Идут лихие времена

Деревья меняют листья, Змеи меняют кожу, Приходит циклон и ветер Меняет свое направление. … И стоит лишь отвернуться, А небо уже другое. И все, что казалось бесспорным, Поставлено под сомнение. © «Отречение» — Fleur

      Кажется, мы с виконтом Валме страдали одинаково. Только он страдал о невозможности завиться, а я — о своём неумении спать в седле. Да и решимость мою изрядно подтачивал Герард, крутящийся со счастливым видом вокруг Алвы, даром что по вечерам он хуже меня смотрелся. Выезжали мы с очередной стоянки поздней ночью… или очень ранним утром, как посмотреть, потому что вторую половину дня многоопытный Первый маршал оставлял для привала. Смутно подозреваю, что жалел он при этом больше троих северян в спутниках и лошадей. Кэналлийцы с варастийцами наверняка могли бы и по такой жаре ехать.       Ещё — на мою беду! — у меня внезапно стала пробиваться борода. Ну как — борода, пока так, щетина… Но почему именно сейчас?! До этого были отдельные волоски, но именно сейчас, когда мы торопились, и вставать в ночи было особенно тяжко — приходилось бриться. Тяжело и непривычно. Никаких тебе безопасных бритв, никаких тебе «Жиллетт» — всё исключительно опасной бритвой… почему, собственно? По идее, присобачить на лезвие нечто вроде предохранителя несложно? Вернее, само лезвие вставить в этакий кармашек… ууууу! Сколько ж было придумано для удобства человека, а я как-то не интересовался.       Мы были в пути уже десять дней. Пару дней в начале виконт ещё пытался как-то держаться на столичный манер (я же мгновенно переоделся по примеру Рокэ, уж наверное, кэналлийцы знают, как на юге одеваться), как-то болтать и шутить, но потом плюнул и тоже переоделся. Между прочим, без завивки ему стало только лучше. Я ему так и сказал день где-то на четвёртый, пришлось извиняться. Получилось ещё более коряво — я сказал, что, если виконт собирается скрывать свой ум и хитрость, то завивка, разумеется, необходима, а то без неё сразу всё видно. Мол, если вон волкодава расчесать и завить (что-то такое смутно припоминалось из книг), то он тоже увеличенной болонкой покажется. Валме посмотрел на меня с изрядным обалдением, но махнул рукой, посчитав, видимо, меня безнадёжным в оценке красоты, а монсеньор и так посмеялся.       К обеду мы должны были добраться до Эр-При, где нас ожидал очередной полуденный привал, но ещё до восхода солнца случилась неожиданная встреча. Нам навстречу неслось полтора десятка конных. Рокэ осадил коня, мы с Валме и Герардом подъехали поближе.       — Кому-то не спится, — начал Валме светскую беседу.       — Чьим-то гонцам разве что, в такое-то время, — попытался я поддержать разговор. — Торопятся, как мы сами.       — Будем надеяться, урготам. Лучшего места для встречи не придумаешь, — подытожил Алва.       — Урготам? — не сообразил Валме.       — В Эр-При вряд ли случилось что-то важное, а Ургот и Фельп ждут нападения, — любезно пояснил Алва и пришпорил коня.       Отряд двинулся за ним. Гонцы — похоже, действительно гонцы, их одежда больше напоминала мундиры, — остановились, явно не будучи уверенными в своих действиях. На разбойников мы были не особенно похожи, но на представителей армии Талига — ещё меньше. Наконец они пришли к какому-то решению, от отряда отделился один и медленно поехал вперёд. Ещё пятеро выстроились в ряд и подняли мушкеты, недвусмысленно показывая, что намерены защищать парламентёра.       — Какая прелесть, — хмыкнул Алва, — Валме, прошу со мной. Окделл, вы тоже, пока что вы ещё мой оруженосец.       Мы съехались под каким-то мелким деревцем, спугнув сидевшую на нём птицу. Вблизи стало чётко видно, что парламентёр действительно в мундире. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но Алва пошёл на опережение:       — Итак, бордоны расколотили флот славного города Фельпа.       Офицер принял вид человека, ушибленного пыльным мешком. Он хватанул ртом воздух и выдавил:       — Сударь, вы… Откуда вы знаете?! Нас никто не мог опередить!       «Я вас нэ знаю, я вас вичислил» в самом прямом виде. Раз в такое время, значит, торопятся, раз торопятся и в мундирах — значит, военные, раз военные торопятся небольшим отрядом — значит, гонцы. Раз мундир не наш — значит, не из Эр-При, а из Фельпа или Ургота, раз гонцы из ждущих нападения Фельпа или Ургота — значит, нападение таки стряслось. А раз они платили за Первого маршала Талига — значит, сами отбиться не надеялись. А раз нападение успело случиться — то проиграли бой.       — Успокойтесь, вы первые, — хмыкнул Алва. — Так как прошла битва?       — С… с кем имею честь? — бедный гонец пытался собрать мысли в кучу. Устав и этикет в таких случаях обычно подходили неплохо, но это же Алва!       — Рокэ Алва, — охотно обрадовал гонца монсеньор, — он же Первый маршал Талига и властитель Кэналлоа, но последнее в нашем случае несущественно.       — Монсеньор… — гонец чуть не продемонстрировал нам, как лишаются сознания от потрясения, но передумал.       — Вы удивлены? — Алва тот ещё тролль, сам сделал всё, чтобы обхитрить шпионов и обогнать любые вести.       — Монсеньор, мы не ждали вас так скоро… Ваше появление — такая неожиданность, — от обморока гонец удержался, но получить от него что-то внятное было отдельной задачей.       — Разумеется, — невозмутимо подтвердил Алва, — если едешь на войну, постарайся обогнать шпионов.       — А… где ваша армия?       — Армия подойдёт, — отмахнулся Алва, — а флот приплывёт. Примерно к концу лета.       — А… разумеется… такая честь… но вас так мало… — урготец никак не мог понять, что говорится всерьёз, а что в шутку.       — Любезный, армия — вещь полезная, но медленная. Пока её нет, обойдёмся тем, что есть. Так что же всё-таки осталось от фельпского флота?       — Восемнадцать галер, — офицер то ли собрался с мыслями, то ли наоборот, стал отвечать полностью «на автомате». — Джильди застали врасплох… Бордоны привели сотню вымпелов, из них десять галеасов, а у Джильди были только галеры… Двадцать тысяч «павлинов» и десять тысяч бордонов высадились в бухте… Монсеньор, кто вам сообщил?!       — Убийцы, — невозмутимо ответил Рокэ, а я подавил желание отвести взгляд. Я ничего такого не сделал, даже наоборот.       — Монсеньор?! — бедный урготец явно уже не знал, что и думать, уставившись на Алву с таким видом, будто ему Леворукий докладывается.       — Меня, как вы знаете, не одобряют многие, — Алва сжалился над бедолагой офицером, — но убить пытаются далеко не каждый день. Если меня пытаются прикончить, значит, я кому-то мешаю. В данном случае я мешал Бордону, а значит — Гайифе…       Так вот на кого работал Штанцлер! Я же помнил, что дело не в «деле возрождения Талигойи»! Тем временем Алва продолжал объяснения:       — …Ваш Фома жаден, как сто гоганов: прежде чем купить мою шпагу, он долго страдал. «Павлины» догадались, в чём дело, и приняли меры, вернее, попытались принять, а кто-то из академиков подметил, что каждое действие рождает противодействие. Короче, господа, мы едем в Фельп.       — Но… — гонец явно растерялся, — я еду в Талиг.       — А поедете с нами. Как, кстати, вас называть?       — Капитан Финелли. Бенито Финелли. Я — патриций Фельпа на службе герцога Урготского.       — А это — виконт Валме и герцог Окделл, они вас развлекут. Прикажите своим людям занять место в строю.       Бенито с Марселем общий язык нашли вмиг, мне оставалось только изредка вставлять реплики, по большей части связанные с землеописанием, которое, к моему удивлению, для Марселя было менее интересным (или дело было в том, что Марсель здесь вырос и впитывал информацию об окружающем мире с рождения?). Впрочем, на скорости, которую старался держать Алва, не особенно было и поговорить.       Мы проехали пастбища и виноградники Эпинэ, и выехали на плоскогорье Гальбрэ. Если верить современному землеописанию, когда-то здесь было море, но потом земля поднялась и море отступило, оставив после себя соляные озёра, песок, пыль и скалы. Растительность тут ограничивалась редкими кустиками, а в стороне от дороги легко можно было встретить и другую местную достопримечательность — ядовитых тварей разного рода: змей, скорпионов и неких прыгучих киркорелл. Учебных плакатов тут, разумеется, ещё не придумали, а без картинки я этих созданий представить мог весьма смутно. Что-то вроде сольпуг из моей прошлой жизни, видимо, но сольпуги хотя бы прыгать не могли.       