Ред Холл

Пол писал в блокноте, когда за ним зашли. Дворецким в этот раз оказалась красивая девушка, видеть которую ему до сих пор не доводилось. Становиться на колени и подчиняться такому привлекательному человеку было достаточно просто, поэтому Пол просто дал отвести себя в темницу, в которой происходили вещи, о которых никто ничего не знал, в темницу Господина Джона. Полу пришла на ум мысль – и как дискомфортно его свяжут в этот раз? Полдень тянулся невыносимо долго. Юношу никто не предупредил о сессии, но он всё-равно как чувствовал, что всё осуществится именно этой ночью – ну, или не всё, а по частям – растянется на несколько ночей. Чтобы как-то отвлечь себя, он начал читать новую книгу, так как предыдущую закончил читать всего пару дней назад. Новая книга называлась «Преступление и наказание», и Полу это название напоминало о самом себе. Наверно, из-за чувства вины? Но, как бы то ни было, в процессе прочтения Пола внезапно накрыло неподдающееся контролю желание поиграть на музыкальном инструменте. Оглядев темницу, Пол не нашел ничего, напоминавшего инструмент, и от этого ему стало еще горше, чем от мыслей о сегодняшней сессии. Он скучал по музыке. Она входила в число немногого, что помогало ему расслабиться и думать о хорошем, а он сейчас отчаянно нуждался и в отдыхе, и в позитиве. Наверно, вот – почему здесь не было радиоприемников. Для того, чтобы от измождения скукой и одиночеством рабам хотелось побыстрее приступить хоть к какой-нибудь деятельности, пусть и извращенной. Что ж, этот способ охренеть как работал. Но, пусть Полу не хватало реальной музыки в помещении, она всегда играла в его воображении, и потому в этот полдень он вновь открыл блокнот, в который записывал обрывки текстов песен с самого своего приезда. А сидя в ванной, с кожей, теперь пахнущей ванилью и маслами из корицы, он уже задумался над мелодией для этих текстов. Творческая деятельность, пусть такая ущемленная условиями проживания в клубе, помогала мозгу Пола постоянно быть в движении и не киснуть, держа адреналин, тревогу под контролем. И, когда девушка передала его в руки двух мужчин в латексной одежде, которые должны были заключить Пола в оковы, юноша заметил, что эта мелодия, которую он только что так заботливо проигрывал в голове, отбивала четкий ритм его собственного сердца. Пол задавался вопросом – не прислали ли в этот раз двух мужчин намеренно, ведь раньше с ним мог управиться и один человек? Неужели для того, чтобы проконтролировать - не собирается ли раб усложнять им жизнь? Ну, он, в общем-то и не собирался ничего усложнять. У него не было шансов - и, к тому же, перед его глазами всё-еще стояло письмо брата. Поэтому Пол подчинился, когда его нажимом усадили на колени на мягкий красный пуфик перед столом, больше походившим на алтарь. Его руки вытянули вперед, положив грудь на столешницу, перевязав ладони веревкой, наподобие молитвенного жеста. Уперевшись подбородком в столешницу, Пол видел лишь свои руки, привязанные к стене. Следом они быстро связали его лодыжки. Пол хотел сказать, что ему некомфортно, слишком туго, но, как только он открыл рот, в него вложили кляп, а затем и вовсе надели повязку на глаза. Нагой, слепой, словно привязанный не к столу, а к алтарю, воспевавшему сексуальный акт, Пол почувствовал, как по нему с головы до ног прошелся озноб. Теперь ему оставалось лишь ждать в полнейшей тишине прибытия своего Господина, несущего для него кару. ~ * ~ В первую очередь Господин Джон приказал, чтобы на глазах Пола была повязка. Он осознал, что его размягчали именно глаза юноши - в них было нечто особенное, задевавшее его. Большие, выразительные, с этими длинными ресницами, и полные печали. Поэтому выход был очевиден – чтобы преподать Полу урок, Джон не должен был смотреть ему в глаза. При входе в темницу его обволок холодный воздух, сковавший, словно в объятиях. Джон вошел, медленными, скрипящими кожей сапогов шагами приближаясь к связанному рабу. С действительно скрытыми за тканью глазами. Господин