Под крылом феникса

— Святой отец, я грешен. Слова давались с большим трудом. В горле пересохло, пальцы на кончиках похолоднели, а сами ладони чуть вспотели от нервов и напряжения. Сердце бешено колотилось, но парень понимал, что молчать дальше не может, это невыносимо, насильно взрощенная и вскормленная совесть буквально съедала изнутри. Подлила масла в огонь реакция Кая. Тот слишком долго молчал, стоя спиной к брату. От такого рыжий напрягся ещё сильнее, мелко задрожав. Ноги, еле державшие, застучали слабо каблучками, стремясь унести хозяина в другое крыло монастыря, куда угодно, но подальше отсюда, где могут осудить и наказать. — Мы все грешны, братец Юрий, но в чем же ты таком провинился, что ведаешь мне с таким сильным страхом? — Спросил наконец Хиватари, повернувшись вовремя, ловя беглеца на пути к дверям. — Я, я... — Голубые глаза в панике забегали, ища, за что ухватиться. — П-простите, ничего такого не произошло, забудьте! Мужчина быстро преодолел расстояние между ними и взял собеседника за кисти рук. Он не мог все так просто оставить, игнорируя то, как омега в руках забился, словно бабочка в паутине. — Ты кого-то убил? — Нет, что вы! Никогда в жизни! — Сбивчиво отвечал Юрий, замерев и посмотрев в глаза напротив. — Обокрал? Может, пьёшь? Балуешься с травами? — Красные очи смотрели пристально, пытаясь разглядеть ложь. — Нет, нет, и ещё раз нет! Это все слишком для меня... — Тогда в чем дело? Откройся богу, он поймёт и простит тебя, дав перед этим небольшое наказание. — Я, ах... Я распускал руки по своему телу, святой отец... Я грешен... — Только Волков их произнёс, как тут же замолк, стыдливо опустил глаза в пол. — Распускал руки? Вот так? — Сильные ладони заползли пальцами в рукава настолько, насколько могли, проходясь по нежной гладкой коже. — Что вы делаете? — Юрий нервно оглядывался, чтобы уловить момент, как другая рука чересчур настойчиво обнимает за поясницу и толкает вперёд, прижимая бёдрами к другим, более мощным. — Исполняю твоё наказание, братец Юрий. Прими его с достоинством. — Спокойно ответил Кай и грубо сдернул с монашки её головной убор под громкий визг, отбрасывая его в сторону. — Какие красивые волосы... — Пальцы впились в патлы на затылке, сжимая их. — Жаль, что их приходится скрывать такой тряпкой. Волков невольно сглотнул, когда чужое лицо придвинулось к нему слишком близко, касаясь своим носом. Совсем скоро его губы накрыли в поцелуе. Парень зажмурился до чёрных точек, когда горячий язык проник в рот и коснулся другого языка, поглаживая того, посасывая. Очень хотелось отстраниться, все происходящее слишком необычное и мокрое, но рука сзади давила, намекая, что пути отступления нет. Когда Кай разорвал поцелуй, не открывая глаза, Юрий только чувствовал, как по щеке приходится кончик языка, словно пробуя кожу на вкус. На тело в целом напирали, подталкивая все дальше и дальше, к столику, на котором стоят незажженные свечки и молитвенные книжки. Именно на него парня и сваливают, сметая все, что лежало ранее, на пол, с особой безжалостностью. Пока рыжий отходил от удара спиной, партнёр успел поднять его ноги и широко их раздвинуть, задернуть подол платья высоко вверх, до самой груди. От неожиданности завизжав, омега кинулся поправлять одежду, но его за это лишь шлепнули по рукам. — Брат Юрий, тебя правда ещё не трогали здесь? — Спросил Кай, присев пониже. Руки гладят по нежным внутренним бедрам, затем ползя дальше, хватая трусы и сдирая их. — Н-нет, не трогали! — Волков стыдливо прикрыл покрасневшие щеки. Альфа видит его таким, какой позор! А мужчине было абсолютно нормально, он словно и забыл, что является священнослужителем. Сейчас перед ним только раскрывшая себя пассия. Пальцы обхватывают чужой член и начинают надрачивать. Теперь Юрий закрывает себе рот, но сдержать встречные стоны все равно не может. Тепло и прикосновения со стороны слишком приятны в зоне паха, чтобы молчать. Орган постепенно встаёт, наливается кровью головка, а вены чуть вздуваются. Прижав его к животу, Хиватари гладил ствол, обводя каждый раз головку, в