Под крылом феникса

Как же холодно. Глубокий выдох порождает изо рта большой клубок некого дыма, а глаза в ответ упорно делают вид, что любуются им со всей зачарованностью. У Кая такая участь - сидеть в морозе, вечно низких температурах, где лишь лёд и снег могут быть его верными друзьями, не знающим, что такое горе, одиночество, слезы, и смерть. Они совершенно безразличны, но великодушно не оставляющие парня на произвол судьбы. У красных очах уже вся рябит, а в виски слабо колотит от одной и той же блестящей картинки, но он не имеет права менять обстановку. Длинные пальцы проходятся по подлокотнику, намеренно корябая когтями. Скрипящий звук заставляет его свиту, находящуюся тоже в тронном зале, крупно вздрогнуть и поежиться от неприятных ощущений. Им хочется попросить перестать так делать, но кто они такие, чтобы высказывать свое мнение? Только пушечное мясо, которых можно превращать в сосульки и размораживать обратно от нечего делать. — Где тот мальчишка, который получил осколок зеркала? — Соизволив впервые за долгое время разомкнуть губы, произнёс Хиватари. Голос размеренный и спокойный, с нотками властности, разносящийся эхом по всему большому помещению. Он не просто спрашивал, а повелевал только одной интонацией незамедлительно ответить, не думая. — О-он уже здесь! — Неуверенным тоном произнёс брюнет. — Что? И вы мне не сказали? Ах, черти, заморозок на вас нет! Ведите его сюда, и побыстрее. Хирута(Карлос) быстро выбежал из зала, через пару минут приводя с собой юного парнишку. Чересчур низенький, худенький. Светлые волосы падали на лицо, закрывая его половину, в том числе глаза и их цвет невозможно было узнать. Он прошел ровно до начала ступенек, ведущих к трону, и поклонился, в знак уважения и вежливости. Кай сразу же немного оживился, спустился вниз и встал перед гостем, оценивающе оглядывая его. Тот от такого пристального строго взгляда сжался, сгорбился, не смея даже пискнуть. Интерес как появился, так и быстро пропал. Хиватари, фыркнув, прошёл вглубь помещения, стуча небольшими каблуками по полу. — У него есть осколок, но он не тот, кто мне нужен. — Как же так, господин? Кто тогда? — Спросил Хирута, повернувшись лицом к ровно выпрямленной спине короля. — Не знаю, не знаю... Но точно не он! По нему видно, что он скучен. В нем страха больше, чем здравого смысла. С такими и сыграть не во что, тут же победа мне обеспечена на все сто процентов. На такое слуга мог лишь молча с жалостью пилить глазами чужую спину. Его высочеству так одиноко, что он собирает людей с осколками от своего зеркала, какой ужас! °°° Шли дни. Хиватари все чах, чах от скуки в своём ледяном дворце. Драл когтями свой трон, лепил снежки, снеговика, кидался всем этим в слуг и посмеивался, рассматривал ледяные кубики и строил из них башню, в после ломал её, вкладывая во взмах ладони все свое негодование. Новый мальчишка съеженно смотрел на это, в глубине души начиная сочувствовать правителю. Не вынося и половины недели, тихо пробормотал: — Вот бы здесь был Такао... Кай, вырезавший изо льда птицу, замер, выпрямился, и повернулся лицом к Кенни, пугая резкостью. — Такао? Кто такой Такао? — А... А... — Отвечай, не томи меня! Иначе твоя голова превратится в кусок льда! — О-он м-мой друг! — Пропищал жалобно Сайен. — Друг?... — Заметно погрустневшие красные глаза уставились в пол. — А где твой друг? — Ну... Он должен был быть дома. Однако, столько дней прошло, может, уже и успел убежать куда. — Вот как... В таком случае, дружи со мной. — Поднял взгляд вверх, прямо в лицо собеседнику. — Что? Дружить с вами? — А тебе что то не нравится? — Ни в коем случае! — Отлично, иди сюда, будешь со мной вырезать стуэтку. °°° С тех пор мысли о друге Кенни не выходили у Кая из головы. Поэтому, порой их разговоры заходили об этом