Марсель снова завёл разговор, на этот раз не о природе.       — Бенито, вы полагаете, дорога в город свободна?       — Конечно, — уверенно откликнулся Бенито, — её так просто не перережешь. Увидите сами, не хочу портить удовольствие рассказом.       — Удовольствие? — заинтересовался я. Что-то было связано с этой дорогой, зачем-то тут скалу взрывали, но что и зачем — не вспоминалось.       — Прибрежная Стена по праву считается чудом, — гордо заявил фельпец. — Она идёт от Веньянейры до города, прикрывая дорогу слева, а справа нас защищает море.       — Скорее берег, на котором нельзя высадиться? — уточнил я. — Что там — скалы, течение?       — Рифы, мели, зыбуны, да ещё и дозоры стоят, — кивнул фельпец. — К Фельпу только по суше Приморским трактом добраться можно.       — Значит, самая большая помеха — это стена? А чего они её не ломают? — задумался вслух Валме.       — Не готовы. Ничего, пусть копаются, чем дольше, тем лучше. Конечно, до осени, пока подойдёт армия, они не провозятся, а жаль…       Подозреваю, мы с Валме усмехнулись одинаково. Алва не для того торопился в город, чтобы потом ждать до осени. Ну и… Дарама уже была. А до Дарамы чего только не было! И всё равно каждый раз так удивляются, так удивляются: как, Ворон опять что-то новенькое удумал? Никогда такого не было, и вот опять!       Неожиданно Рокэ повернул коня к одному из озёр. Прилипший к нему Герард направился следом, я решил присоединиться. Выбранное монсеньором озеро казалось не таким, как его соседи, но я не мог быть полностью уверен, что действительно это так, а не срабатывает простейшая психологическая обратная зависимость. А вот урготы забеспокоились, и Бенито зачем-то рванул наперерез Алве. Тот обернулся на шум:       — В чём дело, господа?       — Монсеньор, — Бенито явно чувствовал себя не в своей тарелке, но всё же начал объясняться, — это… это, конечно, ерунда, но… Это озеро… К нему никто не спускается. Дурная примета…       — Вот как? — сощурился Алва на соляной вал, окружающий озеро. — И почему же?       — Не знаю, — честно ответил ургот. — Толком не знает никто, но Литта не терпит чужого любопытства.       — Хорошо, — усмехнулся Алва, — пощадим чужую скромность. Оскорбления озёр в мои планы не входят никоим образом.       Он вежливо склонил голову, будто принося неслышимые извинения, и вернулся на дорогу. Бенито явственно выдохнул: судя по его реакции, примета была живучей и обоснованной.       Больше Алва озёрами не интересовался, а к вечеру того же дня мы добрались до начала помянутого Приморского тракта.

***

      К воротам Фельпа мы подъехали затемно. На дорогу ушло четырнадцать с половиной суток; судя по тому, как Ворон гнал отряд — результат был хороший. Самыми измученными в итоге были мы с Марселем и Герардом — Ворон двужильный, его отряд в основном привычен, а вот наша наименее опытная троица чувствовала себя не очень.       К счастью, очень торжественную встречу нам не устроили. Монсеньор предусмотрительно отправил вперёд Бенито, и гран-дукс Ливио Гампана встретил нас у ворот. Бедолага героически толкал речь, будучи упакованным в отороченный мехом балахон и колпак на голове, украшенный пряжкой с изумрудом. Даже перед рассветом было, мягко говоря, не очень холодно, и как он может ходить в этом днём — я понимать отказывался. С другой стороны, это мог быть особо торжественный костюм для особо почётных гостей.       — …и я не сомневаюсь в грядущей победе над коварным и вероломным врагом! — Ливио Гампана наконец завершил свою речь.       — Несомненно, — вежливо склонил голову Алва, — но, возможно, стоит перенести обсуждение кампании в более подобающее место?       