Идут лихие времена

      На серой воде Деормидского залива уютно расположилась бордонская эскадра: десяток здоровенных галеасов и несколько десятков галер. Располагались они там не первый день, но чувствовать себя как дома им оставалось недолго, ещё всего несколько часов.       Рокэ и сопутствующий выводок в лице Валме, меня и Герарда сидел на флагманском «ызарге». Для того, чтобы шипастых тварей самим различать, на кораблях имелись флаги с номерами и нарисованными ызаргами, наш был единицей. Выйдем в бой — его поднимут, а пока все ждали.       По серой воде поползла выкрашенная в серый «Справедливость». Если к наземным скоростям я ещё смог привыкнуть, то медленно и печально ползущий корабль заставлял вспомнить шутки про «смотреть, как растут деревья». Да на него медитировать можно было! А почему он, собственно, ползёт поперёк бухты?       — Предатели, подлые предатели! — взвыл над ухом адмирал Скварца.       Я присмотрелся и увидел, что на мачте брандера развевается серый флаг — кэртианский аналог белого. Это, кстати, мне пришлось долго и мучительно зазубривать отдельно, я настолько привык, что сдаются под белым флагом, что после возвращения памяти и истории со Старой галереей, которая нас сдружила, пришлось даже просить Арно, как наименее опасно любопытного, напоминать мне по любому случаю, какого цвета флаг сдачи на милость противника. Арно смеялся, но напоминал. На фоне остальных странностей унара Ричарда — эта была не самая серьёзная…       Алва лениво глянул на происходящее в зрительную трубу и посоветовал адмиралу:       — Муцио, утешьтесь тем, что в данном случае у нас совершенно чистая совесть. Мы дали заблудшим овцам шанс. Сдержи наши каторжные друзья слово, они получили бы не только свободу, но и золото. Увы, грешники предпочли броситься в объятия врагов своего отечества. Что ж, это их право и их выбор. Некоторые свое отечество терпеть не могут…       Муцио, который не был закалён регулярным общением с двуногой стихией, только что кругами по палубе не бегал.       — Не понимаю вашего проклятого спокойствия. Все летит к Леворукому, а Титус с Кимарозой нас со свету сживут. Если мы, разумеется, вернемся. О том, что «дельфины» узнают секрет Вейзеля, я молчу.       — Вейзель нас простит, а все тайное рано или поздно становится явным, — пожал плечами Алва, разве что трубкой не попыхивая за её неимением. — Любопытно, о чем сейчас думает бордонский адмирал.       — Что ему повезло, а мы с вами оказались слепее тапонов. Проклятье, как представлю себе рожу Кимарозы!       — Я б на вашем месте представил себе что-то более приятное. Возлюбленную там или розовую киркореллу, — посоветовал Алва. Оригинальные у монсеньора сравнения… — О, глядите-ка, причаливают, или как это у вас называется?       «Справедливость» и конвоирующие ее галеры уже добрались до флагманского галеаса. Брандер подпустили вплотную, чего бояться-то сдавшегося корабля? Я бы, может, и боялся бы, но это я когда-то насмотрелся и начитался про военных преступников и всяких хитрецов, маскирующихся хоть под сдающихся в плен, хоть под врачей, хоть под детей, хоть под кого. Поучительно, кстати, выглядел тот агент в фильме, который на тренировке пальнул по девочке в платьице из всего сомнительного вида окружения и объяснил предельно логично: а что она, собственно, тут делала?       Правда, мне с таким нужно быть осторожнее — не поймут-с. И самому не применять, чтобы не учить окружающих плохому раньше времени.       Пока я развлекал себя отвлечёнными раздумьями — произошло то, чего ждал Алва и что смутно помнил я по книгам. «Справедливость» таки взорвалась, забирая с собой не только флагман, но и две галеры сопровождения. Зрелище было эффектное, Алва удовлетворённо кивнул, и это всё, что должно было меня волновать. Абордаж был ещё впереди. Смерть… ну что — смерть. В Варасте было сложнее и страшнее.       Через некоторое время на нос нашего корабля спрыгнул Дерра-Пьяве.       — Арчини пошёл!       — Молодец, сейчас он их развернёт, — кивнул адмирал Скварца.       — Должно быть прелюбопытное зрелище, — прокомментировал Алва, поправляя повязанную на голову косынку.       Скварца несколько нервно улыбнулся и осторожно поинтересовался:       — Монсеньор, не лучше ли вам и вашим людям сойти на Монте-Остро?       