Ред Холл

Пол почти не спал в ту последнюю ночь своей, так сказать, свободы. Он и Брайан расположились в одном номере, простом, но комфортном, состоящем из двух одиночных кроватей и безупречно чистых, белых стен. Брайан засиделся за чтением до поздней ночи, оставив включенным лишь светильник на тумбочке. Пол, напротив, вытащив из чемоданчика записную книжку, принялся выцарапывать строчки. Порой он любил думать о себе, как о поэте, композиторе, или же как о писателе, о ком-нибудь творческом. У него несомненно были идеи, и ему нравился звук затупившегося карандаша, движущегося по бумаге, скребущий и успокаивающий. Он мог бы продолжать делать вид, что он спокоен, но правда была в том, что он действительно нервничал. "Всего-лишь секс." - проносилось в его голове, точно какая-то мантра. Но чем сильнее он пытался свыкнуться с этой мыслью, тем наоборот, беспокойнее он становился. Что если у него не получится заниматься сексом с мужчинами? Что, если это будет слишком больно или слишком унизительно? Пол скривился. Он был очень даже мужественным, спасибо тебе, Господи. Пусть его всегда хвалили за его нежную красоту, Пол был натуралом, его привлекали цыпочки, и он никогда бы не стал воспринимать отношения с другим парнем, как нечто большее, чем просто товарищество. Этой ночью Брайан пытался убедить его расслабиться - он точно видел Пола насквозь, и то, в каком напряженном состоянии он находился. Он напомнил Полу о том, что тот идёт на это ради отца и брата - будто Полу нужно было, блять, об этом напоминать! - на что Пол пожал плечами и отложил письмо. И перед тем, как он успел выключить прикроватный свет и притвориться спящим, чтобы Брайан Эпштейн наконец прекратил болтать, они в последний раз поговорили об этом парне, Джоне. Точнее, Брайан говорил, а Пол просто слушал. Он еще не был даже толком знаком с ним, но уже обругал его как только мог. Кто по его мнению он такой, чтобы обладать такой властью над людьми? "Господин Джон." - пренебрежительно думал Пол. "Если бы мне было не похуй." - мысленно заверял он себя. Его глаза, потемневшие, были неподвижны и задумчивы, и всё его тело - непривычно скованно. Всё же, Пол мог почувствовать очевидное волнительное чувство в глубине своей души, и этим чувством было огромное и абсолютное любопытство. Этой ночью Полу снилось, будто его преследовал волк, посреди лесной чащи. Он проснулся в ознобе, и впервые, после твердого согласия, его уверенность пошатнулась. ~ * ~ "Что ж, теперь пришло время прощаться, - тяжко произнес Брайан, подъезжая ко входу в Ред Холл. - Я должен передать тебя в руки людям, которые..." "Разденут меня, я понял." - Полу было неуютно. Его почти тошнило, до дрожи в ожидании неизвестного, очень нехорошего неизвестного. "Да. Снимут одежду и, пожалуй, оденут во что-то... другое. Пол?" "Да?" "Ты будешь носить золотое украшение вокруг шеи, с чем-то, удостоверяющим твою личность." Пол прикусил нижнюю губу. "Великолепно. Я буду носить блядский ошейник." "Но кроме твоего имени, - продолжал Брайан. - Им о тебе ничего не будет известно. Твои личные дела - это твои личные дела. Никто не узнает о том, чем ты здесь занимаешься, ни с кого не спросят. Всё будет так, будто ты оказался на отдыхе в другой стране." "Хорошо." - пробормотал Пол. Брайан перевел взгляд на впечатляющих размеров здание, разворачивающееся перед его глазами. Фасад Ред Холла выглядел как любой другой изысканный особняк, но Брайана пробрала дрожь, ведь он знал, какого рода убранство было внутри. "И, Пол? Мы уже говорили об этом, но я должен подчеркнуть это снова. Это просто необходимо, чтобы ты подыгрывал, понимаешь? Если они поймут, что я подослал "девственного" раба, или еще хуже, того, кто не очень то жаждет всех сексуальных излишеств, которыми они занимаются, они будут очень даже злы на меня. И ты перестанешь получать зарплату. К тому же... Контракт, который ты подписал?" "Что с ним?" "В нем говорится, что ты должен им год своих услуг. Если ты уйдешь раньше, они могут захотеть взять с тебя плату." "Я не сбегу. Я не боюсь." - промычал Пол сквозь стиснутые зубы. "Я знаю, что ты