Семья (Family)

      Он остановился как вкопанный, застигнутый ее внезапным вопросом. Он не осознавал, что выглядит одиноким, но, очевидно, понимал, что это так, и она, благодаря своей наблюдательности, тоже уловила. Надеясь обмануть ее, он послал ей кривую улыбку, утверждая, что с ним все в порядке. Только чтобы получить от нее неодобрительный взгляд и: «Не лги мне, Кома-кун».       Вздохнув, видя, ему не удастся ее обмануть, он жестом указал на кафе, мимо которого они проходили. Если он собирался сказать ей, они могли бы сделать это в более комфортной обстановке, вместо того, чтобы прогуливаться по району, где его могли бы подслушать. Никогда не знаешь, кто может слушать.       После того, как они сели, он признал, что быть частью семьи было для него в новинку и что он не знает, что об этом думать. Одна часть его почувствовала себя счастливой от нового чувства, даже очень счастливой. Но с другой стороны, это заставило его понять, насколько одинок он на самом деле, даже с его нынешней жизнью и социальными контактами. Вслух он поинтересовался, не был ли он неблагодарным человеком, он так думал, потому что казалось, что он был таковым. Особенно после того, как ему дали так много, в то время как он ничуть не заслуживал своей нынешней жизни.       Он послал ей извиняющуюся улыбку, чувствуя себя совершенно жалким, когда признал все это. И все же какая-то часть его была рада, что он наконец смог сказать это вслух, заставив почувствовать, как тяжесть медленно спадает с его плеч. И все же это одиночество не исчезло. Оно все еще было там, пожирая его, вместе с тяжестью его преступлений. Бремя, которое он будет нести, пока, наконец, не испустит свой последний вздох. Ничто не могло этого изменить. Даже она.       Его имя слетело с ее губ, сладко и нежно. Как будто одно его имя было чем-то особенным. Она взяла его руку в свою, снова переплетая их пальцы. Нерешительно, заботливо, словно держать его за руку тоже было чем-то особенным. Как будто он был особенным, но он знал, что это не так. Ни в коей мере. Он был просто мужчиной по имени Кома Энджи, грешником, который пытался искупить свои преступления. Так что очень немногие будут оплакивать бы его, когда он умрет. Смерть, которая таилась за углом каждый день. Такова была его судьба. Но все же… будет ли она оплакивать его, если он умрет? Потому что, если будет так, было бы хорошо знать, что кто-то вроде нее будет оплакивать его. По крайней мере, кто-то будет по нему скучать. Даже если совсем немного.       Он провел большим пальцем по ее руке, наслаждаясь нежностью ее кожи. Так непохожа на его собственную. Их взгляды встретились. Она заговорила, словно это был сигнал, которого она ждала.       Она сказала ему, что понимает его чувства, потому что это были те же чувства, с которыми она боролась в течение многих лет после того, как ее взяли к себе родители Хирако. Просто находиться рядом с ними, просто находиться в том доме, было так больно, так неудобно, что она устраивала истерики, пытаясь сломать вещи, прежде чем это могло сломать ее. Что она пыталась причинить им боль, прежде чем они смогли причинить ей боль. Что их тепло и любовь поначалу казались удушающими, потому что она не знала, как реагировать и что делать с привязанностью, данной ей столь безоговорочно. Что это только заставило ее почувствовать себя такой одинокой, что она пожелала, чтобы все это тепло и привязанность исчезли. Все это время она боялась быть брошенной ими, быть отвергнутой, как это сделала ее настоящая семья.       Когда она рассказывала ему это, он видел, как она колебалась, слышал ее дрожащее дыхание, когда она пыталась взять себя в руки, без сомнения, заставляя себя продолжать. Пока она говорила, он понял, как мало знает о ней. Она слишком хорошо понимала, насколько жестокими могут быть люди.       Собравшись с духом, он спросил ее, что случилось с ее настоящей семьей. Она вздрогнула от его вопроса. На ее лице промелькнуло такое болезненное выражение, что это чуть не разбило ему сердце. Он быстро добавил, что ей не обязательно ему рассказывать. Но, к его удивлению, она это сделала, хотя ее голос был таким тихим, что ему пришлось напрячься, чтобы ее услышать.       Она сказала ему, что была ребенком любви своих родителей. Ее отец был шотландцем, мать — японкой. Оба умерли, когда она была маленькой. После смерти родителей она какое-то время жила в Шотландии, но всего через год ее семья отправила ее в Японию. Семья в Японии приняла ее только для виду, хотя за закрытыми дверями они были жестоки. Жестокость, которая перешла от игнорирования ее к побоям за то, что они просто находились в одном доме с ними. Она встретила Хирако на улице, когда пыталась обшарить чужие карманы в надежде получить деньги и купить что-нибудь поесть. Группа мальчиков загнала его в угол и избила. Увидев это, она бросилась к нему и избила нападавших. После этого она подружилась с Хирако и все чаще оказывалась у него дома. Его родители в итоге узнали о ее положении и позволили ей жить в их доме, пока она не стала достаточно взрослой, чтобы жить самостоятельно.       Она замолчала, глубоко вздохнув. Несмотря на тепло в кафе, ее пробрала дрожь. Он пробормотал ее имя, видя, как она очнулась воспоминаний, в которых была поймана. Ее глаза метнулись по его лицу, грустные и неуверенные. Он хотел сказать что-нибудь, что угодно, что заставило бы ее снова улыбнуться, но он не мог подобрать слов. Он ненавидел себя за то, что не мог найти, что сказать сейчас, когда ей нужно было это услышать… Что ей нужно услышать? Что все в порядке? Как он мог сказать это после того, как она рассказала ему о своем прошлом? Как он мог, зная, что ее кровные родственники так ужасно с ней обращались? Может, он не мог подобрать слова просто потому, что не было нужных слов.       Поэтому он сделал единственное, что пришло ему в голову. Он поднес руку, которую держал, к губам и нежно поцеловал ее тонкие пальцы. При этом действии ее глаза расширились. Ее щеки окрасились в прекрасный розовый оттенок. На долю секунды он испугался, что она отдернет руку. Она этого не сделала. Вместо этого она застенчиво отвернулась, украдкой взгляды на него из-под длинных ресниц.       Он улыбнулся, довольный тем, как разрешил ситуацию. Он опустил их руки, но сначала поцеловал ее.