Понятно, что на своём корабле да ещё и перед абордажем он не горел желанием видеть Особо Ценный Груз из не-моряков.       — Хуже, — отрезал Алва, который настроился на абордаж уже давно и нас готовил. — Впрочем… Ричард, Герард, Марсель — вы умеете плавать?       — Разумеется, монсеньор! — Жить на Волге и не уметь плавать — это как жить на севере и не уметь для морозов одеться. Жить будешь, но плохо и не факт что долго. Да и в новой жизни успел в Рассанну окунуться не раз и не два, пока мы в начале варастийской кампании всей армией вдоль неё топали. В Данар в Олларии, правда, не лез ни разу. Дурных нету — лезть в столичную реку в пределах столицы же, грязный будешь как чушка из болота.       — Да, монсеньор! — Герард радостно закивал. Вот о чём я не подумал! Надо было про это раньше спросить, а то оказалось бы сейчас, что не умеет, и что тогда?       — Разумеется. У меня нет никакого желания пугать здешних киркорелл, — пожал плечами Марсель.       — Отлично, мы остаёмся, — подытожил Алва.       — Но… — попытался ещё подобрать какие-то аргументы адмирал.       — Успокойтесь, Муцио, это не первый абордаж в моей жизни, — отмёл оставшиеся аргументы Алва.       — Разрубленный Змей! — Дерра-Пьяве аж подскочил и хлопнул восторженно себя по бедру. — Здорово вы нас надули! «Не моряк, не моряк…»       — Я и впрямь не моряк, — засмеялся Алва, — и понятия не имею, что делать с этими вашими галсами и узлами. Вот абордаж — это по мне!       — Прошу простить мое любопытство, — церемонно произнес Скварца, — где и с кем вы ходили?       — О, далеко от здешних мест, — Алва неопределенно махнул рукой, — и очень давно… «Каммориста»…       — «Императрикс»?! — выдохнул Дерра-Пьяве.       — Да, — кивнул Алва, — теньент Рубен Аррохадо к вашим услугам.       — Что б я лопнул! — невысокий капитан задыхался от восторга. — «Каммориста», раздери меня … на … к зубаньей бабушке!       Я эту историю помнил не очень хорошо. Что-то про линеал «Императрикс», который не могли поймать, и корабль, который пошёл, нашёл и, что важнее, выжил и победил. А то медведя в лесу найти половина проблемы…       — И вы молчали! — в голосе Муцио был укор.       — Мы с Альмейдой не афишировали мое присутствие, — Алва мечтательно-ностальгически улыбнулся, — соберано Алваро нас бы не понял. Потом, увы, мне стало не до моря, но я рад тряхнуть стариной.       — Разрубленный Змей! — Дерра-Пьяве разве что не плясал. — Человек с «Каммористы» на моем корабле! Ну, теперь удаче не отвертеться! Ох и зададим мы «дельфинам»!       — Вы б и без меня задали, — Алва вытащил из-за пояса фляжку, хлебнул и передал капитану. — За удачу и морского бога! Эномбрэдастрапэ!       — За удачу! — Дерра-Пьяве присосался к угощению, начав выглядеть еще счастливей, чем минуту назад.       — За удачу! — Скварца был, в отличие от капитана, серьёзен и немногословен, но отхлебнул из фляжки и передал дальше Марселю.       — За удачу! — не упустил момент будущий дипломат и передал фляжку дальше канониру из команды, который принял её двумя руками, как реликвию.       Понятно, к монсеньору фляжка вернётся пустая, но с ней весь корабль до тех пор обойдут.       — Пора, — сказал адмирал.       Капитан ликующе заорал; пополз по мачте и развернулся чёрный флаг с кривоногой волосатой змеёй и единицей; матросы бросились выбирать якорь, гребцы — на вёсла; грянули литавры. Наш корабль выполз из укрытия и медленно двинулся на развернувшихся к нам кормой бордонов. Плыли мы не особенно быстро, но лишнего времени перед боем не бывает, и по палубе забегали.       — Боцман!       — Здесь боцман!       — Быстрей!       Отбивающие такт литавры заухали чаще, вёсла в уключинах заворочались живее, раздался отвратительный скрежет.       «Ызарг», хоть и на мускульной тяге, но шёл как по ниточке, и бухта была не так уж велика. Расстояние между нами и разворачивающимся в обратную сторону врагом неуклонно сокращалось.       — Боцман, — ревел Дерра-Пьяве.       — Здесь боцман!       — Фитили запалить!       — Фитили горят!       — Готовьсь!       Канониры вцепились в лафеты палубных пушек, готовясь стрелять.       — Марсель, идёмте, — окликнул Алва напряжённо вглядывающегося Валме, — наше дело абордажное, на носу нам делать нечего.       