Ред Холл

В голове Пола было совершенно пусто. От изнуренности, да еще и от горячей ванны, его движения стали как-то замедленны - мышцы полностью расслабились, отдаваясь приятным теплом, поэтому ему хватило сил только добраться до темницы, опуститься на кровать и глубоко выдохнуть. Вздох наполнил его уставшие легкие. Пол прикрыл глаза, наслаждаясь приятной абсолютной тишиной, царившей в комнате. Всё закончилось, он справился. В нем всё-еще билась кровь, как фантомная боль - он до сих пор ощущал энергичные толчки и пульсации внутри себя. Вместо привычной физической боли ныло что-то иное, разъедало какое-то опустошенное чувство. На его губах чувствовалась тяжесть губ Господина, телу по инерции хотелось вернуться в выгнутую позу, а рукам - протянуться к лицу мужчины. Пол бессознательно прикусывал себя за губы. Он оставался в томном напряжении, даже несмотря на усталость, разгоряченный, страждущий продолжения. Он перевернулся на живот, притираясь к простыни, дрожащими кончиками пальцев касаясь своей промежности. От прикосновений низ его живота дрогнул. Он хотел большего, хотел снова пережить эту волну удовольствия. Но, чтобы не попасть в неприятности, ему пришлось вынуть руку из-под себя и перевернуться на спину. Чтобы не дразнить себя воспоминаниями о том, как Господин двигался в нем и касался его, Пол сосредоточился на ощущении того, как легко и неуловимо мужчина прикоснулся ладонью к его животу. Мышцы Пола дрогнули, словно правда почувствовав на себе холодные, влажные пальцы. "Боже." - выдохнул Пол, стискивая челюсть. В его груди что-то сжалось, становясь всё меньше и меньше, стягивая за собой все силы, с каким-то трепетным, приятным теплом. Мысленно возвращаясь к этому нежному, полному заботы моменту - к голосу Господина, объяснявшему ему, как расслабиться - Пол чувствовал, как из его груди выбивается весь воздух, оставляя его бездыханным, с кружащейся головой - тоскующим. "Я так хочу его... Господи, неужели... Я влюбился в него?" Пол вскочил на ноги, его грудь глубоко вздымалась. Нет, Пол, это просто идиотизм какой-то - говорил он себе. Ты всего-лишь хорошенько расслабился благодаря Господину, и потому тебе кажется, что ты испытываешь к нему такие глубокие чувства. Господин - мужчина. О каких чувствах может идти речь? Секс - это ладно, Пол уже усвоил, что такое часто практикуется. Но любовь? Неловкая, глупая улыбка проступила на его губах. Пол опустил голову, делая глубокие вдох и выдох. "Какая чепуха, - прошептал он. - но вот почему именно он? Не кто-то другой, а именно Хозяин этого чертового места?" Пол всегда был приличным, благоразумным молодым человеком. Ему были непривычны такие чувства, но раз они делали его таким вдохновенным и счастливым, он бы смог принять их, он смог бы начать отношения с мужчиной. Но с Господином Джоном? Это попросту глупо и небезопасно. Вместо того, чтобы злиться на себя, Пол лишь усмехнулся, качая головой, тихо порицая свою безрассудность и ветренность. От мысли о чувствах к Господину по его спине бежали мурашки и трепетал живот. "Это не любовь, - потучнев, пробормотал он. - я просто впечатлен. Я не знал, что мне это так понравится..." Пол подобрал записную книжку со стола и вернулся обратно в постель. Пальцы сомкнулись вокруг карандаша, и левое запястье задвигалось по бумаге, выводя кистью перед собой слова. Всё-таки, страсть, которую Пол почувствовал этой ночью была не просто физической. Как еще можно было объяснить то выражение глаз Господина - в них было удивление, граничившее с пораженностью. В том, как они смотрели друг на друга, было что-то особенное - с этого момента всё начало обретать смысл. Будто темница и даже стол, на котором они лежали, больше не существовали, оставив их в невесомости. Ощущал ли Джон то же самое? Джон! Как прекрасно было произносить его имя просто так - без репутационной приставки, без всех этих заморочек - как интимно и тепло! То, что произошло между ними, казалось, взбудоражило и обескуражило его, он был растерян. Он смотрел на Пола так, будто между ними произошло нечто волшебное, что они больше не могли контролировать. Внутри Пола растеклось тепло, такие мысли приносили ему удовольствие. Но с тем его накрыли новые переживания. Что если новых встреч не будет? Целью той сессии было наказание, и оно оказалось успешно выполненным. У Господина не осталось причин видеть Пола. Эта мысль пожирала юношу с дикой, голодной жадностью. Он не хотел, чтобы всё это кончалось. Он