с облегчением вздохнул. Видок у раба был абсолютно похабный и откровенный. «Вот мы и опять встретились, - Джон подошел к полке с игрушками и выбрал стек. Он знал, что Пол не мог говорить, и его это полностью устраивало. – соскучился? Нда, зачем я спрашиваю. Конечно, соскучился. Уверен, ты мечтал об этом моменте. О дне, когда получишь от меня хорошую трепку.» Сердце Пола билось о его грудную клетку, и глаза распахнуто смотрели в темноту повязки. Поза была такой унизительной – его зад был единственной подвижной частью тела, свободно упиравшейся в воздух. Полу казалось просто несправедливым то, что, кроме этой психологической нервотрепки, ему приходилось терпеть страх неизвестности – что с ним будут делать дальше? «Знаешь, - всё продолжал Господин. – ты сейчас, как провинившийся школьник. Я был достаточно несносным в подростковом возрасте. Но, наверно, к счастью, на меня не нашлось тяжелой руки, чтобы поставить меня на место. Сегодня ночью этой тяжелой рукой для тебя буду я.» - с озорной улыбкой проговорил Джон и тут же ударил Пола хлыстом по ягодицам. «Хх.» - втянул воздух Пол сквозь кляп, подпрыгнув и тут же задышав через ноздри. «Что? Ты не думаешь, что заслуживаешь наказания, Пол? Не думаешь, что был плохим мальчиком?» Хлесть! Пол содрогнулся, по его предплечьям посыпались мурашки. В этот раз, к его ужасу, ощущения от удара были не болью, а, впервые, приятным, озорным теплом, растекшимся по низу живота, бросавшим все его конечности в жар. Господин ударил его по заду второй, третий раз, от чего к паху Пола быстро начала притекать кровь, наливая собой член. В помутневших мыслях он спрашивал себя – что за черт происходит? Почему ему вдруг начали нравиться эти удары? Может, потому что они не причиняли никакой боли? От них лишь слегка щипало, и таз Пола пульсировал противоположным боли трепетным, горячим интересом к происходящему. От чего в глотке юноши застревали вибрирующие звуки, отдаленно напоминавшие стоны. Джон слегка нагнулся, уставившись на промежность Пола – вставший член юноши упирался в бархатную ткань алтаря. «Оу? Так тебе нравится?» - Джон еще несколько раз хлестнул его, пока стоны Пола не начали прорываться сквозь заглушающий их кляп, приятным уху эхом разносясь по затемнённой, прохладной комнате. Джон ухмыльнулся, чувствуя своё превосходство, силу, которую он держал над юношей. Вот, как должны были проходить сессии. Вот, как должен был вести себя Пол, будучи хорошим рабом. Все сомнения Джона о нем рассеялись. Всё же, некоторые вопросы к рабу у него остались, но в данный момент он был слишком возбужден, чтобы заботиться об этом. Он отшвырнул хлыст в сторону, опустившись на колени, слегка поморщившись при соприкосновении кожи с бетоном. Сегодня на нем не было никакой одежды, ничего, кроме кожаных сапог. Его эрекция упиралась в воздух без каких-либо препятствий. «Боже, ты выглядишь просто прекрасно…» - сминая кончиками пальцев ягодицы юноши, пробормотал Джон, от чего Пол, пытаясь выскользнуть из-под пальцев, завертел попой. Прикосновение сильных рук к чувствительной коже пустило по телу Пола дрожь, точно от удивления. Из-за ссадин было больно, поэтому ему очень, очень хотелось, чтобы Господин прекратил. Но руки лишь расправили его ягодицы, и от ощущения того, что его разглядывают, Полу стало совсем дискомфортно. Он вздрогнул, когда пальцы Господина опустились в ложбинку между ягодицами. Джон непроизвольно облизнул губы, увидев, как передернулся Пол. Он легонько провел пальцем вокруг кольца мышц. От вида дрожащей напряженной спины раба сердце Господина гулко заколотилось, прогнав вместе с кровью к его голове непреодолимое страстное чувство. Большими пальцами Джон раскрыл отверстие Пола шире, смотря на красную плоть внутри, а затем проведя по ней языком. Пол застонал, быстро, поверхностно задышав, его тело выгибалось от необычных ощущений. Господин Джон снова и снова прислонялся языком к коже Пола, проводя им, выталкивая из глотки раба всевозможные приглушенные звуки, заставляя