Мы спустились в трюм. Тут тоже было не слишком свободно, но пока работали только гребцы — Герард вместе с юнгой метался между скамей с вёдрами и кружками, зачем-то со шпагой на перевязи, абордажники в ожидании вступления в бой обливали гребцов морской водой. Говорить было не о чём, звучал только скрип вёсел, удары задающих ритм литавр и крики:       — Весла — вниз! Весла — сушить! Весла — вниз! Весла — сушить!       Как известно, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Мы занимались одновременно и тем, и другим: корабль догонял, мы в трюме ждали. Я старался ни о чём не думать и себя не накручивать — от меня сейчас ничего не зависело, а идти в бой надо с холодной головой. Герард бегал, Алва и мы с Валме сидели рядком. По кожаной броне то и дело что-то било. Я начал дышать на счёт, чтобы лучше не думалось ни о чём.       На носу взвыла труба, я вздрогнул.       — Ложись! — проорал капитан.       — Сейчас как долбанём! — шепнул весело абордажник по соседству, плюхаясь на доски. Мы с Валме последовали примеру опытного человека.       — Правый! Весла вдоль! — рявкнул боцман. Гребцы согласно дернулись, прижимая весла к борту. Сверху вновь застучало — часто-часто, словно град, литавры вовсе взбесились. «Ызарг» вздрогнул, раздался жуткий хруст. Если б мы не лежали, точно бы повалились друг на друга!       Литавры смолкли. Я невольно покосился направо, чувствуя себя попавшим в ДТП. Никаких дыр не было, и даже вёсла ворочались в уключинах целые. Литавры снова загудели, мы поднялись с пола… палубы… нет, наверное, всё-таки пола.       Приглушенно рявкнули носовые орудия, запели дудки, весла сбились с ритма и надсадно заскрипели. Что, опять? Вроде нет. Мы снова сидели и ждали.       В какой момент начала появляться вода — я не понял. Заметил уже приметные лужи, когда пронёсшийся в очередной раз Герард поднял тучу брызг. Это вообще как, нормально? Алва сидел спокойно, никто не дёргался, по-прежнему отбивали ритм литавры, ворочали вёсла гребцы и ждали абордажники. Валме рядом вздохнул.       — Успокойтесь, Марсель, — Рокэ вынул пистолеты и принялся их осматривать, — эта посудина затонет ещё не сейчас.       А, тогда выдыхаем.       — Проверьте оружие, оно вам скоро понадобится, — небрежно бросает Алва, и мы с Валме тоже хватаемся за пистолеты.       Проверить, перезарядить… проклятая сырость! Но предлагать закрытый патрон не буду ни за что. Абордажники рядом тоже шуршат со своими мушкетами — а с саблями-то зачем, им что сделается? Взвыли трубы, бухает сдвоенный залп, вместе привычных уханий по нервам стучит барабанная дробь. Если морские музыканты сформировались в таких условиях, то меня таки совершенно не удивляет история про оркестр на «Титанике», игравший до последнего…       Гребцы разом опустили весла, тормозя корабль. «Ызарг» резко тряхнуло, какой-то абордажник с руганью впечатался лбом в затылок не оставшегося в долгу соседа. Трижды свистнула боцманская дудка, гребцы вздернули вальки повыше и торопливо полезли под ними, перекидывая ноги через скамьи. Кто-то получил вальком по ребрам или сапогом по ноге и от всей души помянул Леворукого и целое стадо всевозможных тварей, но в целом всё было быстро и слаженно. Не прошло и минуты, как все сидели на прежних местах, только задом наперед.       Снова надсадно заскрипели весла. Не разворачиваясь, «ызарг» ринулся кормой вперед. Наверное, только гребные корабли на подобное и способны, современные мне точно не могли задом наперёд плавать… А у противника — парусные! Зазвенел доселе молчавший корабельный колокол, и тут же раздался капитанский рев.       — Крючья, — взвыл Дерра-Пьяве, — крючья, сотню крабов вам в задницу!       Откуда-то вынырнул Муцио, на груди адмирала красовалась узорчатая кираса, голову венчал шлем. Рокэ в одной черной рубахе рядом с фельпцем выглядел беззащитным. Скварца озабоченно нахмурился.       — Вы не должны рисковать собой!       — В самом деле, — не выдержал Валме, — нельзя же так!       — Монсеньор, — тоскливо протянул и я, уже зная, как далеко нас всех пошлёт Алва, — может, всё-таки какую броню наденете?       — Ничего со мной не случится, — буркнул Рокэ, осматривая сначала одну широкую и короткую саблю, затем вторую. — Марсель, мой вам совет: подвяжите волосы.       