Clever boy (Умный мальчик)

— Уходи, — говорит Ван Чжи. Тан Фань — умный мальчик или, по крайней мере, достаточно умён, чтобы делать то, что говорит ему Ван Чжи. Он спрыгивает в распахнутый люк ложного дна и выкатывается из-под тележки. У Ван Чжи есть только мгновение, чтобы понадеяться, что его щедрость не будет стоить ему жизни, прежде чем он тоже запачкает свои одежды пылью и грязью. Позор. Дин Жуну придётся их стирать. Едва он выбирается из-под повозки, к его шее приставляют меч. Ван Чжи привык к мечам на шее. Тем не менее, это не доставляет удовольствия. Этому парню надо быть благодарным, что Ван Чжи выпустил его первым, думает он, глядя на блеск клинка. Умный мальчик сбежал и оставил его одного, как и сказал ему Ван Чжи. Неудачник. Дин Жуну будет так утомительно отстирывать кровь и грязь. Все происходит быстро. Ван Чжи поднимается на ноги; бандит бросается в него проклятиями; камень летит по воздуху — ударяет слабо, не смертельно, но достаточно для того, чтобы отвлечь. Бандит с рычанием поворачивается посмотреть на… ах, на умного мальчика. Краткий момент слабости, но это всё, что Ван Чжи нужно. Доспехи воина сильны настолько, насколько крепки его самые слабые места. Он стреляет из пистолета и смотрит, как бандит падает. Возможно, умный мальчик действительно хотел помочь; возможно, он просто знает, что убегать с места убийства чиновника — не лучшая идея. Пожалуй, Ван Чжи просто нужно держать его рядом и выяснить это. *** Ван Чжи любит, когда Тан Фань находится в его борделе. Это гордость для дельца и высокая оценка комфорта. В конце концов, публичный дом Хуаньи — выдающееся заведение. Его друзья — Друзья? Хм. Странно. — должны это ценить. Проще всего следить за Тан Фанем, когда они находятся под одной крышей. Когда он здесь, Ван Чжи может быть уверен, что его не связывают, не похищают, не грабят, не принуждают или… На самом деле Тан Фань ужасающе хорош в том, чтобы попадать в неприятности. Более того, так Ван Чжи может убедиться и в более важных вещах. В том, что Тан Фань решает задачи, требующие решения. Хорошо ест. И высыпается. Тан Фань улыбается ему, набив рот лапшой. Он выглядит счастливым. Он выглядит здоровым. Он в безопасности. Ван Чжи заметил, что Тан Фань никогда не улыбался ни одной из девушек в его заведении. Хотя, это хорошо. Это означает, что Ван Чжи привлекает его внимание. *** В поместье князя Чжу Цзяньмоу нет ни удобств борделя Хуаньи, ни изысканности Имперского города. При дневном свете это все ухоженные сады и искусно вышитые гобелены. Но блеск исчезает в темноте ночи, оставляя вместо себя нечто зловонное и зловещее. Чем меньше времени Ван Чжи проведёт здесь, тем лучше. Он оценил бы смелость князя скрыть свои грехи за храмом, если бы не был так поглощен гневом и страхом. Ван Чжи не даёт им отразиться на лице. В конце концов, забота о ком-то — это проявление слабости. Ван Чжи не может позволить себе быть слабым. — Я здесь только для того, чтобы сохранить достоинство Его Величества, — говорит Ван Чжи, убеждая больше себя, чем князя. Тому и не нужно знать больше. Чжу Цзяньмоу был небрежным. Он не думал, что кто-то может следить за его незавершёнными делами. Не учитывал умных мальчиков с проницательными глазами и золотыми сердцами. А также людей, которые заботились об этом умном мальчике. Приятно хотя бы раз ударить собственноручно. Ван Чжи оставляет пощёчину на лице князя, затем другую, после чего тщательно вытирает свою руку платком. — Меня не заботит умрёшь ли ты. Князь, конечно же, будет жить, привлечённый к ответственности, вдали от любопытных глаз и болтающих языков народа. Репутация Его Величества будет в безопасности. Вот что важно. (Если кто-то еще будет спасён — это всего лишь бонус, побочный эффект преданности Ван Чжи своему долгу. И если он повторит это достаточное количество раз, то возможно, в конце концов поверит в это) Стены подвала уставлены кувшинами. Шестьдесят два сердца. Шестьдесят две потерянные жизни. Как легко к этому списку могла бы добавиться ещё одна? Как быстро могло быть потеряно и это золотое сердце? Когда появляется Цзя Куй с бессознательным, но живым Тан Фанем на руках, что-то вроде облегчения расцветает в груди Ван Чжи. Возможно, это нормально хоть бы в этот раз проявить слабость. *** Ван Чжи умеет наливать чай так же хорошо, как и всё что он делает — иначе он был бы позором для Императорской Семьи. С другой стороны, Тан Фань — это хаос. Наблюдение за ним очаровывает. Он слишком взволнован, когда начинает говорить и перестает обращать внимание на свои руки. Чай выливается из чайника и растекается по столу, разложенным Тан Фанем бумагам, рукавам его мантии. Но в конце концов он замечает это.  — Ой! — восклицает Тан Фань и роняет чайник на стол, создавая ещё больший беспорядок. Он надувает губы, глядя на свой запачканный рукав. Ван Чжи делает мысленную пометку, чтобы его отстирали. Это нехорошо, если магистрат будет ходить в запятнанных одеяниях. Он протягивает руку через стол, чтобы взять чайник и предотвратить дальнейшие бедствия. — Позволь мне. Тан Фань смотрит, как Ван Чжи наливает чай, такими же оленьими восхищёнными глазами какими он смотрит на приготовленную Суй Чжоу еду. Ван Чжи не слишком задумывается о том, какое удовольствие от этого испытывает. В конце концов, он хорошо разбирается во многих вещах и его стоит ценить за это. А если внимание магистрата делает Ван Чжи счастливее, чем обычно, то это его и только его секрет.  — Ты говорил о деле с серебром в Юнхэ, — подсказывает он Тан Фаню. Улыбка Тан Фаня становится ещё шире, и он кивает, прежде чем продолжить прерванный рассказ — каждое его предложение звучит более оживлённо, чем предыдущее. Теперь настаёт очередь Ван Чжи смотреть. * Ван Чжи любит, когда Тан Фань находится в его борделе. Конечно, как и всегда, из-за личной гордости своим заведением, комфорта, редкой уверенности в том, что Тан Фань в безопасности. Но сейчас… Он признаёт, что есть и гораздо более личные причины. — Знаешь, — говорит Ван Чжи, — раньше я вставал на колени только из-за одного человека. Тан Фань очаровательно краснеет, прижимаясь к стене в самом роскошном номере борделя Хуаньи, пока уверенные пальцы раздвигают полы его одеяний, и заикаясь шепчет: — Надеюсь, не так. Ван Чжи распахивает глаза, зная, что так он выглядит невыразимо невинно, в то время как его губы изгибаются в дьявольской улыбке. — Как так? Тан Фань открывает свой умный рот, чтобы ответить, но ему удается только застонать. Ван Чжи удовлетворённо хмыкает и берёт глубже, думая, что теперь это его любимый звук. Этот умный мальчик научил его, что быть слабым — нормально. Да, пожалуй, он может побыть эгоистом хотя бы в этот раз.