то время как другая рука потянулась к текущему анальному отверстию, раскрывая колечко и вводя несколько пальцев сразу, чтобы слишком не затягивать. Рука двигала резко и быстро, заставляя Юрия закричать и откинуться так, что затылок больно соприкоснулся с деревянной поверхностью стола. От возбуждения становилось даже больно, но омега никак не торопился решать эту проблему, еле фокусируя взгляд на стенке впереди. Скоро внутри орудовало три пальца, сводя омегу с ума. Воздуха катастрофически не хватало, Юрий старался как можно чаще дышать, чтобы набирать кислорода в легкие, но все равно чуть ли не задыхался, даже и не думая о том, как сильно покраснели его щеки от духоты и возбуждения. Кай партнёра щадить не собирался, даже если это первый раз. Это же ведь наказание за самоудовлетворение, которое запрещено верой. А Хиватари, как великодушный священнослужитель, подарит брату очищение, оплодотворив, и дав возможность породить на свет маленького ангелочка, чтобы искупить вину. Всё правильно, так и должно быть. Сделав признание, Юрий уже не имеет права отказаться. Вскоре пальцы покинули нутро, их собирался заменить уже оголенный от одежды член, прислонившись головкой в сжатому колечку мышц. И анус, и внутренняя сторона бедер, все было мокрым и блестело от природной смазки. Хотелось вкусить ее. Это тоже грех, но альфа не сдержался, облизав фаланги, которыми пару мгновений назад растягивал партнёра. «Сладковатая, но это еле ощутимо. — Подумал Кай. — Она больше безвкусная. Может, если уткнуться прямо туда, то будет по другому?» Велика была жажда проверить свою теорию, но пока это не предоставлялось возможным: Волков ещё не плавится от течки, её ещё просто нет. Если мужчина сделает всё сейчас, то омега усомнится в нем, как в священнике, а вот забывшись в похоти спустит все с рук. Цыкнув от правдивых домыслов, толкнулся бедрами вперёд, входя членом постепенно по основание. Юрий широко раскрыл глаза и шире раздвинул ноги, подняв их вверх. Он чувствовал, как те крупно дрожат. Нет, он весь дрожит от приятных ощущений, особенно чувства заполненности. Орган приятно распирает стенки кишечника, медленно трётся об них. — Боже... — Еле слышно прошептал красноволосый, смотря вверх. На стене, возле которой стоит стол на котором он разлегся, висит икона. Парень видит золотую, толстую, резную рамку, но не знает, что за святой изображен на ней, нет возможности рассмотреть. Учитывая, что они в такой близости друг от друга: это ему он приносит извинения за свою испорченность, принимая в себя член святого отца? Чуть подождав, Кай задвигался, обхватив руками ноги партнёра, чтобы те не упали. Юрий думал, что это предел ощущений, что дальше уже кричать не с чего, но ошибся: ускоряющиеся толчки заставляли громко стонать, не переставая выгибаться до хруста позвонков в спине. Будет болеть все, особенно поясница, может даже копчик. Но зато сейчас, как же приятно, когда член трогает каждый раз простату. Он уверен, что даже узел постепенно набухает, и его, со всей уверенностью, Кай проталкивает как можно глубже. Красные глаза рассматривают тело под собой. Столько мест ещё предстоит коснуться, но уже не сейчас, мужчина итак почти на пределе. Юрий не знает, как так вышло, но достигнув оргазма, совершенно случайно, полностью себя не контролируя, прокричал имя священника. Тот на это только усмехнулся, заполняя своим семенем следом. Пока омега пытался отдышаться, Хиватари натянул на него трусы и поправил длинную юбку. — Как тебе наказание, братец Юрий? Хочешь повторения? — Х-хочу, святой отец ... — Промолвил Волков, с трудом садясь на столе. Весь красный, смущённый, возбуждающий. Кай провел языком по верхним клыкам в нетерпении. Надо было, наверное, идти не в монастырь работать, а в более извращённое место, чтобы не ограничивать себя и уже сейчас куснуть омегу за загривок, но нет, нужно чуть-чуть подождать. Подождать, когда Юрий снова придет раскаиваться за рукоблудство, от которого так и не избавился. Бог всё-таки прощает, но не исправляет человека. И Хиватари тоже исправлять брата не будет.