Растерявшийся Валме последовал совету, у меня волосы были уже подвязаны по примеру Рокэ, но сбить с толку Муцио Алве не удалось.       — Рокэ, если вы погибнете…       — Что ж, — сверкнул на него глазами Алва, — значит, я ещё и это могу!       Я только вздохнул. Алву было не переделать. Скварца тоже не нашёлся с ответом. Весла заворочались ещё быстрее.       — Ну, Марсель, Ричард, — предупредил Ворон, опускаясь на колено и хватаясь за какую-то веревку, — держитесь!       — Именно, — согласился Скварца и пояснил: — Галера. «Морская роза».       Я поспешно последовал примеру Рокэ, хватаясь за подвернувшуюся банку. Справа раздался уже знакомый треск — вёсла невезучей галеры попали под «ызарг». Нас несколько раз тряхнуло, и корабль замер. Умотавшиеся гребцы попадали где сидели, а наша абордажная толпа во главе с Рокэ и Муцио рванулась к правому борту. Адмирал рявкнул что-то, часть абордажников кинулась крутить какие-то штуки. Рамы с натянутыми шкурами вылетели наружу, открывая доступ к воздуху и свету, я поспешно зажмурился и пару раз моргнул, стараясь переключиться на новый режим, но почти тут же получил толчок в спину.       — За мной! — заорал кто-то впереди. Я предпочёл считать, что это был Рокэ.       Абордажники поволокли свои лестницы, одну из таких сунули мне в руки, мол, помогай тащить. Я помог доволочь её до борта, но дальше кинулся за Рокэ, который уже лез по одной из верёвок. Ох, ёлки зелёные! А вот по канату-то лазить я и не умею! Вцепился покрепче и попытался повторить движения тех, кто лез наискосок от меня, даже как-то бордонские сабли не очень уже пугали. До сабель ещё добраться надо! Скалолазание было немного другим… и корабль шатается… Не водоплавающие звери кабаны, и не морские! Багира, я лезу… Монсеньор, я лезу! Вот в чём надо было тренироваться!       Показалось, что лез вечность, но вечность оказалась короткой, уж точно меньше, чем когда-то на скалах в Варасте, перевалился через борт. Главное, вниз не грохнуться.       Алва идёт впереди, и я цепляюсь за это — я должен идти за Алвой. Хочу многозарядные пистолеты. Не хочу. Тогда у врага они тоже будут. Стреляю, с левой, меняю пистолет, отмахиваюсь саблей в правой. Все орут. Кажется, я тоже ору. Алва машет двумя саблями, как в игре компьютерной, только тут полоски здоровья нет. Уровень сложности «Кошмар», один пропущенный удар — смерть. Один нанесённый удар — как повезёт. Стреляю. Где Герард? Герард не без головы, не потеряется. Кровищи как в шутере, только ещё и отрубленные руки. И головы. И кишки. Снова стреляю, но заряжал не я.       Мелькнул Валме, второй пистолет разряжаю поверх его плеча в чью-то чужую рожу. Только не перепутать. Не перепутать. Сейчас мундиры на бордонах. Хорошо быть высоким — врага видно сверху. Плохо быть высоким — враг тебя тоже видит. Если ты можешь достать противника — противник может достать тебя. Сабля тяжёлая. Или не очень. Где Алва — там победа. Не споткнуться, а то свои затопчут. Удар, тычок, удар, стреляю. Алва идёт впереди, как ловушка. Ну та, из старой игры. Ну где лезвия крутятся и под них попадать нельзя. Только ловушка за тобой не бегала. У них своего Алвы нет — нам везёт. Снова стреляю. Ночь в Крыму — всё в дыму. Корма точно в дыму. Стреляю. Наш кто-то кидает гранату, хорошо, что вниз. На какое расстояние бьёт пехотная граната? Ещё раз стреляю. Кто врал, что Валме трус? Это он от трусости так вперёд лезет, не иначе. И в нас тоже стреляют. Бордон впереди мушкетёров строит и стреляет. Или это не мушкетёры? Но если из мушкетов палят, то мушкетёры? Наши падают. Алва стоит. И я стою. И Валме мелькнул — стоит.       Ещё один «ызарг» подошёл, с шестёркой. Подмога! Плечо щиплет. И лоб чешется. Удар, удар, стрелять не из чего, обидно. Хорошо, что бордоны в мундирах, а наши полуголые, а то в дыму перепутать можно. Почему столько дыма? Галера горит? Нет, тогда бы Алва ушёл. Алва идёт вперёд, а вокруг падают. Вот, его точно пуля боится и штык не берёт. И сабля не берёт. Бью кого-то в мундире, раз в мундире — не наш. И кровь. Только не упасть. Скользко. И пол качается. И края у пола где ни попадя. Хочу на землю, там краёв под ногами обычно нет, а я чуть чужим гребцам на головы не… Не. Алву попытались сбить с ног, прыгает лучше любой кошки. Ага, и ножом в него тоже промахиваются. О! Алва дошёл до бордона, который мушкетёров строил. Точно тот, нагрудник приметный. Разговаривают. Вокруг и наши, и бордоны опускают оружие. Пытаюсь подойти ближе. Герард, ты откуда выскочил? Алва кидает ему свои сабли, Герард подхватывает и отдаёт ему шпагу… Свою? Или она изначально была не его? Если бы Герард между скамейками с двумя шпагами бегал, я бы запомнил. Технически оруженосец я, но монсеньору виднее. Мне он тем более тоже дал, хоть и не шпагу.       