не боишься. Зачем тебе бояться множества до ужаса потрясающих переживаний и парочки великолепных оргазмов?" Пол сделал вид, что не слышал этого. "О, и, Пол? Последнее. Насчёт Господина Джона?" Пол не сводил взгляда с массивного особняка, угрожающе возвышающегося над ним. "Нда?" "Его работа в Ред Холле заключается в доставлении боли и наслаждения ради развлечения клиентов и, конечно же, рабов." "И что?" "А то, что он очень, очень хорош в том, чем занимается." "Я не боюсь его." - упорно настаивал Пол. "Тебе и не нужно. Но уважать его - очень даже неплохая идея. Прямо сейчас, пока мы пересекаем как раз эти ворота, ты ступаешь в царство порочного наслаждения, и Господин Джон - Король здесь." Пол ничего не ответил, но он смотрел вокруг и старался изо всех сил не обращать внимания на участившиеся удары сердца. "Однако, - Брайан улыбнулся, пытаясь поднять всем настроение. - Ты развлечешься здесь. Просто постарайся расслабиться и ни о чем не волноваться." "Да. Буду иметь в виду." - пробормотал Пол, увидев, как несколько человек, облаченных в черные латексные одежды, подошли к машине. "Это он?" Пол наблюдал в завороженном молчании за тем, как низкий голубоглазый мужчина с неприкрытым интересом сновал по нему взглядом, одобрительно улыбаясь. Пол хотел было спросить, не он ли - Господин Джон, но что-то удержало его. И, учитывая набор инструкций, последовавший от этого человека - хорошо, что Пол не озвучил свой вопрос. "Правило первое, не открывай рот, пока с тобой не заговорят. Понятно?" Пол осторожно кивнул, стойко стоя на обеих ногах, пытаясь осознать, где вообще - не слишком охотно, но и не то чтобы напуганно. "Я спросил, понятно, раб?" Пол поймал косой взволнованный взгляд Брайана. Тот определенно думал о том, что Пол вот-вот проебет всё с самого начала. Что ж, не проебет. "Да, сэр." - произнес Пол. И он буквально мог видеть, как очаровательные черты лица Брайана смягчились с радостным облегчением. Тот в ответ так же чувствовал, как признателен ему был юноша. "Хорошо, раб. Как тебя зовут?" "Пол." "Пол что? Пол "Отныне-я-твоя-сучка"?" На секунду Пол был уверен в том, что он вот-вот расколется и глумливо усмехнется. Всё происходящее казалось таким наигранным, таким манерным... Всё-таки, он взял себя в руки и продолжил подыгрывать. "Пол Маккартни." "Хороший мальчик, - произнес Ринго, изучая красоту стоящего перед ним юноши. - Стюарт? - окликнул он." "Да?" Откликнулся некто, показавшийся Полу симпатичным. "Подготовь его золотой ошейник." "Да, Ринго." Пол наблюдал за перебранкой между двумя мужчинами. Стюарт, Ринго. У людей здесь есть имена. Пол "Отныне-я-твоя-сучка"? Полу хотелось усмехнуться, засмеяться. Он просто надеялся, что это из-за презрения, а не из-за своего рода накрывающей нервозности. "Спасибо, Мистер Эпштейн. Дальше мы сами." Пол видел из-за плеча, как Брайан возвращался к машине. Он не испытывал привязанности или чего-либо к этому человеку, но наблюдать за тем, как он уходит, всё-таки было очень трудно. Брайан был своего рода пуповиной, связывающей Пола с его реальной жизнью, с Ливерпулем. С этого момента, Пол должен был остаться сам по себе, им должны руководить. "Ты, следуй за мной." ~ * ~ Госпожа Йоко повесила трубку. Она находилась в офисе, расположившемся на третьем этаже поместья, сверялась с наручными часами. Пока что всё идёт, как надо, думала она. Всё шло гладко - рабов расположили в соответствующих темницах, включая того самого, который, по какой-то причине, прибыл позже. Когда Господин Джон сообщил ей об опаздывающем рабе, Йоко на этот его акт лояльности лишь пожала плечами. Брайан Эпштейн был непревзойденным дилером рабов, и решение принять последнего, такого замечательного, раба с опозданием действительно казалось мудрым. Плохо то, что он или она - Йоко точно не знала - пропустил открывающие мероприятия. Плохо и то, что Джон так же на них не был. Но у ее дорогого любовника были свои причины находиться в это время в Ливерпуле, и Йоко надеялась, что он скоро вернётся, готовый начать еще один захватывающий год. Просматривая заявления на членство, она выяснила, что