One by one.

Босые ноги негромко шлепали по деревянному полу; Джейд похудела настолько, что даже старые, насквозь прогнившие половицы не скрипели под ее шагами. На улице было еще темно; проходя мимо комнаты Рокси, брюнетка отметила, что настенные часы показывали половину пятого. Раньше девочка никогда не просыпалась так рано, но в эту ночь все было проще: ей так и не удалось заснуть. Она думала, что найдет на кухне кого-нибудь из старших; однако внизу никого не было. Внезапно, Джейд почувствовала сильное желание заорать на весь дом, так, чтобы стены рухнули от звуковой волны и похоронили под собой Эгбертов; чтобы хоть кто-то пришел и успокоил ее, чтобы... По щекам девочки потекли слезы. Даже если она сделает это, то ничего не изменится. Брат и сестры просто посмотрят на нее сквозь свои восковые маски равнодушия с укором, мол, нам тоже тяжело, ты тут не одна. И Эгберт знала, что это правда. Любимица всей семьи, лучшая ученица начальной школы, постоянно смеющаяся, Джейд раньше и не представляла, что такое одиночество. Несмотря на доброту и стремление заботиться о братьях наших меньших, брюнетка была эгоисткой. Дейв был единственным, кто не проявлял к девочке большой любви — и он за это поплатился. Роуз не могла наказывать Джейд — не потому, что любила её больше всех своих братьев и сестер — а потому, что за этим следовало наказание. Нет, Джейд не ябедничала, но отец всегда как-то об этом узнавал. Дэвид захотел сходить в гости, но не взял с собой младшую сестру? Удар, в такое место, на котором ничего не будет видно, пока не разденешься полностью. Роуз сделала замечание? Запрет на вязание, и это не обсуждалось. Они любили её, и в тоже время старались не приближаться к ней и не замечать сестру. И когда Джейд видела, как Дейв смеется с Джоном, или когда Дирк едко подкалывает вспыльчивую Рокси, в душе Эгберт-младшей колючим комком набиралась зависть. Они постоянно ругались друг с другом, однако никто до сих пор не сказал «ненавижу». Как и ей никто и никогда не говорил «люблю». Внезапно девочка увидела прикрепленную к холодильнику записку. Текст на бумаге был кривой, словно кто-то торопился, когда его писал. «Ушла к бабушке. Не искать. Рок...». Дальше все было размыто; девушка словно пролила на бумагу воду. Сглотнув, Джейд медленно перевела взгляд на низ странички — буквы там были жирные, словно выделены чем-то специально. «P.S. НЕ СХОДИТЕ С ТРОПЫ». И ровно в тот момент, когда часы показали без пяти минут пять утра, Дирка и Роуз разбудил дикий, полный безумия и боли вопль с нижнего этажа. *** Из-за выпитого все расплывалось перед глазами. Деревья были размытыми; лесная тропинка извивалась, как змея. Высокая трава доставала девушке практически до колена, а острые края резали голени, не скрытые черной мини-юбкой. Шарфа уже не было; он еще в начале пути зацепился за какую-то ветку, и Рокси просто сняла его, как ненужную принадлежность. - Давайте, - прохрипела блондинка. - Черт вас дери, подайте хоть какой-нибудь знак! - заорала она, уже не сдерживая разъедающей изнутри злости. И, стоило затихнуть последнему отголоску крика, как она поняла, что нашла заброшенную детскую площадку. Ржавые цепи скрипели, словно напевая какую-то грустную мелодию. Тяжело дыша, девушка медленно опустилась на ближайшую скамейку. Взгляд у некогда легкомысленной блондинки потяжелел — белки налились кровью, под глазами были синяки. Недосып и бутылка мартини, выпитая этой ночью (впрочем, не только этой — теперь алкоголь стал для Рокси верным другом), плохо сказались на ее внешнем виде. - Что же случилось? - прошептала девушка, утирая слезы тыльной стороной ладони. - Почему вы ушли? - и она знала ответ. В семье Эгбертов жить стало невозможно: слабый Джон и ранимый, хоть и демонстрирующий обратное, Дейв не могли выжить здесь, где бессловесная любовь переплетается с едкой ненавистью; где никто не знает, что такое внимание; где на лица трех надеты маски равнодушия, а двух — доброжелательности. Если Дэвид худо-бедно смог принять правила и следовать им, Джон решил, что так жить он не в состоянии. «Может, я зря тут шляюсь? Может, они просто остались у бабули Джейн?». Вздохнув, Рокси встала и медленно поплелась обратно в чащу. Она не могла знать, что пять дней назад, именно на этой скамейке ее родной младший брат сделал свою первую и последнюю затяжку. *** Рокси клонило в сон. Она не знала, что прошло уже пять часов — солнце до сих пор не вышло из-за горизонта. Девушка просто шла прямо, упорно отодвигая руками ветви деревьев. Юбка в некоторых местах протерлась практически до дыр, а иные порезы на ногах кровоточили очень и очень сильно. Рокси уже хотела