Значит, дуэль. У Алвы его шпага, у бордона шпага и длинный кинжал. Был бы пистолет — был бы шанс, а так… Смотрю, пытаясь отдышаться. Можно подумать, я тут зайцев гонял, так пот льёт. Рукав тоже мокрый, но всё равно утираюсь рукавом. Рукав ещё и в крови. М-да.       Бой начинается. Алва зачем-то прижимает противника к толпе. Ну то есть как «зачем-то» — лишает места на манёвры, уж столько я соображаю. Вообще, конечно, странно, что бордон согласился на этот бой, но нам же лучше. Алва последовательно прижимает противника к толпе, а тот только отскакивает. Кажется, монсеньор его куда-то гонит. А, понял. Монсеньор загоняет противника на тот помост, который у галеры «верхний позвоночник». Длинный, через всю галеру, но узкий. Есть, конечно, у этого помоста название специальное, есть, но я его не помню. Мастер Уголино, разумеется, нам его говорил, но толку-то, не водоплавающий я зверь, максимум болотный кабан. Алва наступает, бордон пятится, пятится — с помоста никуда не увернёшься толком. А там уже и мачта за спиной оказалась, одна из. Алва бы и этим воспользовался, только Алва бы в такой ситуации не оказался. Бордон дёргается было, но раньше надо было соображать. Алва наносит удар — монсеньор, кааак?! Шпага пробивает нагрудник, да, кожаный, но не бумажный же?!       Алва выдёргивает шпагу из тела, несомненно и гарантированно мёртвый бордон сползает по мачте на палубу. Алва с усмешкой поднимает шпагу побеждённого и ломает через колено. И шпага у него была так себе…       — Леворукий! — истерично заорал какой-то бордон, поднимая руки. — Я сдаюсь! Сдаюсь!       Он стал первым, но не последним, остальные тоже начали бросать оружие и поднимать руки. Ну не то чтобы я их не понимал, был бы я на другой стороне — точно не последним бы оказался.       Монсеньор умеет произвести впечатление, да. Я подошёл к Алве, который отдал снова шпагу Герарду. Монсеньор глянул на меня и хмыкнул.       — Ричард, вы купались в крови врагов? Флаг не потеряли?       — Это было бы затруднительно, монсеньор, — честно ответил я и вытащил из-за пазухи чёрную ткань. Удачный цвет, если на него и попала кровь — заметно не будет.       — Отлично, меняйте, — мотнул головой Алва и отошёл.       Теньент из наших, в смысле из фельпцев, подошёл помочь сухопутному кабану в моём лице снять знамя с дельфином и розой и поменять его на полотнище с ызаргом. Кривоногая волосатая змея, подёргиваясь, поползла наверх. Как только новый флаг упёрся в навершие, я оглянулся по сторонам. Дым развеиваться не спешил и что происходило в бухте — было не очень понятно.       С другой стороны — ну увидел бы я что-нибудь. И?По сухопутным вопросам нас ещё как-то гоняли в Лаик, да и потом в Варасте была возможность нахвататься, а по морским – это если бы только тут Альберто бы был с Паоло… Эх, Паоло, тебе б сюда!       Но головой по сторонам я крутил старательно. Флаг мы подняли, обозначив, что галера захвачена, значит, к нам сейчас кто-нибудь должен направиться. Из врагов то есть, наши сейчас делом заняты, да и нам помощь уже ни к чему, раз флаг подняли – справились. А где, кстати, Марсель? Герард только что был здесь…       Марсель обнаружился у борта, вернее, двигающимся к борту. Я глянул дальше в том же направлении: о, галеас вынырнул из дыма. К нам? Не к нам? Движется вроде как в нашем направлении, но скорости тут невелики, а вот инерция ещё какая. Впрочем, спустя некоторое время из дыма вынырнули и нацелившиеся на галеас «ызарги», «Двойка» и «Восьмёрка». Марсель что-то заорал, когда галеас начал разворачиваться к новым противникам. Видимо, сначала всё-таки на нас нацеливался…       – Флагман, – заорал какой-то из наших, – утонуть мне в нужнике, флагман!       Ээээ…       – Новый, – уточнил разумно Муцио Скварца, – это «Сердце волн» Ватрахоса.       