количество лиц, так или иначе связанных с заведением, выросло на целую треть. Если их бизнес продолжит развиваться такими темпами, им понадобится филиал где-нибудь в Европе. И эта мысль занимала темноволосую японку часами. Она любила секс, чем извращеннее, тем лучше. Но она так же любила бюрократическую часть своего дела. Йоко стоило признать - с момента приглашения Джона сотрудничать в Ред Холле, она была больше погружена в бумаги, чем в секс как таковой. Она, естественно, веселилась с красивыми женщинами и мужчинами. Но, так как Джон был полной катастрофой в отношении дел и настоящим бриллиантом в обращении с рабами, они без особых разговоров договорились о том, чтобы Джон в большей мере отвечал за наказания и поощрения рабов, в то время как Йоко отвечала бы за развитие их бизнеса, как могущественной сексуальной империи. С самого детства Йоко знала, что она отличается от остальных. Ее мать многократно говорила ей, что она - другая. Ее бывший муж говорил ей, что она была настолько не такой, как остальные, что он начал бояться ее. Страх - это хорошо, думала Йоко, игриво и хитро улыбаясь. Ей всегда нравилось экспериментировать над людьми, дразнить их, испытывать. Провоцировать, наслаждаясь их реакцией, вызываемой порой искусством, порой мыслью, а иногда достаточно было и глубокой многозначительной тишины. Утонченная, она прорывалась сквозь множество граней так называемого авангардного общества, до тех пор, пока не обрела вкус к сексуальным фантазиям о подчинении и контроле. Они и подтолкнули Йоко к осознанию, как она может в корне повлиять на людей и изменить их при помощи секса. Секс был, пожалуй, самой могущественной вещью на свете, гораздо могущественнее искусства или чего-либо еще, чем она когда-либо занималась. Секс - это инстинкт, никаких мыслей - только звуки и вибрации. Отчаяние и плен, до безумия чувственный взрыв. И с тех пор, как она сделала это открытие, она уже не могла отступиться. Идея клуба, секс-клуба, в котором люди смогли бы платить за то, чтобы быть порабощенными или доминировать над каким-либо рабом, была привлекательна как своей порочностью, так и богатством, которое она могла принести. Поначалу Ред Холл был маленьким красным борделем, принимающим около пятнадцати человек в месяц. Людей, которым не терпелось побаловаться с болью и удовольствием, отдаться полностью чьему-то благоволению. Но быстрее, чем Йоко могла предугадать, молва поползла по высшим кругам, и Ред Холлу пришлось переместиться в здание побольше, как раз в то поместье, в котором он по сей день и располагается. К тому времени, как Джон появился, чтобы стать частью этой сексуальной фантазии, Ред Холл уже обрел устоявшуюся группу клиентов и рабов, работающую на удовлетворение их всех. Естественно, всё изменилось, когда Джон стал Господином. Внезапно стали изложены правила, игрушки - самые немыслимые мелочи - куплены и изобретены. Унизительные и увлекательные игры, кожаные костюмы и украшения, пичкающие фантазии соблазном и вожделением. Джон стал первым мужчиной, подвергшим сомнению самодостаточность Йоко в творческом ключе. Они играли в одни игры разума, смеялись над одними черными шутками с того самого дня, когда впервые встретились на художественной выставке. И очередным знаком того, что они просто предназначены друг для друга, стал тот факт, что им не нужно было скрываться в Ред Холле, как приходилось всем остальным любовникам прежде. Напротив, в тот самый день, когда Йоко поведала Джону о своем небольшом, "непристойном" клубе, его глаза заблестели, и в них загорелось сверкающее пламя, одновременно с тем точно излучаемое его непоседливой улыбкой. И приятнее всего для Йоко было то, как мгновенно в Джоне пробудился интерес к знакомству с клубом, и как быстро у них появилась возможность удовлетворить этот интерес. Йоко Оно, будучи Госпожой, показала Джону Леннону - такому молодому, но на удивление смекалистому и язвительному, любопытному и восхитительному юноше - истинное наслаждение "принудительных оргазмов". С самого начала Джон проявлял интерес к подчинению других, но Йоко настояла на том, чтобы