сдаться, просто осесть на землю и заснуть, чтобы не проснуться... Когда услышала стук. Звук повторялся каждые несколько секунд; это было похоже на... топор, который опускается на дерево! Дровосеки! «Какая я дура! Конечно, в этом лесу будут рабочие, которые знают, как выйти к тропе!». Сердце девушки пропустило удар, а затем забилось с удвоенной частотой. Собрав остатки силы, Рокси побежала. Одышка появилась практически сразу, но девушка этого не замечала — как и ветвей, что хлестали ее по лицу и хватали за одежду, словно стараясь остановить от необдуманного шага. А стук постепенно приближался, пока не стал совсем отчетливым. Рокси внезапно остановилась. Она прибежала на какую-то странную опушку. Трава тут была аккуратно пострижена. Стояли две палатки — одна старая, брезентовая, а другая напоминала детскую. И еще было разбито место для костра и повсюду валялись пустые пивные бутылки. - Тут есть кто-нибудь? - неуверенно спросила девушка. - Тут есть я, - ответил кто-то у нее за спиной. Вскрикнув и подпрыгнув от неожиданности, Рокси обернулась. Позади нее стояла необыкновенной красоты девушка. Аккуратной формы лицо с красивыми губами и яркими болотными глазами обрамляли короткие черные волосы с фиолетовыми кончиками. Несмотря на топор, покоящийся на плече, девушка была одета так, словно забрела сюда по ошибке: красные бриджи, черно-красная водолазка и туфли на небольшом каблуке. И, будь Рокси трезвой, она непременно бы обратила на все это внимание. Как и на запекшуюся кровь на шее, предплечьях и бедрах своей новой знакомой. - Привет, - рефлекторно поздоровалась Рокси, - я потеряла своих братьев. Мне кажется, что они... они... - Сошли с тропы в этот лес, - закончила за нее девушка, и блондинка благодарно кивнула. - Ты не первая ищешь свою семью тут. - Поправив кепку, брюнетка нахмурилась. - Я видела здесь двоих. Блондин и брюнет, оба до ужаса тощие. Правда, несколько дней назад. - Правда?! - Рокси с силой сжала кулаки, а по ее щекам потекли слезы счастья. - Где они? Что случилось? - Ну, брюнет, который поменьше, едва дышал, - начала загибать пальцы девушка, - а блондин, в принципе, был в порядке. Я отвела их обратно к тропе. - Тропе? - недоверчиво спросила Рокси, потирая виски. - Ты сможешь... отвести меня туда же? - Брюнетка кивнула и поставила топор на землю. - Но сейчас уже поздно, - вздохнула девушка, - да и ты на последнем издыхании. Поспи немного, а завтра я отведу тебя домой. Будь Рокси внимательнее и осторожнее, а, быть может, просто трезвее, она тут же бы почуяла подвох. Слишком хорошо все это выглядело, слишком приторно-сладкой казалась реальность после того, что произошло. Слишком широкой была улыбка новой знакомой, чтобы быть правдивой и искренней. Рокси не понадобилось много времени, чтобы уснуть. Уставшая, вся в синяках и ссадинах, пьяная... Стоило Рокси прикрыть глаза, и она тут же провалилась в глубокий, спокойный сон. Прелестница смотрела на уснувшую блондинку с жалостью и отвращением. Так легко зайти в очевидную ловушку — какая же дура эта девочка! «Я и сама такой была», - усмехнулась Прелестница и легко выдернула из земли топор. Сегодня, на его лезвии вновь появится кровь. На этот раз, не ее — чужая. Однако легче от этого не становилось. Размахнувшись, брюнетка с силой опустила топор на шею несчастной пташки, что так просто запуталась в сети. Кончики волос Рокси, еще секунду назад бывшие светлыми, потемнели от крови. Конечности девушки отделялись от тела с громким, противным хрустом — такой звук бывает, когда наступают на огромного, толстого таракана. Прелестница выдохнула и опустилась на один из зеленых ящиков и открыла очередную банку. Девушку тошнило от пива, от запаха костра, от кровавой дорожки, что тянулась от сарая... Но это было необходимо. В конце концов, она не хочет провести в этом месте чертову вечность, целыми днями рубя деревья. - Я учуяла кровь, - Волчонок принюхалась. Она ни разу не сняла капюшон; впрочем, Прелестница была ей за это благодарна. Она смутно представляла, как выглядят ее шрамы, оставленные Дровосеком; а при одной мысли о Волчонке, чье тело звериные когти разорвали на мелкие ошметки, на глазах девушки наворачивались слезы. Сделав очередной глоток, Прелестница лаконично сказала: - В сарае, - и усмехнулась. - Если хочешь, иди посмотри, - девочка в красном плащике лишь замотала головой. Несмотря ни на что, она была ребенком, пусть и каждое полнолуние превращалась в неконтролируемое существо. - Не уходи, пожалуйста, - прошептала Волчонок, и светло-карие, человеческие глаза заблестели от слез. Прелестница лишь отвернулась — сил ответить младшей сестре у нее не нашлось.