Где-то на борту здоровенного корабля, раза в четыре крупнее захваченной только что галеры, раздался взрыв. Затем второй. Канониры «Двойки» не спали, следующее ядро впечаталось в носовой таран «Сердца волн», переломив его посередине. Золочёные дельфины, украшавшие (зачем??) таран, булькнули в море. К стрельбе присоединились и канониры наших «Единицы» и «Шестёрки», треснула какая-то из мачт галеаса, что-то загорелось, но быстро потухло.       – Вот ведь «дельфин» тупоносый! – припечатал невысокий Дерра-Пьяве.       – Я бы сказал, что «безносый», – поддержал разговор Муцио, – что является последствием его опрометчивости.       – А не таскайся по борделям, не останешься без носа, – назидательным тоном поддержал Дерра-Пьяве.       Ну, всё понятно, с кораблей перешли на бордели, сейчас перейдут на баб… Это в смысле мы всё? Или ещё будем драться? Зазвучал голос Алвы и я тут же навострил уши снова.       – …столь же глупо, как не бояться и спать со всеми, кто подвернётся, – и, резко сменив интонации, – мне не нравится «Восьмёрка», господа, а вам?       Я присмотрелся к «ызаргам». Даже без флагов стало понятно, что имел в виду монсеньор – один кораблик бодро крутился вокруг противника, а вот второй двигался не намного быстрее галеаса. Что у них?       – У них там воды по пояс, – ответил на мой невысказанный вопрос Рангони.       Капитан галеаса тоже всё прекрасно разглядел и начал разворачиваться к уязвимому противнику. «Восьмёрка» двинулась назад, но корма (или это наоборот – нос?) у «ызарга» изрядно просела. Подбили?       – Господа, – внёс деловое предложение Алва, – а не ударить ли нам безносого «дельфина» сзади? Если, конечно, удастся расцепиться…       Господа с внесённым предложением молча согласились и стартанули в разные стороны со свистом. Муцио помчался на нос галеры, Рангони с Дерра-Пьяве разбежались по своим кораблям. По всей галере зазвучали свистки и дудки, забегали люди. На гребной палубе гребцы с «ызаргов» и часть пленных возились с вёслами, расковывали мёртвых гребцов, сбрасывали за борт трупы, цепи и обломки. Места убитых рабов занимали фельпские моряки, абордажники деловито осматривали оружие, Дерра-Пьяве матерно требовал живее стаскивать «ызаргов» «с бордонской бабы».       Я меланхолично покосился в сторону берега. Если вылечу за борт – главное, чтобы обломком или осколком не прилетело, намеренно тут не стреляют пока, не те времена и не то оружие, а шальная пуля на такое расстояние не полетит. Отгрести поскорее от корабля и плюхать потихоньку с каким-нибудь обломком в обнимку в сторону берега. Ветра нет, волнение, считай, нулевое, водичка тёплая – поплыву как в бассейне.       Марсель тоже покосился в ту сторону и одёрнул испачканный чёрт-те чем (отнюдь не только кровью) мундир. Спокойно ожидающий Алва уточнил у него:       – Вам понравился абордаж?       – Всё было очень мило, только тесновато, – вздёрнул подбородок Валме.       – Вам наступали на ноги? – чуть улыбнулся Алва. – Сочувствую. Сейчас будет легче. Галеас шире галеры, верхняя палуба свободна, вам будет где разгуляться. Правда, и защитников больше раза в два-три, но у каждой розы есть свои шипы…       Алва снова посмотрел на галеас и обернулся уже ко мне:       – А вы что думаете, Ричард?       – По поводу галеаса или по поводу борделей? – уточнил я. Потому что на самом деле особо высказать мне было нечего по обоим поводам.       – Хороший настрой, – хмыкнул Алва. – Вот по поводу галеаса что думаете?       Я честно подумал, что надо перезарядить пистолеты, что надо бы успеть туда до того, как «Восьмёрка» совсем потонет, но для этого надо сначала бы расцепить галеру с «ызаргами», и озвучил уже третью мысль:       – Главное, чтобы сейчас расцепить корабли удалось. А то неудобно будет с балконом плавать – рыбы засмеют…       Алва засмеялся, Валме несколько удивлённо глянул на меня и тоже усмехнулся. Я взялся перезаряжать пистолеты, Марсель тоже взялся за свои. Что-то где-то скрипнуло, ухнуло, булькнуло, галера дрогнула, заскрипели вёсла. Похоже, расцепиться всё-таки удалось. Галера медленно набирала скорость, благо тут было недалеко. Галеас тем временем сосредоточился на «Восьмёрке», явно намереваясь избавиться хотя бы от одного врага.       – Развалится, – мрачно предрёк Муцио, подошедший снова к нам. Мы с Валме уставились на него, и он пояснил для сухопутных: – Ватрахос пытается раздавить «Восьмёрку», и это сработает. Если не сразу, то когда после удара галеас даст задний ход.       «Ызарг» и правда уже явно тонул, но его капитан не собирался сдаваться. Когда сломанный таран уже почти накрыл умирающий кораблик, вверх взметнулось неимоверное количество кошек, цепей, якорей, намертво связывающих галеас с добычей. Настолько намертво, что вес тонущего «ызарга» оттянул вниз нос галеаса, заставив тяжёлый корабль некрасиво задрать корму. «Сердце волн» пыталось выдраться из захвата, но попытка дать задний ход ничем не помогала. Разумеется, о том, чтобы развернуться к нам, и речи не могло идти.       – Раком встал! – приложил Дерра-Пьяве.       – Фи, Ланцо, – картинно выпятил губу Скварца и тут же заорал: – Держись!       Я тут же схватился за борт, от которого не успел далеко отойти. Только не в воду! Размолотит вмиг! На абордаже хоть просто пристрелят или зарубят…       Таран нашей галеры с душераздирающим хрустом врезался в корму галеаса, попутно в хлам разнеся ему руль. Впереди орали и стреляли: абордаж уже начался. Вперёд выскочило человек десять с пращами, на корму галеаса полетели гранаты. Грохнуло, повалил чёрный дым – подпалило что-то смолёное. Глаза почему-то защипало, хотя вроде ничего всерьёз не горело и каким-нибудь ацетоном или нитрокраской не воняло. Свистнули и застучали кошки, и я увидел уже лезущего по канату Алву. Блин! Торможу!!       Ничего удивительного, что Валме уже вперёд меня по канату лезет. И мне пора!       Галеас, зараза, выше! Болтает сильнее! Лезу, лезу, лезу… Правильно, что вперёд не полез, путался бы под ногами и мешал! Залез. Впереди знакомый боцман, с «Единицы», кому-то машет курткой. Свист ядра, треск: мачта!       – Уроды! Мало им! – орёт кто-то над ухом.       У обломанной мачты строятся бордоны. Алва где-то впереди, не вижу. Валме вижу, он тоже впереди. Несёт пороховую гарь – э, дыма тут больше, так и народу больше. Воет над ухом дудка – вперёд! Удар, удар, удар, выстрел. Мелькает Алва. Блестит шлем Скварцы. Мясорубка. Не споткнуться, только не споткнуться и не оступиться. Только не споткнуться. А на палубе трупы. Свои, чужие. Не споткнуться. Всё кувырком, все вперемежку. Снова Алва – к нему уже просто не суются. Ничего, он себе врага найдёт. Кровью пахнет. Крови много. Удар, удар. С каким-то нашим стою удачно. Ну то есть иду. Совпадаем по ритму. Прикрываем. Я как будто даже уже привык. Мясорубка. Кровь. Лучше уж порох. Бордоны будто вдруг меньше давят.       – «Восьмые»! – орёт кто-то. – Влезли наконец, кошачьи дети! Ура!       Ура. Кто-то что-то орёт про весну. Нет, поёт. Во, блин, даёт!       – «Двойка» с нами! – орут в районе «весны». А «Двойка» же вроде ни с кем не дралась? Свежие бойцы. Вон как орут, мартовские коты обзавидуются. Э, да там не только абордажники лезут! Бордоны уже явно гнутся. Удар, э, а у меня ещё пистолет не потрачен один… Вопит сигнальный рожок. Бордоны собираются в кучу, ну и отлично, нам же лучше.       – В сторону!.. – о, Дерра-Пьяве, он так матерится. Отскакиваю к борту. Оппа! А тут на корме рабочие картечницы! А у картечниц опытные бойцы, которые дождались и пальнули по бордонам, так удачно скучковавшимся. О, и гранаты не у всех потрачены. У «Двойки», надо понимать, не потрачены… были. Хорошо загремело!       И всё. Тихо. Что, всё? Совсем всё? От поредевшей толпы у мачты отходит коренастый моряк и идёт в нашем направлении. Сдаётся?       – Господа! Вверенный мне корабль сдаётся. Кому я должен вручить шпагу?       Ага, угадал. О, Муцио Скварца! Живой… но не целый. Голова обвязана, кровь на рукаве… И шлем где-то потерял. Пошли переговоры.       – С кем имею честь?       – Капитан Ватрахос. После гибели адмирала Пасадакиса принял командование эскадрой.       – Адмирал Муцио Скварца.       – Я польщён тем, что пленён столь достойным воином и моряком, – Ватрахос кланяется, протягивает шпагу. – Надеюсь, мне и моим людям будет позволено внести выкуп.       – Это решат отцы города Фельпа, – честно отвечает ему Скварца, – но поскольку вы являетесь моими пленными, я сделаю всё, чтобы к вам отнеслись справедливо. Соизвольте отдать приказ другим кораблям прекратить сопротивление…       – Да вроде больше уже и некому, – буркнул кто-то у меня под ухом.       