Ред Холл

Ред Холл был, пожалуй, самым знаменитым и, как ни странно, самым таинственным домом развлечений для взрослых во всей Англии. Расположившийся в Лондоне и руководимый молодым, но тем не менее невероятно способным Господином Джоном Ленноном, а также относительно более зрелой Госпожой Йоко Оно, клуб был самым любимым местом для времяпрепровождения самых состоятельных членов Английского общества. Обнаруженный современной японской художницей около четырех лет назад, бордель теперича предоставлял широкий спектр сексуальных развлечений для своих клиентов. Джон Леннон, Господин Джон, присоединился пару лет назад, после встречи с Йоко на художественной выставке, и начал с ней одержимые и чрезвычайно платонические отношения. Она стала той единственной, кто раскрыл для него все прелести эротических игр и игрушек. Она как чувствовала, что у ее любовника был дар ко всяческим манипуляциям, в особенности эротическим. Поэтому тот факт, что этот юный Ливерпулец с каштановыми волосами стал сердцем и душой заведения, не оказался ни для кого сюрпризом. И в этом заведении - хотя, может, мы всё-таки должны использовать такое более уютное слово, как бордель? - извращённый секс, будем откровенны, был его самым сильным соблазном. В настоящее время Ред Холл имел более сотни сексуальных рабов. И среди них были самые неплохие юноши и девушки, которыми могли пользоваться Господин Джон и Госпожа Йоко. Для достоверности, что у него есть доступ к лучшим рабам на рынке из первых рук, Господин Джон доверил поставку рабов Брайану Эпштейну, который сам является крупным клиентом борделя. Так как вот-вот должен был начаться новый рабочий сезон, борделю было необходимо пополниться новыми лицами и телами. И, как это всегда бывало, Джон испытывал омывающий трепет предвосхищения перед началом нового года. Идея борделя, в котором клиенты будут платить за секс с хорошенькими девочками или мальчиками, за возможность наказывать их, шлёпать как следует, забавляться с ними или же, как это неизменно происходило, заставлять рабов погружать самих клиентов в царство боли и наслаждения - уже сделала Джона и Йоко миллионерами. Связанные прочно и практически нездорово друг с другом с самого начала отношений, доминантные по натуре любовники были схожи между собой вкусом к власти. И они наслаждались тем, что нашли друг в друге единое стремление к повелению, экспериментам, познанию своих пределов. Несмотря на то, что они постоянно развлекались друг с другом, в Ред Холле Джон никогда не был рабом. Он был Хозяином, от звука имени которого у рабов подкашивались ноги. Единственный, кто славился способностью обеспечить человека настоящим наслаждением, хлестким грузом унижения и пронзительной болью. И Йоко - что ж - она нисколько не отставала от него. Она могла работать в одних чулках, и огромное количество зрелых, здоровенных мужчин просто начинали истекать слезами лишь от звука ее голоса. Вместе эти два руководителя обитали на грани, где заканчивалось общество - очень даже забавной грани. Они не утруждали себя ежедневным лицемерием в кафе и банках, им не нужно было притворяться, будто они испытывают общепринятые чувства, ограниченные моралью и верностью. Единственное, что они могли предложить друг другу - это честность и полная свобода. Они могли крутить рабами как хотели, но в конце рабочего дня всегда оказывались в объятьях друг друга. Они могли поделиться друг с другом рассказами или даже провести немного времени, занимаясь нежным сексом. Прямо сейчас, прохаживаясь по коридорам шикарного особняка, в котором учредился бордель, Джон отдавал приказы своему помощнику, и украдкой всё осматривал, чтобы убедиться, что его всё устраивает. "Да, сэр?" - голубоглазый мужчина записывал все инструкции, которые Господин Джон тут же быстро ему оттарабанивал. "Я хочу, чтобы все покрывала в комнатах рабов были заменены на красные и бархатные. Хочу, чтобы радио убрали во всех комнатах до единой. Музыка будет отвлекать рабов, в то время как они должны изнемогать по их следующему сексу." "Правильно, никакого радио." Кивнул Ринго. Молодой мужчина за двадцать работал в Ред Холле уже на протяжении трёх лет, и он любил свою работу. Он сам среди рабов никогда не был, но, как дворецкому, ему было положено поигрывать с ними время от времени. Его обязанностью было убедиться в том, чтобы клиенты оставались довольны. А также, что в равной степени важно, его работой было - удостовериться, чтобы нашалившие рабы оказались наказаны. Если бы они посмели ходить вместо того, чтобы ползти на четвереньках, или же если бы их поймали за измыванием над собственными хозяевами или же - самый страшный грех! - за мастурбацией в собственной комнате - дворецкий будет обязан доложить об этом Господину или Госпоже. "О, и, Ринго? Книги