Подработка в парке развлечений

Подойдя к столику, четверо девушек «вооружились» кисточками и перьями и подошли к моему беззащитному чувствительному телу. Я наблюдал за ними, замерев от страха. Неужели они правда собираются щекотать меня все вместе? Я этого не выдержу! Но выбора мне не предоставили. Светка начала первая, проведя мягкой кисточкой по моему горлу. Я сжал зубы, решив держаться, сколько могу. Я не доставлю им удовольствия наблюдать. как я хихикаю и извиваюсь от щекотки, словно маленький мальчик! В то же время я понимал, что рано или поздно они своего добьются. А Света не спешила. Медленно и как-то вкрадчиво она водила кисточкой по моей шее. Туда… и обратно… снова и снова… Я заставлял себя лежать неподвижно, но эта монотонность сводила меня с ума. — Ты хорошо держишься! — Похвалила меня Светка и взяла второй рукой птичье пёрышко. — Немного усложним игру. Пёрышко погрузилось в мою подмышку. Я всегда брею их в жару, и теперь нежная кожа моей подмышки была абсолютно беззащитна перед щекоткой. Я дёрнулся в сторону, но перо неотрывно следовало за мной, едва касаясь чувствительной кожи. А затем к нему подключилось второе — кому-то из близняшек наскучило просто наблюдать. Перья действовали почти синхронно: начиная свой путь в верхней части подмышки, они зигзагами скользили через безумно чувствительные серединки, заставляя меня мечтать провалиться сквозь стол или взлететь к потолку, а затем спускались к основанию подмышки. Недолго покрутившись там, перья возвращались на исходную позицию по краю подмышек со стороны спины или груди попеременно. При этом кисточка продолжала щекотно ласкать мою шею, направляемая теперь безжалостной рукой второй близняшки. Не знаю, как мне удавалось сохранять молчание. Смех рвался из моей груди, губы невольно растягивались в широкой улыбке, тело металось из стороны в сторону насколько позволяли путы. Но я просто не мог позволить этим негодяйкам сломить меня. И тут Аиша вступила в игру. Я лежал, зажмурившись, поэтому не увидел, как она взяла два пушистых пера и неслышно подошла к моему животу. Бока и живот — самое слабое место в моем организме. Даже случайные и мимолетные прикосновения к ним заставляют меня вздрагивать, а иногда даже издавать смешок. Что уж говорить о том, когда их щекочут намеренно! Когда пёрышки коснулись моих боков чуть выше тазовых косточек и двинулись навстречу друг другу вдоль кромки трусов, я очень не мужественно взвизгнул и втянул живот, насколько мог, в следующую же секунду расхохотавшись, как маленький мальчик: — Нееееееет! Тохохохохохохохолько не таахахахахахахам! Не живооохохохохохохот! Убехехехехехерихихихихи этоохохохохохохо! Ухахахахаха! У!.. Хахахаха! Бе!.. Ихахахаха! Рииииии! Надо ли говорить, что Аиша и не подумала исполнить мою просьбу? Мой живот плясал изо всех сил, пытаясь уйти от этих нежных, но мучительных прикосновений. Пёрышки, направляемые безжалостной смуглой рукой, невыносимо щекотно терзали мою чувствительную кожу. Они то обрисовывали кубики пресса, то «подметали» бока быстрыми движениями, то выписывали узоры на животе, ускоряясь, замедляясь и снова ускоряясь, так что я даже не знал, что ждёт меня в следующую секунду. Мой мозг разрывался от щекотных импульсов, идущих одновременно от подмышек и от живота. Я втянул голову в плечи, чтобы защитить хотя бы шею и это помогло не надолго — стоявшая там близняшка отошла в сторону. Но очень скоро я понял, что она не намерена отказываться от веселья. Взяв вторую кисточку, она перешла к моим подошвам. Я не так сильно боюсь щекотки на ступнях, но в сочетании с ощущениями, идущими от подмышек и живота, она дала весьма ощутимый эффект. Когда мягкие кисточки заплясали по пальчикам ног и между ними, я забился всем телом, продолжая молить о пощаде. Я пытался поджимать пальцы, чтобы спасти их от этих нежных прикосновений, но мучительница просто спустилась пониже, щекоча теперь серединки и своды стопы. Я вертел ступнями изо всех сил, но это не особенно ей мешало, так что всё, что мне оставалось, — это хохотать, дёргаться из стороны в сторону без надежды хоть на секунду уйти от щекотки, бессвязно молить о пощаде и надеяться, что девчонкам скоро надоест мучить меня. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Через некоторое время Светка объявила перерыв, на время которого ускакала в подсобку. Я лежал, хватая ртом воздух, и всё никак не мог отдышаться. Звякнуло стекло, и я почувствовал, что моих губ касается край стакана. Лиза (или Настя — я сейчас был не в состоянии их различить) заботливо поддержала мою голову, пока я жадно пил прохладную воду, а затем в шутку растрепала мои волосы: — Ты такой забавный! Щекотать тебя — одно удовольствие! — Пожалуйста… — Жалобно попросил я. — Не надо больше. Я не выдержу! — Да куда ты денешься! — Девчонки весело рассмеялись. Тут вернулась Светка. В руках у неё был какой-то флакон и куча силиконовых щёток-мочалок разных цветов и размеров. При виде этого арсенала меня охватил самый настоящий ужас. Заметив это, Светка подмигнула мне и, открыв флакон, вылила себе на ладонь немного тягучей жидкости. Затем она стала равномерно распределять эту жидкость по всем моим щекотным местам: намазала ею мои подмышки, рёбра, бока, живот… В это время Аиша тонкой бечёвкой закрепила мои пальцы ног так, что я больше не мог поджимать их. Теперь кожа на моих ступнях была натянута, как барабан. Её Светка тоже щедро полила смазкой, после чего вытерла руки полотенцем и взяла небольшую щёточку. — Второй раунд! — Объявила она. Я попытался было протестовать, но все мои возражения потонули в моём же громогласном хохоте, когда эти ведьмы начали безумно щекотно тереть щётками мои подмышки, живот, бока и ступни. Я отчаянно забился всем телом, чуть ли не подпрыгивая в свои путах и бессвязно умоляя, что только раззадорило моих мучительниц щекотать меня быстрее и сильнее. Но странная штука: кроме невыносимой щекотки, заставлявшей меня неконтролируемо взбрыкивать и хохотать, я чувствовал, что от пяток идут и другие импульсы, скапливающиеся в середине тела. Их было не достаточно, чтобы перебить щекотные ощущения, но я чувствовал, что начинаю потихоньку заводиться и ничего не могу с этим поделать. Мне оставалось только надеяться, что девчонки ничего не заметят…