его выворачиваться из пут. Его язык уткнулся в напряженные мышцы, пытаясь безуспешно протолкнуть их внутрь. Тогда Джон принялся быстро и настойчиво вылизывать их, до тех пор, пока мышцы сами, наперекор стараниям Пола, не расслабились. Кончиком языка он мог почувствовать, как пульсирует отверстие раба. Юноша зажмурил глаза, сосредоточив всё внимание на приятном чувстве, расцветавшем где-то глубоко внутри него, в неизведанном до этого месте. Язык, ласкавший его отверстие, заставил его совсем забыть об оковах и до жжения стискивавших его ягодицы руках Господина. Ничто больше не имело значения, когда этот язык протиснулся в него, и Пол выгнулся, двигая тазом назад, точно насаживаясь на него. Стонущий, со слюной, стекающей по кляпу, и потом, стекающим с висков, несмотря на холодную температуру вокруг. К тому времени как касания, продолжавшиеся еще некоторое время, наконец прекратились, стояк Пола окончательно затвердел. Оценивая то, как раб неловко извивался и трясся от любого движения языка, Джон не мог не усмехнуться про себя. Если бы он не знал ситуации, если бы они не были в Ред Холле, он был бы готов поклясться, что Полу отлизывали впервые. Довольно улыбнувшись, Джон подошел ближе к лицу Пола и вынул кляп. «Повязку пока оставим.» - про себя решил он. Пол судорожно выдохнул горячий воздух, так долго циркулировавший в его легких, как старая собака, с высунутым языком пытающаяся вдохнуть достаточное для организма количество кислорода, чтобы наконец успокоиться. «Ты сегодня так хорошо себя ведешь. Я даже забыл, что должен тебя наказывать.» - почти любовно проговорил Джон, ослепленный видом влажных, опухших губ раба. Пол ничего не сказал, всё еще пытаясь восстановить дыхание. Большой и указательный пальцы Господина обхватили его нижнюю губу, один придерживал ее снизу, другой – растирал влагу по пухлой мякоти. От прикосновений Пол на мгновение замер и перестал издавать судорожные выдохи. «Да-а, вот так, зайка, соси.» - Джон просунул оба пальца глубже, касаясь теплого юношеского языка. Этой ночью Пол полностью прочувствовал извращенную атмосферу Ред Холла. Происходящее возбуждало его до пульсирующего, молящего ощущения в паху, и томный голос Господина бросал его в жар, а не вымораживал, как раньше. Ни на секунду не задумываясь, Пол поддался этому трепету и плотно сомкнул губы вокруг пальцев, облизывая их влажным языком, затягивая внутрь мягкие стенки полости рта, наслаждаясь каждым движением. «Да, хороший мальчик… хороший…» - прошептал Джон, прикрыв глаза, поглаживая свободной рукой свою эрекцию. Его пальцы во рту Пола скользили туда-сюда, играли с языком, подражая движениям, которые ему хотелось провернуть своими бедрами. Убедившись, что пальцы были покрыты достаточным количеством слюны, он двинулся назад. «Ах-м.» - выдохнул Пол, гораздо четче, чем это было с кляпом, когда палец снова обвел его анал, а затем надавил, проскользнув внутрь. Пол внутри весь сжался, не давая проходу. Здравый смысл подсказывал ему, что бояться было нечего, потому что один палец особо боли не причинял, в отличие от целого члена, который в него обычно вгоняли. Господин добавил еще один влажный палец, дав рабу время привыкнуть к их ширине прежде, чем расправить их наподобие ножниц, разминая такую нежную, но стиснутую плоть. Пол странно притих, точно чего-то выжидая. Господин определенно был не из тех, кто разочаровывал хорошеньких мальчиков, поэтому он слегка подогнул пальцы, массируя выпуклую простату. «Ах.. Ха-а-ах…» - простонал Пол, непроизвольно выгибаясь и расслабляясь. Джон ехидно улыбнулся, поглаживая точку, а затем проталкивая пальцы снова и снова, в конце концов всегда на нее натыкаясь. «Черт, черт!» - тонким голосом простонал Пол, его член вздрагивал и молил о внимании. Он понятия не имел, почему движения Господина были такими приятными, но от них его щеки стыдливо и возбужденно раскраснелись – он хотел, чтобы происходящее никогда прекращалось. «Тебе хорошо? Когда я трогаю тебя там?» Услышав голос