он испытал подчинение и на своей шкуре. Так как он обожал свою новую пассию и всецело доверял ей, Джон пошел навстречу всем ее предложениям и пару раз баловался сексом с другими мужчинами. Он был очень даже рад подчиниться женщине и испытать вещи и фантазии, о которых он не мог - до этого момента - и мечтать. Всё же, этот этап опыта Джона, как члена Ред Холла, давно канул в лету. Раб-Джон вскоре стал Господином, открывшим для себя до исступления безнравственное удовольствие в пользовании своей властью, которую он мог направить на любого секс-раба, охотно довольствовавшегося ею. Кроме того, подчинение других было для Джона просто напросто психологически легче. Ему это проще давалось - это было нечто, исходящее откуда-то изнутри, никак не соответствующее чувству подчинения кому-то другому. Тому самому чувству, пробуждающему в Джоне некоторые эмоции и слабости, настолько захватывающие, насколько и пугающие. Йоко восхищалась его способностью впадать во все тяжкие самому настолько умело, как он это делал и с другими. И именно в тот миг, когда Джон Леннон, бойкий и смышленый ливерпульский малец, превратился в Господина Джона, невинное очарование Ред Холла вышло из-под контроля. Правила были идеей Джона - ни один раб не покидал клуб до истечения года. Ни один раб не мог контактировать с внешним миром, за исключением писем, просматриваемых специально отведенными дворецкими. Боль приветствовалась и ценилась, но ни одно развлечение в Ред Холле не включало в себя пролитие крови. С этими простыми, но действенными правилами, Джон смог стать частью Ред Холла с такой страстью, которой Йоко могла только позавидовать. Иногда она чувствовала, будто клуб был единственной вещью, которую Джон действительно любил в их отношениях, даже несмотря на то, что они никогда не говорили о "любви" между собой. Они считали свои взаимоотношения независимыми. Это были взаимоотношения между свободомыслящими людьми - никакой слащавой хуйни, по типу свадьбы и обыденной жизни. Они оба знали, что это так для них не работает и никогда работать не будет. Они считали друг друга обрученными в помыслах и страсти, что было для них гораздо важнее, чем обручальные кольца для остальных людей. В данный момент Йоко наблюдала за множеством сцен, разворачивавшихся на стенах офиса. Они с Джоном приобрели для клуба все технологии, которые только можно было найти, и на досуге Йоко всегда поглядывала за рабами в их темницах. Идея о камерах опять же принадлежала Джону, и ее Йоко, естественно, одобрила незамедлительно. Раз уж на то пошло, она не так уж и часто заглядывала в видео-комнату - для этого были отведены люди, которым платили за просмотр записей, для достоверности хорошего поведения рабов, когда они не были заняты делом. И в тот миг, когда она наблюдала за хорошенькой девушкой на маленьком черно-белом экране, Йоко услышала, как приоткрылась дверь и Джон проскользнул внутрь. "Ты вернулся", - развернувшись, она встретилась с ним взглядом. "Да, матушка, - Джон приблизился; нет, Господин Джон приблизился - вот кем он становился на территории клуба - и поцеловал ее влажные губы. - клянусь, двух дней в Ливерпуле достаточно, чтобы свести меня нахуй с ума." "Можешь расслабиться, милый. Ты вернулся. И все твои рабы - здесь." Джон самодовольно улыбнулся и прошёлся, минуя Йоко, прямо к множеству движущихся перед его глазами изображений. Он почувствовал, как ее руки проскользнули со спины к его груди и смяли тугие мышцы. Джон выдохнул и размяк, прикрыв глаза, наслаждаясь. "Почему бы тебе не выбрать кого-нибудь, поиграть? Знаешь, чтобы уже однозначно открыть сезон и отпустить лишние заботы?" Иногда Йоко казалось, будто внешний мир был иллюзией, и Ред Холл - был единственной инстанцией во всём мире. Единственной по-настоящему искренней вещью, которая может существовать в человеческих взаимоотношениях. Власть и подчинение есть и всегда были жилкой их благосостояния. "Лучшая идея из всех, которые я слышал за сегодня." Джон снова поцеловал ее и улыбнулся. И, выходя из видео-комнаты, он уже наперед знал, что одарит кого-нибудь незабываемым сексом.