Локи, нет!

Какое-то время, когда вернулся в свою комнату, он всё никак не мог успокоиться и ходил из угла в угол, сам себе напоминая загнанного в клетку раненого зверя. Хищника, тигра, которого приручили, сделали не опаснее котёнка. Приучили к ласке, к особому к себе отношению, а после — выбросили из дома, заявив, что дикому зверю там не место. А ведь он даже ничего не сделал… Пока не сделал. Всё изначально было ошибкой. Поверил, будто он ценен, важен, что он полноправный сотрудник TVA? Что кому-то есть до него дело? Что кто-то может заботиться о нём просто так? Потому что это он? Да разве хоть когда-то он был кому-то нужен?!. Каким же идиотом он себя чувствовал! Поверил в чужую иллюзию, в чей-то обман — потому что хотел поверить, хотел стать кем-то большим, кому-то полезным, важным, незаменимым… А всё оказалось куда проще. Трофейный уродец, бесправный принц, жалкий заложник, несчастный самозванец, бессильный пленник и раб камня разума, обречённый на неудачи. Наивный Вариант, сломанная вещь, всего лишь приманка и чьё-то задание… Внутри словно что-то разбивалось вдребезги снова и снова, разлеталось на мелкие осколки, причиняя всё больше боли, всё больше душевных ран. Хотелось кричать, выплеснуть в крике всю свою боль. Хотелось сломать здесь всё, спрятаться ото всех. Но ему даже некуда было бежать, его мира больше не существовало. А тот, другой мир, где он так бесславно погиб — уже не был его. Локи везде и всегда ощущал себя чужим. И сейчас особенно. Но самым ужасным было то, что он и не хотел уходить. От себя не сбежишь, он это прекрасно понимал. А какая-то часть его жаждала остаться здесь, забыть всё, что ему сказали, остаться — и тешить себя бессмысленной надеждой в собственной необходимости присутствия тут, в TVA, с человеком, который, казалось, смог принять его, Локи — таким, какой он есть. Он не хотел верить в то, что это было очередным обманом в его жизни. Локи прокручивал все эти мысли по кругу, всё больше падая в пропасть отчаяния, ощущая бессилие и безысходность. Он рухнул на кровать и замер, пытаясь остановить это падение, удержаться на плаву, но ухватиться было не за что. Он хотел снова увидеть руку, которую протягивал ему Мобиус, как тогда, вцепиться в неё, подняться с его помощью, обрести хоть какую-то опору, уверенность, найти выход… Но выхода не было. Он был здесь не более, чем заложник и пленник. Снова. А Мобиус… Пожалуй, он был самым лучшим тюремщиком, от которого было не так-то просто уйти, попав в сети его психологических уловок и трюков. Но ведь Локи мог сбежать от самой смерти, что ему какой-то смертный? Пусть даже если это и был самый лучший из всех смертных, встреченных за всю его жизнь… Глубокие, размеренные вдохи и выдохи медленно приводили в чувство, буря внутри с трудом утихала, а план только начинал вырисовываться. Но этого уже было достаточно, чтобы перестать утопать в ненавистной жалости к себе, бороться с отчаянием и обрести если не цель, то хотя бы направление движения к ней. Локи знал, что нужно было успокоиться, пока он ещё был в состоянии это сделать. Иначе мог утонуть в этой чёрной бездне отчаяния, как порой происходило с ним раньше. Локи привык скрывать ото всех свою уязвимость, болезненную реакцию, излишнюю чувствительность. Как привык и упиваться, получая от этого какое-то извращённое удовольствие. Вдохи и выдохи помогали прийти в себя, начать мыслить, заглушить рвущийся наружу внутренний крик. Помогали вернуть себя. Локи перевернулся на спину, раскинув руки в стороны. Волосы упали на лицо тёмной завесой, отделяя его от этого мира, но он смахнул их дрожащей рукой. Должно быть, выглядел он сейчас ужасно. Самое время было привести себя в порядок, принять душ, занять себя чем-то, чтобы не ощущать всю эту боль. Что ж, он знал прекрасный способ забыться.