Две пятёрки по французскому

POV: От лица Вани

      На улице пасмурно и мягко, медленные танцы белых хлопьев навевают спокойствие на мою тревожную душу. Вздумалось мне, значит, в эту погоду выйти на улицу и полюбоваться луной, размытой в облаках и тумане.       Устроившись на холодненькой лавочке недалеко от района, где она почти каждый вечер выходит на прогулку, наблюдаю за людьми которые то и дело снуют туда-сюда, подобно заколдованным деревянным куклам в кукольном театре. Тихий ветер дополнял мою идиллию, и подобно колыбельной, успокаивал, шепча своими порывами, что все будет хорошо. но это мало помогало; охватило желание просидеть так всю ночь, наедине со своими мыслями о ней. О том, что нам не суждено принадлежать друг другу; не суждено сплетаться в летних ночных танцах под внезапным огненным июльским ливнем. Не суждено ловить языком первые снежинки в конце ноября, раздражая нашими визгами людей, наблюдавших с балкона и потягивающих очередную сигарету. Нам не суждено увидеться однажды. Даже если бы между нами существовало 12 кварталов: это по-прежнему остаётся невозможным. И как горестно мне от мысли, что я уеду учиться, так и не признавшись ей во всем, что чувствую не первый год. Не суждено больше говорить с друг другом, хотя зайти на профиль в вк займет две секунды. Мне придётся смириться с тем, что сегодня и последующие дни не стоит ждать этих рассказов на ночь и наших дуэтов под песни земфиры.       Я продолжаю видеть и терять её во снах, и каждый раз просыпаясь с бешеным глухим стуком в груди и оглушающей тишиной в округе после наших долгих, молчаливых ночей. Ищу ее в списке сообщений, и не нахожу; я готов кинуться в ее объятия, гладя по волосам и целуя в обе щеки. И клянусь, ещё один ее взгляд, ещё одно её появление в радиусе одного метра, и я не сдержусь.       Утешаю себя воспоминаниями о прошлой жизни. Они помогают мне справиться с невыносимой тоской, заставляют меня верить в лучшее. Есть ли шанс, что я смогу вернуть все назад?       А пока лишь надену наушники, превратив все вокруг в беззвучное черно-белое кино и погружась в забвение.       Прошло достаточно времени, чтобы понять, что сегодня она не пойдёт гулять по дворам; Немного тоскливо, но в этом есть свои плюсы. Заворачиваю на проспект и бесцельно иду вперёд до того момента, как мое сердце совершает кувырок на месте и начинает биться в бешеном ритме.       Навстречу мне идёт она - причина моих бессонных ночей и двух пятерок по французкому. Слегка мокрые от снега короткие волосы, небрежно накинутое пальто на бежевый свитер и этот взгляд глубоких карих глаз, которые я обожал каждым миллиметром своего сердца.       Из моих уст вырывается смешок; мы были полными противоположностями друг друга, как минус и плюс на батарейке. Как положительный и отрицательный герой в фильме или книге. Словно ночь и день. Она всегда говорила "о боже", в то время как я привык восклицать "о черт". Она была приветлива к каждому, а я терпеть не мог общество. Она верила в искреннюю и чистую любовь, а я смеялся над проявлением любых чувств.       Она хотела найти во мне что-то хорошее, но этого не было. Она пыталась исправить неисправимое и терпела поражение за поражением. Это противостояние света и тьмы могло продолжаться бесконечно долго. Но я проиграл. Проиграл, когда влюбился в неё.       Она замечает мой взгляд и в ее глазах зажигается этот самый огонёк, который загорался каждый раз, когда она смотрела на меня с неподдельной радостью в лице. Проходит секунда, за которую я понял, что это конец; конец всем моим рамкам и принципам, которые я бережно строил.       Она обнимает меня настолько крепко, что кажется, в этих объятиях ломаются кости. Я поддаюсь вперёд и слегка наклоняюсь, облегчая ей задачу.       «Я так скучал по тебе»       Одна моя рука лежит на ее талии и бережно придерживает, пока вторая гладит ее мокрые от снега волосы. — Лана, я давно хотел сказать тебе..       Давай, идиот, сейчас или никогда. — У меня две пятерки по французкому, - я улыбнулся, и она легонько ударила меня кулаком по груди, почти смеясь в голос. Я так любил этот смех; музыка для моих ушей, которую я готов слушать вечно, хоть моё признание и не состоялось. — Тогда скажи мне, как переводиться "je taime", умник, - ехидно улыбнувшись, она положила голову на мою грудь. Мое сердце забилось ещё быстрее. — Я люблю тебя, - ответил я, спустя пару секунд молчания. — Что?       Улица стала почти пустой, и только снег кружился вокруг нас. Машины то и дело шныряли туда-сюда, но людей почти не было. — Я люблю тебя, Лана. Всегда любил.