молодом человеке. Хиватари представлял из полученных рассказов высокого и красивого парня. Нафантазировав себе чуть ли не принца, подумывал разбить зеркало, чтобы при помощи осколков поймать человека и привести в свой дворец. Однако, развивающиеся события опередили правителя. — Ваше высочество, к нам ломятся! — Прикричал Хирута, вбегая в тронный зал. — Кто посмел?! — Подорвался с места принц. — Какой то парнишка на олене! Не просто просит, а велит вернуть ему друга! — Это Такао! — Встрял в разговор совершенно случайно Сайен, тут же замолкая. — Такао... Впускайте. — Успокоившись, махнул рукой Кай. — Но ваше... —Выполняйте, живо. Слуга и слова больше сказать не смел, заводя гостя, без оленя, крепко держа за локоть. Красные глаза расширились, увидев перед собой наконец того, о ком грезили днями и ночами: высокий, крепкий, с длинными черными волосами и темно синими глазами. Лицо молодое, но чрезмерно изнеженное по чертам. Брюнет вырывался и пытался снять со своих рук веревку, которую успели накинуть, пока хватали незваного у ворот. — Да пусти ты меня, черт! — Огрызнулся он, но посмотрев в сторону, резко замолчал. — Успокоился? — Спросил Хиватари, спустившись по ступенькам вниз и встав напротив собеседника, почти вплотную к нему. — Ты ведь Такао, верно? Киномия отчётливо ощущал, как собственные щеки загорелись румянцем. Чужая грудь, обтянутая тканью платья, была слишком близко! — Д-да... Но это не главное. Вы должны вернуть моего друга! — Друга? Его? — Указал на Кенни. — Да! — А что мне будет за возвращение товарища? — Ох, об этом я не подумал... — Парень поднял обе руки и задумчиво почесал затылок. — А что вы хотите взамен? — Я не хочу одиночества, Такао. — Аккуратные чересчур бледные ладонь легли на массивную грудь, а тело в целом придвинулось ещё ближе. — Мне совсем не с кем здесь говорить. Я могу отпустить его, а в ответ ты останешься со мной. — А-ах... — Такао сначала даже и не знал, что сказать на такое. От чужих рук в районе груди становилось неприятно холодно. — А давай ты пойдёшь с нами! — Что? — Ну, мы уйдём все втроём. — Но я не могу покинуть это место, я королевской крови. — От трона можно и отказаться. Если человек захочет, он пойдёт на любые жертвы, ради счастья. — Счастья?... — Красные глаза опустились вниз, пока руки соскользнули вниз, развязывая веревку. — Я даже не знаю, какого это, быть счастливым... Но я знаю, что хочу уйти вместе с тобой. — Когда мы выйдем отсюда, ты поймёшь, что такое счастье. — Произнес Такао, взяв Кая за руку и уводя за собой. Им кричали вслед слуги, стража, Кенни, прося быть медленнее. Киномия уводил и друга и Хиватари как можно дальше от замка, от бесконечных снегов на своём большом и теплом олене. Постепенно белизна начала заканчиваться, а на смену ей пришёл словно другой мир, горячий и живой. Спрыгнув с оленя, красноглазый осмотрел всю местность, которая теперь окружала. — Всё такое зелёное и красивое. — Кай взял цветок и сорвал его. — Верно подмечено. Это мой мир и я хочу, чтобы ты тоже был в нем. — Я всегда думал, что моя участь сидеть в вечных холодах и править ими. Однако благодаря тебе понял, что могу пойти против этого правила. Такао, я хочу быть частью твоего мира, в нем столько красок, которые раньше мне не дано было увидеть. Широко улыбнувшись, Киномия взял Кая за руку и повёл к небольшому городу. Кенни, оставив оленя, поплелся за ними, быстро перебирая ногами. Снежная королева больше не будет пугать людей своим холодом и безразличием, ведь теперь у неё есть причина быть добрее. И эта причина сейчас крепко держит ее за руку, без слов говоря, что от себя не отпустит. Позади остался снег, взволнованные слуги, ледяной и скучный дворец. Хиватари уже все равно на это. Ему нравится быть в горячем мире. В мире, где он точно не будет одинок.