Господина, Пол прикусил губу. То, что он чувствовал, его смущало. Он хотел просто взять и провалиться под землю, но, черт! Ему было настолько хорошо, что он просто закусил язык, чтобы стимуляцию ничего не прерывало. Он спрашивал себя – почему от пальцев ему было приятно, но, когда в нем был член, было охренеть как больно? Всё же, его мысли растворились в громком, отрадном для слуха стоном, когда пальцы Господина сомкнулись на его члене и начали двигаться в такт с пальцами на его простате. «О господи!» - надрывным, почти визгливым тоном простонал Пол. Прикрытые светлыми ресницами глаза Джона были туманны, в его венах пульсировала кровь, горячая и острая, как спиртное, разжигавшее в нем необузданную страсть. Остановившись, он встал, прижав таз к бедрам Пола, проводя членом между ягодиц. Оперев руки о столешницу, он навис над спиной юноши. Пол напрягся. Он перестал издавать какие-либо звуки, чувствуя, как близок был член Господина к тому, чтобы его трахнуть. Вдруг Пол почувствовал, как к его уху склонились губы, пустившие по нему длинный опустошительный вздох. «Я собираюсь тебя выебать. Я сделаю это жестко, и ты мне не откажешь, понял?» Пол промолчал, но его сердце забилось быстрее, и одна капля пота стекла с его шеи на прижатые к столешнице ключицы. «Сейчас я пересажу тебя на другое место, снова свяжу, а ты – раздвинешь ноги и дашь себя выебать, ты меня понял?» Пол кивнул, чувствуя, как нервно затряслось его тело, больше от страха, чем от предвосхищения – он был всё еще до боли возбужден, и думать ему было не так уж и легко из-за того, что вся кровь прилила от головы к члену. Он чувствовал, как Господин закопошился с веревками на лодыжках, а следом – на запястьях, но вместо того, чтобы освободить его руки, он просто отвязал веревку от стены. «Давай, вот сюда. Отлично.» «Я ничего не вижу…» - слабо пробормотал Пол. «Не волнуйся, я тебя придерживаю.» Господин Джон почувствовал всплеск какого-то тепла, не относящийся к его промежности. Нечто нежное и искреннее, отвлекавшее от происходящего. «Расчувствовался тут, гондон.» - мысленно поругал он себя. «Здесь. Чувствуешь, ступеньки? Постарайся забраться. Так и задумано, тебе придется посидеть на столе.» Пол медленно и осторожно взбирался по ступенькам. Его сознание всё еще мутнело от трепетного возбуждения, но он пытался сосредоточиться, потому что из-за невозможности видеть он боялся что-то столкнуть или упасть самому, поранившись. «Довольно мягко.» «Ну естественно, - усмехнулся Господин. – это стол, на котором люди занимаются сексом. Ты этого не видишь, но он из красного бархата. Ты будешь выглядеть на нем просто неотразимо.» Пол с трудом опустился на столешницу. «Отлично, теперь ложись на спину. Да, ложись, ложись. Не бойся.» - с призывом прошептал Джон. От звука его голоса, тихого и бархатистого, сердце Пола пропустило один удар. Опустившись на спину, он почувствовал, как предплечья прижались к его ушам, туго вытянутые веревкой, привязанной к другой стене, что означало, что он всё еще не мог двигать ими. Свободные ноги он прижал к груди, закрывая тело. Когда «мягкий стол» просел под весом Господина, Пол моргнул пару раз за повязкой, намереваясь быть сильным, несмотря ни на что, до конца не веря, что всё-таки сможет. Господин Джон смотрел на красоту, распростершуюся под собой. Если бы Пол знал, как красиво смотрелась его белоснежная, обнаженная кожа на вызывающем алом бархате, он бы понял, почему Господин до смерти хотел им овладеть. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить себя и как-то подготовиться к тому, что он собирался сделать, Господин Джон протянул руки и развязал повязку на глазах Пола. «Вот так. Теперь мы можем приступить.» - заявил Джон, пристально смотря в эти пронзительные глаза, уставившиеся на него в ответ. Ужас ожидания в глазах Пола был накален до предела, он едва моргал, широким взглядом смотря на Господина. Сцепившись взглядами с рабом на считанные секунды, Джон почувствовал, что их ожидает нечто очень захватывающее.