое важное в грязную тайну, со временем оно действительно ею становится. И я думаю, что когда кто-то пытается сказать тебе что чувствовать и кого любить, ты должен просто послать их к чертовой матери. Зейн хлопает ресницами, глядя на нее в шоке. Его мама не часто ругается. Он не помнит таких слов от нее в детстве, и даже сейчас, когда он вырос, слышать от нее подобное совсем непривычно. - И я знаю тебя, - продолжает она, - я знаю, какой ты человек. От того, что ты это скрываешь, тебе самому будет больно. И я всегда учила тебя оставаться верным самому себе. - Да, - говорит он, потому что это правда. - Я знаю. - Так расскажи всем. Расскажи всем, кто услышит. Не всем так везет, ты же понимаешь? Не всем удается встретить человека, который идеально ему подходит. Не всем доводится узнать, каково это, по-настоящему любить и при этом взаимно. Такое... такое не скрывают. Ты должен кричать об этом во все горло, милый. На душе снова тяжелеет от чувства вины. И он знает, что мама права. - Я попытаюсь что-то придумать, - говорит он, зевая. - Обязательно. А пока иди спать, а то кажется, что ты отключишься прямо за столом. Он кивает, встает, чтобы помыть чашку и убрать коробку с соком, но мама прогоняет его, поцеловав в лоб, и со словами «бегом в кровать». Так он и делает, ковыляя наверх по ступенькам и крепко держась за перила. Когда Зейн заходит в спальню, Лиам не спит, он встречается с ним взглядом, его лицо освещает блеклый свет из коридора. Брюнет закрывает за собой двери, пробирается в темноте через комнату и ложится рядом с Лиамом. - Прости, если разбудил. - Не волнуйся, - зевает Лиам. - Просто... не мог... извини, не могу перестать зевать. Я повернулся на другой бок, а тебя не было рядом, и это меня разбудило. Но ты не виноват. Зейн устраивается у него под боком, положив голову Лиаму на грудь. Пейн обхватывает его рукой и медленно водит ладонью по спине, время от времени щекоча кожу кончиками пальцев. - Как думаешь, такое возможно, что тебя не уволят? - еле слышно спрашивает Малик, бормоча слова ему в футболку. - То есть, думаешь, мы смогли бы, ну... смогли бы встречаться и не скрывать этого, и сохранить в жизни всё, как есть сейчас? - Я не знаю, - неуверенно признается Лиам. - Сколько хорошего может достаться человеку, пока вселенная не начнет восстанавливать равновесие плохим? Зейн закрывает глаза и согласнo кивает, упираясь подбородком Лиаму в грудь. - Да, я знаю. Просто... я хочу держать тебя за руку в любой момент, когда мне захочется. И я хочу ходить на интервью, где мне будут задавать сотни вопросов о моем невероятно сексуальном парне. Я хочу, чтобы люди комбинировали наши имена и включали в списки самых горячих парочек. Я хочу, чтобы все знали, что я тебя люблю. Лиам тихонько смеется: - Какой вы сентиментальный, Зейн Малик. Но хорошо. - Хорошо? - Расскажи всем, - объясняет Лиам. - Я тебя не останавливаю. - Но... - Худшее, что может случиться, это мое увольнение, - говорит Лиам. - Тоже мне, большое дело. Деньги не настолько важны, Зейн. Я всегда смогу найти другую работу. На этом жизнь не закончится. - Да, но... - А в лучшем случае я смогу сохранить работу и быть с тобой, - продолжает Лиам, игнорируя его протесты. - Риск против награды. Рискую я не многим, а возможная награда перевешивает всё остальное. И мне бы хотелось целовать тебя в публичных местах. - Но, блин, ты же один идешь на компромисс, - Зейн закусывает губу. - Мне это не нравится. Мне не нравится, что мне терять нечего, в то время как ты рискуешь всем. Это нечестно. Лиам прижимает его к себе крепче и тянет на себя, так что Зейн лежит практически на нем. - Мне все равно, правда. Пока у меня есть ты, остальное я смогу пережить. - Ты уверен? - Уверен насчет тебя, - отвечает Лиам. - И это всё, что имеет значение. - Ну, и кто теперь сентиментальный? - дразнит Зейн. - Мы оба. - Справедливо, - смеется Малик и целует парня в щеку. - Спокойной ночи, Лиам. - Спокойной ночи.