успел вкусить лишь частичку того, что ему предстояло прочувствовать в будущем. Набросав в блокноте пару строк, попытавшись собрать мысли воедино, Пол отложил его в сторону. Он так устал, ему нужно было поспать. Сомкнув глаза, он больше не заботился в дремоте о деньгах, о достоинстве и тяготах, похоже, впервые среди всех тех раз, когда он засыпал на этой кровати. Этой ночью он не запомнил ни одного сна, заснув мягко, словно на большом, обволакивающем облаке. ~ * ~ Заперевшись в офисе, Джон уселся в шезлонге с темно-зеленой обивкой. Инстинктивно он открыл ящик в столе перед собой и вместо того, чтобы выбрать привычную сижку, решил подобрать кое-что потяжелее. Джон выудил косяк и поджег его, сильно затягиваясь - он был слишком напряжен, чтобы расслабиться простым никотином. Употребление наркотиков не было разрешено в Ред Холле - повсеместно нелегальных, по крайней мере. Но Хозяевам борделя, конечно, можно было и не следовать этим правилам, поэтому Господин Джон курил, наслаждаясь каждой глубокой затяжкой. Он постучал косяком о пепельницу. Пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя нервный трепет в груди. Что, черт возьми, только что произошло? Между ним и Полом? Джон пытался воссоздать образ юноши в своем сознании, собрать все догадки о нем воедино. Нет, он определенно не был рабом. Разве раб может вести себя так посредственно, как обычный парень? Будто все практики клуба его совсем не впечатляли! Будто на протяжении всего пребывания в нем он старался отстраниться от извращений, защитить себя от них... Ни один раб не позволял себе отдавать приказы и тем более заключать Господина в объятия так чувственно, будто вовсе не хотел его отпускать. Слова "развяжи меня" и властный, страстный взгляд Пола были так живы перед глазами Джона, от чего ему казалось, что он всё-еще там, стискивает Пола, погружаясь в него, даря ему наслаждение... От ощущений и картин перед глазами Джон передернулся и тут же, успокаиваясь, замотал головой. Это всё было просто смешно. Сумасбродно. Ему довелось наказывать сотни различных рабов, он видел сотни прекрасных юношей и кис, содрогавшихся в удовольствии от того, как грубо он их оприходывал. Но именно от того, как Пол насаживался на его член, доводя себя до оргазма, по Джону прошлось раскаленное чувство, через грудь и слабеющие конечности, прямиком к таявшему под натиском мурашек сознанию. Джон не знал в точности, что это было, и ему было бы удобнее, если бы он отложил этот вопрос, потому что главным сейчас было выяснить, действительно ли Брайан изменил правилам борделя. Допустим, если Пол взаправду был рабом, то он был самым чудным и любопытным в истории Дома, а если нет - самым обворожительным молодым человеком из всех, кого Джону довелось встретить... Господин подавил эту мысль. Если Пол не был рабом, то Джон спустит на Эпштейна всех собак. Господин весь напрягся, нервно дыша, при мысли о том, что Брайан обманом заставил его купить невинного юношу в рабство. Если бы он только был на сессии с этим обесхуевшим евнухом, он бы задал ему трепку. Если эта покупка действительно была ошибкой, они были в полной жопе. Содержание человека, не особо страждущего быть сексуальным рабом и скорее всего завлеченного обещаниями о денежном вознаграждении, маленько отличалось от платы рабам в обмен на то, чтобы их иногда насиловать. И если Полу не особо нравилось в клубе, то получается, что они насиловали и избивали простого человека, которому банально не хватало денег на то, чтобы не идти на их условия. "Но ему ведь понравилось со мной." - напомнил себе Джон и томно улыбнулся, снова затягиваясь и выдыхая клуб дыма из легких. От этой мысли, приносившей столько довольства, он зажмурился, как кот на припеке, и облизнулся. Вновь и вновь, не поддаваясь контролю, в его сознании проигрывались изображения Пола, стонущего и извивающегося, мгновенно каменевшего от прикосновений языка Джона к его коже. Всё, что ни делал Пол, впечатляло Джона в разы больше действий других рабов. Через его сознание пронеслась одна мысль, и он схватился за блокнот. Он мог навести на Пола справки. Ему всего лишь нужно было совершить пару звонков, а лучше попросить кого-нибудь позвонить в парочку местечек и узнать, где работал Пол до них. А ему оставалось лишь убедиться в том, что они связались с нужными людьми и в пределах разумного объяснили им ситуацию. Да, на это потребуется пара дней, Джон не выяснит всю правду сиюсекундно, в конце концов - они занимались незаконной деятельностью - особенно касательно гомосексуальных взаимоотношений. И потому парочка борделей, с которыми Джон имел знакомства, явно с неохотой дадут ему информацию из-за страха быть пойманными за жопу. Нет, подумал Джон - если он хочет выяснить правду, ему придется капать ее самостоятельно. Должен же был быть способ узнать, был ли Пол рабом - очень странным, но рабом - или Господина и его поставщика ждут большие проблемы. Господин хотелось вызвать Эпштейна к себе, чтобы призвать его к ответу, но делать это нужно было всё-таки любезно, потому что Джон очень сильно на него полагался в своем бизнесе и разрывать их сотрудничество ему не хотелось. Во всяком случае пока он не найдет весомого доказательства тому, что Брайан его подставил. Господин вздохнул, совсем не зная, что делать. Перед его глазами мелькали изображения Пола, то стоявшего раком, с выпяченными бедрами, по которым прокатывалась плетка, то обмякшего на столе и разводившего колени, доводя тем самым Господина до рукоятки - изображения, такие осязаемые и такие жаркие. Пол совсем не знал, как расслабиться. Было ли это наигранной застенчивостью? Может, Пол просто водил всех здесь за нос, делал всё это напоказ, чтобы привлечь к себе любое возможное внимание, чтобы Господин из всех вокруг обратил внимание именно на него? Да, со стороны эту мысль можно было принять за истину, потому что такое поведение было более чем обыденным, но Джон знал о реакциях Пола не понаслышке. Он видел глаза Пола, и в них не было хитрой искорки, заигрывающей тени - в них был только голый страх и отчаяние. Впервые Джон усомнился в своей способности видеть людей насквозь. Ему было в какой-то степени унизительно признавать то, что он, наверно, просто не может понять Пола. У Джона самого все чувства перевернулись с ног на голову и спутались - было бы вовсе не удивительно, если он принял мотивы Пола за что-то другое. Что Джона отличало, как хорошего Господина, так это то, что он умел сходу разобрать раба на составляющие и понять все его интересы и маневры. С Полом ему это не удавалось. Они определенно никогда не встречались, но в лице, во взгляде Пола Джон узнал нечто знакомое - по его позвоночнику прошлись мурашки, он не мог и не хотел отрываться от его лица. У Джона было чувство, будто Пол увидел что-то в его взгляде. Нечто тщательно скрытое, что Господин не хотел замечать и уж точно не могли подметить окружающие. В груди у Джона засвербило волнующее чувство. Между им и Полом вспыхнуло что-то важное, и игнорировать это было нельзя. Открыв ящик, он вытащил зеркальце и уставился в свои глаза. "Что ты там увидел, а? Не поделишься?" - тихо пробормотал он, разглядывая своё отражение. Его сердце пропустило удар, когда вместо его глаз перед ним встали глаза Пола, большие, смотревшие на него с мольбой, закатывающиеся, прежде чем снова вернуться к Джону под ропот и просьбы касаться его: "Пожалуйста! Пожалуйста!". А затем Джон начал ему дрочить, и всё... Тяжело вздохнув, Джон сунул зеркало обратно, и там оно обо что-то звякнуло, привлекая внимание мужчины. Вместо того, чтобы закрыть ящик, он засунул руку глубже. Джон медленно и осторожно обернул пальцы вокруг рукоятки, вытаскивая предмет на свет. Это был клинок. Его рукоятка была вылита из серебра и убрана изумрудами. Лезвие было острым, очень острым и идеально чистым, отражавшим свет, сияющим. Эту вещицу ему подарил Брайан. Со слов менеджера, он путешествовал по Европе, наткнулся на клинок и не смог отказать себе в покупке - "он выглядел таким опасным, но вместе с тем завораживающим, настолько, что к нему досмерти хотелось прикоснуться, даже несмотря на риск пораниться, орудуя неуверенной рукой." Джон догадывался, что этот подарок был метафорой тому, как его видел Эпштейн, пусть тот об этом ни разу не обмолвился. Джон расценил сувенир как подарок на день рождения и на последующей неделе пригласил Брайана в свою темницу, связал и отхлестал до покраснения и возбуждения, а следом - потому что он был благодарен Брайану за подарок - сделал ему минет, прежде чем выебать до потери сознания. Эпштейн наверняка еще целую неделю не мог нормально сидеть за рабочим столом. Поигрывая ножом между кончиков пальцев, Джон с огромным удовольствием пришел в своей головушке к кое-какой идее. Он придумал свою метафору. "Посмотрим, из чего ты сделан, Пол." - улыбнулся Джон, прижимая кончик пальца к острию и следом слизывая с кожи набухающую капельку крови.