можно. Только всё-таки классику. Ницше, Фрейда, Достоевского, Шекспира... Ох, и всё остальное, наподобие Маркиза Де Сада и Бокаже... Люблю подпитывать их воображение." "Да, сэр." - Ринго записывал имена авторов, с ужасом осознавая, что все записаны с орфографическими ошибками. "Я желаю новое меню для каждого дня недели. Еда должна быть одинаковой по понедельникам, и по вторникам, и так далее, ты понял, так?" "Да, Господин Джон." "Я не хочу, чтобы рабы ждали чего-то определенного на ужин. Они будут накормлены, и хорошей пищей, эта часть неизменна. Просто я не хочу, чтобы они истекали слюнями из-за еды, когда они должны истекать слюнями в предвкушении новых членов и пезд. Что касается еды, то никаких сюрпризов, оставим сюрпризы для темниц." "Так точно, Господин, очень мудрое решение." - отозвался Ринго и поспешил за быстро шагающим Хозяином. "Убедись, что все камеры работают. Стюарт сказал мне, что с некоторыми из них, в левом крыле, были неполадки. Еще вчера они должны были быть налажены." "Хорошо, сэр. Мы уже связались с техподдержкой, и они сказали, что разберутся за пару дней..." "Пару дней?? У нас нет, мать его, пары блядских дней! - в гневе вспыхнул Джон, как это неизменно бывало, когда всё шло поперек ему, в результате чего в его голосе пробился ливерпульский акцент. - Заставь их прийти завтра же утром!" Ринго мигом сглотнул и кивнул. "Да, Господин, так и сделаю." "С какого нахуй хуя мы должны контролировать рабов без камер?" Это был риторический вопрос, на который, чувствовал Ринго, не нужно и не приветствуется отвечать. Камеры были необходимы для слаженной работы клуба. Благодаря им дворецкие могут убедиться, что рабы ведут себя соответственно, например, не позволяют себе халатности. Они должны поддерживать в себе чувство вожделения даже в те дни, когда их подолгу никто не касался. Тем не менее, камеры были расположены как в комнатах, так и темницах, и в целях безопасности. Самым главным принципом Ред Холла, даже выше принципа направленности любой деятельности только на наслаждение, был именно принцип безопасности. Все здесь, клиенты, дворецкие и в особенности рабы, были заверены в том, что им не угрожает никакая опасность. Определенные сотрудники отвечали за записи, просматривая каждый отснятый сеанс. За исключением, конечно, тех видео, в которых главенствовали Господин Джон и Госпожа Йоко. Сотрудники должны были убедиться, что ни один клиент не причинил рабу больше боли, чем требовалось от эротических истязаний, с элементами связывания, порки и более легких ударов. Грубый, болезненный секс только приветствовался. Это было заведение, в котором каждый находился по своей воле, и в нем не было места насилию. К тому же, здесь не избивали кулаками и ни в коем случае не пинали. Черт возьми, да, конечно - секса было так много, что он скорее всего вредил рабам, оставляя им ноющие ссадины. Но Джон никогда не видел ни единого раба, который бы не желал большего на следующий же день. Деятельность Ред Холла основывалась на простой философии. Всё, что происходило в красных, розовых или черных стенах заведения, должно происходить строго с согласия обеих сторон. Не должно быть никого, кто сопротивлялся бы любым эротическим действиям. Эта философия была известна как СБР - правило Согласия, Безопасности и Рассудительности. "Господин Джон, вы собираетесь выйти поприветствовать рабов в понедельник?" "Хотелось бы мне. Бог свидетель, как я люблю видеть их голые тела и это предвосхищение глазах. - Джон просиял, прокручивая эти восхитительные мысли в сладостной задумчивости. - Но я не могу. Мне нужно будет побыть в Ливерпуле пару дней, но я совсем скоро вернусь. Госпожа Йоко справится с рабами. Сколько их прибудет? Известно точное количество?" "Двадцать один." "Прекрасно." - благодарно кивнул Джон. "Ох, и, Господин Джон?" "Да?" "Мистер Эпштейн прибудет с еще одним новым рабом только ко вторнику." "Во вторник? Ты прекрасно знаешь, что рабы принимаются только по понедельникам, без исключений!" "Я знаю, но он настоял..." "Что ж, ты можешь сказать Мистеру Эпштейну, что Ред Холл - не какой-то публичный дом, и что у нас есть свои правила." "Да, Господин, но он сказал, что раздобыл особенного раба, с которым вам понравится забавляться, Господин. Он яростно настаивал на исключении в правилах." Джон задумался на пару секунд. Оставалось еще столько незаконченных дел до открытия нового сезона... "Ладно, Ринго. Скажи ему, что на этот раз ему это сойдёт с рук. В конце концов, у него действительно есть дар к подбору рабов." Чтобы быть полностью честным, Джон должен был признать, что именно Брайан всегда преподносил ему его самые любимые "игрушки". Ему хватало сноровки находить очаровательных, послушных и покорных рабов, нисколько не хуже, чем