Гампана сначала растерянно хлопнул глазами, став похожим на сыча, потом улыбнулся и сообщил:       — Дуксия вольного города Фельпа соберётся в полдень, пока же великого воина и его свиту ждёт палаццо Сирен, которое мы начали готовить к вашему приезду. К сожалению, — он напоказ потупился со смущённо-виноватым видом, — мы не ждали вас так быстро и потому не успели перетянуть обивку и сменить гербы на фронтоне.       — Ничего страшного, я переживу любую обивку, только бы она не была розовой в зелёную полосочку, — с непробиваемой рожей заявил Алва.       Марсель начал корчить рожи, явно сдерживая смех. Подозреваю, я выглядел не лучше. Тем временем гран-дукс, явно не понявший, что Алва пошутил (и откуда бы фельпцу знать о Манриках), начал уверять, что в палаццо всё выдержано в морских тонах. Тут нам было явлено новое лицо. В мундире. Гампана ему почему-то не обрадовался:       — Господин герцог, позвольте представить вице-командующего гарнизоном Фельпа генерала Массимо Варчезу.       — Я рад, что вы приехали, — явно проглотив слова «так быстро», по-военному чётко заявил генерал. — Наше положение, прямо скажем, не из лёгких…       — Не стоит утомлять гостей, — вмешался зачем-то гран-дукс.       Личная неприязнь или политика? Кто тут разберёт… хотя… Валме, наверное, может. Или Алва, если захочет. Генерал нахмурился, но промолчал, зато Алва улыбнулся самым непринуждённым образом.       — Господа, я не хотел бы представать перед отцами города Фельпа в облике разбойника с большой дороги. Можем ли мы с моими офицерами направиться в палаццо Сирен?       — О да, я буду счастлив сопровождать вас, — замахал руками гран-дукс. — Нас ждут конные носилки.       Чего? Какие ещё конные носилки? Воображение тут же подкинуло паланкин с уроков истории, подвешенный между двух коней вместо двух носильщиков. Ай, нет, они, наверное, большие? Паланкин в голове разросся до четырёхлошадного. А править кто будет? А если лошадь или лошади взбрыкнут? Тьфу, тьфу, привидится же такое.       — Благодарю, сударь, но я предпочитаю седло или собственные ноги, — отказался Алва. Уфф… — Надеюсь, славный город Фельп простит мне мои привычки?       Да куда он денется.       Палаццо Сирен было роскошным — окна до пола (необходимость в таком климате), фонтаны во дворе (интересно, как на меня посмотрят, если я в нём, например, руки ополосну по такой жаре?), скульптуры на крыше и лестницах, розы разных оттенков везде, некоторые даже без колючек и чуть ли не на дереве. Удивительно.       Я переоделся в мундир впервые за две недели пути. Волосы пришлось просто расчесать и собрать в хвостик — я бы предпочёл помыть голову перед этим, но сохнуть было уже некогда. Что хорошо — в хвостике волосы выглядят менее грязными, чем обычно. Что плохо — на моих русых волосах это всё равно заметнее, чем на чёрной гриве Алвы. Я покрутился перед зеркалом, проверяя, всё ли застёгнуто, затянуто, всё ли нормально, и вышел в приёмную.       Алва был уже там. Летний мундир маршала был белым с чёрной рубашкой, но Алву бы, наверное, не испортили и кислотного цвета стразы. На фоне раскрытого в цветущий сад окна он смотрелся так, что сюда нужно было звать художника, умеющего рисовать по памяти, и платить ему за портрет. Блин, если переживу Излом, то невесту придётся искать… ладно, если переживу Излом, то оруженосцем уже не буду. Просто буду стараться не оказываться рядом в моменты «охоты на невест», а то на меня и не глянет ни одна. Не хочу, чтобы получилось как у Эгмонта с Мирабеллой…       Окделл, ну ты нашёл время об этом думать!       Герард, кстати, тоже был уже здесь. Привычно-тихо стоял у стеночки и восторженным взглядом смотрел на Алву. Это что, я так же точно выгляжу? Мда. Первый маршал, а за ним выводок утят, тьфу, молодых офицеров.       Валме появился почти сразу, тоже в мундире. С его появлением Рокэ отвернулся от окна.       — Я решил не приводить сюда Моро, — зачем-то сказал он, — в Фельпе кровная лошадь нужна в последнюю очередь.       Я озадаченно сморгнул. Ну да, расстояния тут небольшие — ну, по сравнению с Олларией, да и воевать мы тут не на лошадях будем. Логично. С другой стороны — странно, Моро для Рокэ в первую очередь близкий друг, куда ближе, чем для меня умница Сона, хоть мы и прошли с ней Варасту.       — Его величество любит подписывать офицерские патенты, — нет, ход мыслей Алвы я совершенно точно не улавливал, — так что, надо полагать, Валме, вы уже в чине капитана, как и положено моему офицеру для особых поручений, вы же не забыли об этом? Моему оруженосцу придётся довольствоваться чином теньента.       О, меня повысили в чине? Вот понимал бы я ещё, это за особые заслуги или стандартный рост для прошедшего первую кампанию молодого офицера. Марсель приосанился:       — О, то есть я теперь капитан? А я думал, Савиньяк шутит.       — В Фельпе правильней быть капитаном, а не виконтом, — пояснил для всех присутствующих Алва. Герарда это не очень касалось, но он тоже слушал очень внимательно. — Жители вольного города не одобряют чужие титулы за неимением своих. Там соберутся те, кто нам нужен и те, кто не нужен — очень удобно.       — Будете стрелять? — ухмыльнулся Валме.       Алва отразил его улыбку:       — Не сегодня… Хотя, прежде чем заняться врагами, и впрямь придётся привести в порядок союзников. В нынешнем виде они меня не устраивают.       Алва помолчал, надел шляпу, натянул перчатки и заговорил снова:       — Как мой офицер по особым поручениям вы должны знать, что из-за мелководья дуксы не держат не только парусных кораблей, но и галеасов, за что и поплатились. Бухта блокирована, а гайифцы по всем правилам обкладывают город. Варчеза рассказал, что «павлины» выкопали ров, насыпали вал и разбили укреплённые лагеря. Замкнуть кольцо мешает только прикрывающая тракт стена, ызаргу ясно, что начнут с неё. Дело скверное, но до дуксов сие пока не дошло… Ричард, наденьте перчатки, это всё-таки часть мундира. Герард, вы готовы?       — Да, монсеньор, — откликнулись мы с Герардом в один голос, хоть и с разными интонациями.       Совет дуксов проходил в большом зале со здоровенным дубовым столом с креслами и стоящими чуть дальше от него скамьями. Нам отвели, видимо, почётную скамью для гостей: роскошную, обитую бархатом, аккурат под огромной крылатой русалкой, красовавшейся на гербе Фельпа. Ещё одна крылато-хвостатая красавица лукаво поглядывала в нашу сторону с потолочного панно. Валме смотрел на неё очень озадаченно, а потом озвучил шёпотом, что не может понять, как с этой красавицей, эм, любиться. Я в ответ шёпотом поинтересовался, может ли виконт, то есть, простите, капитан Валме подсказать, куда? Герард покраснел, а Алва задумчиво откликнулся:       — Вот именно поэтому она и дева.       Герард покраснел ещё сильнее, а я задумался, одна ли она или существуют самцы русалок. Марсель старался не засмеяться, отвлеклись мы с ним от своих мыслей вовремя: начиналось пресловутое сортэо, то бишь жеребьёвка: номер своего места за столом отцы города перед каждым заседанием тянули заново. Рассадить шестьдесят восемь почтенных дуксов — дело не быстрое, пусть даже и жребий. Зато я имел возможность рассмотреть их одежды и убедиться: соболя на одежде тут служили отличительным признаком, как когда-то у бояр шапки. Бояре тоже на жару не жаловались и шапки не снимали. Как только все дуксы расселись, в зал запустили слуг города, то бишь исполнительную власть, генерала Варчезу в том числе, и тестиго — этим я затруднялся подобрать аналоги из прошлой жизни. Нечто вроде, э-э, пресс-секретарей? Журналистов? В их обязанности входило доносить до простых граждан города Фельпа происходящее на заседаниях Совета дуксов.       Гран-дукс подождал, пока все рассядутся, позвонил в колокольчик, эсператист пробормотал обязательную молитву о благоденствии и процветании славного города Фельпа и его жителей, и понеслась!       Сначала гран-дукс битый час воспевал достоинства Первого маршала Талига Рокэ Алвы. Потом другой дукс, худой, начал рассказывать, как все счастливы видеть вышеназванного Первого маршала и что он всенепременно, обязательно повергнет, размечет и посрамит. Врагов, разумеется. Потом поднялся третий дукс, с выдающимися ушами, и понёс такую пургу, что я вообще перестал что-либо понимать и только старался не заснуть. Хвала Создателю и Леворукому, четвёртый дукс, седой и толстый, перешёл к делу и начал представлять генералов и адмиралов.       — Командующий армией вольного города Фельпа генералиссимус Титус Ванжи.       Выглядел генералиссимус важно и внушительно, но воплощал из себя анекдот из моей прошлой жизни о том, почему не бегают генералы. Рокэ до такого состояния себя и в семьдесят лет не запустит, я уверен.       — Вице-командующий генерал Просперо Фраки.       Этот был молод, хорош собой, одет в мундир чуть ли не роскошнее, чем у своего начальника, и поглядывал на Алву со странным выражением лица, будто… будто… Это что, местный Оскар Феншо? Вот не было печали!       — Вице-командующий генерал Массимо Варчеза.       Этого мы уже видели, и он был явно рад появлению Алвы.       — Вице-командующий генерал Луиджи Кротало.       С этим было непонятно. Бедолага выглядел так, будто все предыдущие генералы ночами спали, сбросив свои дела на него, и ему было ни до чего.       — Главный инженер господин Тиффано Гракка.       Не понял… Он что, гражданский, что без звания? Этот выглядел выспавшимся в противовес генералу.       — Главный артиллерист господин Коррадо Канцио.       Ещё один без звания? Ладно инженер, но артиллерист? Впрочем, нашему присутствию он был скорее рад, чем нет.       — Старший адмирал Барбаро Кимароза.       Ох. Адмирала стоило бы отправить в почётную отставку ещё лет десять, а то и двадцать назад. Из него только что песок не сыпался.       — Адмирал Фоккио Джильди.       Обветренный и хмурый, лет сорока или пятидесяти. А это не он ли был влюблён в девушку из врагов, которая погибла? Или это его сын был? Наверное, всё-таки сын — я помню, их там двое упоминалось, с фамилией Джильди, и возраст у адмирала уже не тот, чтобы влюбляться без памяти в мелькнувшее лицо.       — Адмирал Муцио Скварца.       Этот молод, моложе адмирала Джильди, и весел, несмотря на обстановку. Местная версия Вальдеса? Я не очень хорошо помню, что в книгах было про Фельп.        На Муцио перечисление закончилось, седой дукс с облегчением плюхнулся в кресло, и снова поднялся гран-дукс.       — Господа, — обратился он к своим военным, — мы должны поведать нашему гостю подробности постигшего нас несчастья.       Генералиссимус Титус важно кивнул, но подниматься не стал. Он был ещё старше тяжело отдувающегося седого дукса, так что это не удивляло.       — Будет говорить Фоккио Джильди.       Обветренный адмирал поднялся и подошёл к высокому столику, на котором на хвосте стояла ещё одна крылатая русалка. Это, видимо, был местный аналог трибуны.       — Нас разбили, — в отличие от дуксов, Джильди говорил по-военному просто и чётко, — иначе и быть не могло. Пятьдесят наших галер против почти сотни бордонских, не считая десятка галеасов. Не знаю, говорит ли это что-нибудь нашему гостю, ведь раньше он воевал на суше…       О. Очень изящно высказанное сомнение в компетентности Алвы. Не то чтобы моряк не имел такого права…       — Господин адмирал, — спокойно откликнулся на это Рокэ, — знаете ли вы, чем отличается мул от коня?       Джильди озадаченно воззрился на маршала, Рокэ хитро улыбнулся:       — Знаете, хоть вы и не кавалерист. А я знаю, чем отличается галера от галеаса.       Адмирал расхохотался:       — Что ж, тем лучше! Значит, вам не нужно объяснять, почему я сижу в бухте, а «павлины» и «дельфины» хозяйничают на берегу.       — Дельфины на берегу — это извращение. Адмирал, как по-вашему, деблокировать бухту извне можно?       — Ещё бы, сотня крабов им в… — Джильди осёкся и смущённо оглянулся на русалку. Может, для того её тут и поставили? — Только в нашем море парусным тяжко.       — Да, место для города вы выбрали странное, — согласился Рокэ. — Что ж, раз о море можно забыть, поговорим о суше. Что «дельфины» и «павлины» в количестве тридцати тысяч голов гуляют вокруг Фельпа, я знаю. Равно как и то, что они действуют по всем правилам военного искусства.       — Дорогой друг, — гран-дукс прижал руку к груди, — мы уверены, что осаждающая армия не намерена штурмовать город, так как этому противится сама природа, бывшая первым фортификатором Фельпа.       