настойчивых, мятежных и явно необузданных. Несмотря на то, что правила в борделе были строгими, - Йоко убедила его в том, что только так можно прийти в их работе к успеху - Джон был вынужден в этот раз сделать исключение. Преимущественно потому, что, ну, будем честны - его переполняло любопытство. И, какие бы чувства он ни испытывал, включая любопытство - почему бы и нет? Он имел право побаловать себя. "Меня не будет здесь, но позаботьтесь о том, чтобы доставить этого раба максимально незаметно. Я не хочу слышать и слова о том, что он якобы особенный из-за того, что прибыл позже. Никто здесь не особенный, они все - мои сучки." "Так точно, сэр." "Теперь можешь идти." - Джон улыбнулся, хитрой, точно кошачьей, и остроумной улыбкой, наблюдая за тем, как невысокий юноша разворачивается и удаляется. ~ * ~ Пол нервно возился со своими ногтями. Иногда он просто сверлил взглядом своё отражение в окне, пока поезд стремительно приближался к Лондону. Но потом взгляд его глаз, такой беспокойный и, чего он никак не мог признать, напуганный, начал проявляться так явно, что Пол уже не был в силах игнорировать своё состояние. "Я хочу есть." - выпалил он. "Мы отправимся в хороший ресторан, как только высадимся." "И после, ты оставишь меня здесь?" - Пол ненавидел резкость в собственном голосе. "Необязательно. Я говорил с борделем тем утром, когда мы уезжали, они смогут принять тебе завтра. Настолько хорошо ко мне относится Господин Джон." - гордо улыбнулся Брайн, довольный собой. Пол просто кивнул, не понимая причину такого счастья, излучаемого мужчиной, да и не пытаясь понять. "Мы проведем ночь в отеле, а затем я довезу тебя до туда сам." Пол кивнул с некой тяжестью. Он выглядел отчужденным из-за помрачневшего лица. "Молодой человек?" - кротко обратился к нему Брайан. Пол поднял глаза на попутчика. Он осознал, как напряглись его плечи, по тому, как Брайан оглядел их. Потом убедился в том, что они были одни, и понизил голос. "Не обязательно выглядеть так, будто я везу тебя в тюрьму. Уверен, тебе понравится в объятьях Господина Джона, и..." "Мне поебать на этого господина Джона или как там его." Глаза Брайана в ужасе распахнулись. "Нет, нет, сынок, послушай-ка. - Брайан попытался вразумить его. - ты не можешь разговаривать таким образом! Они соблюдают непреклонные законы, для того, чтобы их фантазии о подчинении претворились в жизнь. И ты должен выказывать уважение Господину и Госпоже, это - должно быть превыше всего остального, главным образом для того, чтобы облегчить тебе здесь жизнь!" "Мне нужны от всего этого только деньги; Мне плевать на всё остальное." "Знаю, и понимаю. Но ты должен постараться и вписаться, Пол. Послушай, это правда важно. - Брайан подался вперед и оперся руками о колени. - Они не знают, что ты неопытный раб. Они не знают об этом и не могут знать, Пол. У меня были бы неприятности, если бы они прознали о том, что я подговариваю "зелененьких" рабов. Внешне Пол нахмурился, но тем не менее принял его слова во внимание. "Повторюсь, это важно. Если ты им о чем-то сболтнешь, то они вышвырнут тебя. И если тебя вышвырнут - такого никогда не случалось, но я знаю правила - ты вернешься домой без единого шиллинга." По ссохшемуся горлу Пола скатилась пара капель слюны. "Я знаю, ты гетеросексуальный, прилежный молодой человек, Пол. Но тебе нужны их деньги, нужны для твоей семьи и, пожалуй, для твоей будущей семьи тоже. Тебе нужно постараться уважать их капризы. Просто выполняй то, что они требуют. Ты станешь рабом, понимаешь? Просто делай, как говорят, и никаких проблем." Пол наконец кивнул. Его сердце забилось быстрее обычного, и он прекратил теребить свои руки, потому что не хотел признавать, что они тряслись. "Брайан?" "Да?" "Значит, в этом Ред Холле, они будут меня трахать, так?" Брайан кивнул, и даже если его и обуревали некоторые мысли, то свои эмоции он старался завуалировать от Пола. "Я вынужден позволить им." "Именно так, - подтвердил Брайн. - Не волнуйся, у тебя будет секс и с женщинами." "Я..." - Пол затих, уставившись на свои руки, чувствуя этот покалывающий жар, растекающийся в груди, известный, как тревога. "Да, Пол? Можешь спросить." "Они собираются... Они... Ну, ты говорил, что будет довольно жестко, упоминул порку. Они будут причинять мне боль?" Взгляд Брайана остановился на юноше, наполненный безмолвным, хищным восхищением. "Ничего такого, чего бы ты не вынес. Будучи, насколько я знаю, очень стойким парнем." "Ну да." Пол отвел взгляд и снова уставился в окно. Он пытался выкинуть мысли об этом тайном и извращенном обществе, поощряющем оргии, из головы, но безуспешно. И он содрогнулся, когда в конце Брайан безмолвно ответил на его вопрос - причинят ли ему боль. Пол содрогнулся от предположительного, многообещающего и пугающего "да".