Красиво сказано, и ведь правда. Фельп стоит на прибрежном холме, весьма обрывистом, где не море — там зыбуны, где не зыбуны — там скалы, это уже объяснял по дороге Финелли. Штурмовать неудобно, другое дело — взять в кольцо и взять измором.       — О да, — подал голос генералиссимус, — командующий бордонами маршал Капрас полностью раскрыл свои намерения. Он хочет замкнуть кольцо осады и вынудить нас сдаться под угрозой голода, но у нас достаточно сил и припасов, чтобы дождаться прихода деблокирующей армии. Тем не менее, если мы позволим противнику перерезать Приморский тракт, наше положение станет… ммм… сложным. Это понимает и Капрас.       Странно было бы не понимать, что для успеха осады нужно перерезать основную (и единственную оставшуюся после блокады бухты) транспортную артерию. Да, стена, которой хвалился Финелли, хороша, но не против пушек. Пушки — они любую стену раздолбают, если дать им стрелять свободно.       — Будущей ночью мы улучшим наше положение, — продолжил генералиссимус. — На примыкающей к вражескому лагерю территории находится Паучий холм. Мы его захватим и установим на нём пушки, после чего сможем обстреливать вражеский лагерь и отвлечём осаждающих от защищающей тракт стены.       — Прошу простить мою неосведомлённость, — подал голос Алва, — почему этот холм носит столь неприятное название? Там водятся пауки или он формой напоминает паука?       — Киркореллы там водятся, — буркнул Варчеза.       — Да они здесь везде водятся, — уточнил адмирал Джильди, — брюхо с кулак и волосатые, как… моя жизнь!       — Будем надеяться, они осчастливят своим присутствием бордонский лагерь, — улыбнулся Алва. — Жаль, Капрас не взял на войну супругу. Женщины обычно не дружат с пауками.       — Киркореллы не совсем пауки, — уточнил кто-то из дуксов, — а что до жён бордонов… Капрас явился без супруги, а сестра дожа Гастаки не взяла на войну мужа. За неимением такового. Спросите при случае Джильди, кто потопил его галеру?       — Мне скрывать нечего, — огрызнулся адмирал, — дожиха и потопила. Дожили, бабы на корабле!       — Дама командует кораблём? — заломил бровь Алва. — Какая пошлость!       — На «Морской пантере» три десятка дам. Все офицерские должности прихватили…       — Чего только не бывает… — задумчиво протянул Алва. — Как я понимаю, вы намерены взять Паучий холм?       — Да, — заявил генералиссимус, — и мы возьмём его. Это упрочит наше положение.       — Я против, — как школьник на уроке, поднял руку главный инженер, — мы не успеем укрепить его и зря потеряем людей. Паучий обращён к осаждающим пологой стороной, а к городу — крутой. Даже захвати мы его, Капрас его отобьёт.       — Не согласен, — сверкнул красными от бессонницы глазами генерал Кротало. — Где сказано, что нельзя оборонять пологий склон? Нам нужно укрепить дух горожан. После разгрома на море многие усомнились в победе и не верят ни Дуксии, ни слугам города. Это дурной признак.       А сначала я подумал про него лучше. Единственное умное — про «дурной признак». Идиот! Взять холм «для галочки», спасибо, не в качестве победы к празднику! Тьфу! Миры меняются, люди остаются.       Генерал Фраки, этот местный Феншо, поднял руку, и генералиссимус важно кивнул.       — Я возьму Паучий, господа. Порукой тому моя репутация.       Феншо, как есть Феншо. И тоже на смерть людей тащит.       — Я хотел бы узнать мнение нашего гостя, — не сдавался инженер.       — Судя по тому, что здесь прозвучало, — пожал плечами Алва, — я не советовал бы атаковать. Конечно, если ваше предприятие увенчается успехом, граждане города обрадуются, но что будет, если оно провалится?       — Решение принято, но я удивлён, услышав такие слова от вас, господин маршал, — Фраки-Феншо зыркнул на Алву, лишний раз демонстрируя сходство с другим молодым генералом, точно так же рвавшимся в бой. Ну, этому расстрел не обещан.       Алва тонко улыбнулся.       — Когда мои советы перестанут удивлять, я подам в отставку. Удачной охоты на киркорелл, господа.