Я повернулся к морю, борт под боком… а вроде и правда некому. Вон «ызарги» раскиданы по бухте, лениво гребут без конкретной цели… Вон ещё какой-то галеас вдалеке… тонет, медленно и печально, но явно. И правда всё. А ещё и не стемнело.       Где там Алва?       Алва должен быть вместе с остальными старшими офицерами, и мне туда пора. Герард и Марсель сами найдутся… надеюсь. Я пошёл вдоль борта и чуть не столкнулся как раз с Марселем – он стоял у борта, как я пару минут назад, и смотрел на воду. Я немного подождал и окликнул:       – Марсель?       Марсель вздрогнул, отвёл взгляд от воды, заморгал, будто разбуженный. Надо думать, отчасти это так и было – он явно отключился.       – Вы в порядке? – уточнил я.       Марсель тряхнул головой, потёр лицо и кивнул:       – Полагаю, да. А вы как себя чувствуете?       – Да тоже вроде не пострадал, – пожал плечами я, – повезло.       Марсель как-то странно посмотрел, но логично предложил:       – Думаю, нам пора вернуться к Первому маршалу.       Мы вместе направились к группе старших офицеров. Муцио сидел на бочонке, закусив губу, а Рокэ что-то делал с его окровавленным плечом. Я подумал, не стоит ли пройти какие-нибудь курсы по оказанию первой помощи, но почти сразу сообразил, что по этим временам вся «первая помощь» будет заключаться в очистке раны и перевязке. Ещё возможно наложение тугой повязки при сильном кровотечении и шины из подручных материалов при переломе или подозрении на перелом. Всё! А уж это я как-нибудь смогу и без дополнительного обучения.       – Поздравляю с боевым крещением, капитан, – прохрипел отвлёкшийся на Валме и меня Муцио и тут же снова скривился: – Ой, Рокэ, Леворукий вас побери…       – Всему своё время, – отбил Рокэ, не задумываясь, полил на рану каким-то высокоградусным алкоголем и тут же рыкнул: – Джузеппе, ваш платок, живо!       Капитан Рангони сдёрнул шейный платок и протянул Рокэ:       – Право, даже жаль, что я целёхонек. А вы, сударь, отменный лекарь.       Рокэ уже ничего не ответил, опять сосредоточившись на ране. Я чуть отодвинулся, чтобы не пялиться под руку. Над кораблём пронеслась белая чайка, выглядевшая ещё белее на фоне закопчённого корабля. Моряк рядом осенил себя знаком – да, тут тоже моряки верят, что души павших вселяются в чаек.       – Поэтому так берегут моряки белых чаек – ведь в чаек вселяются души погибших друзей… – пробормотал я.       – Сонет? – уточнил тоже чуть отодвинувшийся Марсель. – Вы бы вытерли лицо.       – Песня, – честно ответил я. – Целиком сейчас не вспомню. Что, я так перемазался?       – Как в историях про дикарей, раскрашивающих лица кровью врагов, – заверил меня Марсель, – только без узоров.       – М-да, это в бою сойдёт, а теперь надо бы умыться, – прикинул я.       Кровь уже успела подсохнуть, значит, надо намочить рукав… или что-нибудь… и уже этим мокрым чем-нибудь утереться. Кажется, на палубе корабля должны быть бочонки с водой на всякий случай, не с борта же нырять. Я огляделся в поисках. Хм, может быть, как раз на таком бочонке и сидит Муцио? Тогда надо выглядывать что-то похожее. Я покрутил головой по сторонам. В нескольких шагах у этого же борта обнаружилось что-то с ковшиком на цепочке. Как удачно!       – Что-то ищете? – несколько недоумённо уточнил Марсель.       – Уже нашёл, – ткнул я в бочонок, – я надеюсь, что там будет вода. А то как-то вниз с борта за водой спускаться неохота. Сейчас намочу тот рукав, что почище…       Марсель закатил глаза и сообщил:       – Вот на этот случай, а так же многие другие, многоуважаемый герцог, следует носить с собой платок!       И извлёк названный предмет откуда-то из внутреннего кармана. Чистый платок.       – Марсель, каааак? – только и смог сказать я. Посмотрел на платок, оглянулся на разгром вокруг, снова на платок, качнул головой: – Марсель… Вот только вы, видит Создатель… Только вы могли не только принести платок на первый свой абордаж, но и сохранить его в приличном виде!       Валме ухмыльнулся, помахал платком:       – Так что, герцог? Воспользуетесь?       – Благодарю, – попытался изобразить я нечто вроде преувеличенного раскланивания и взял платок.       В бочонке действительно была вода. Я слегка полил на платок, смочил, полил ещё немного – разумеется, пить эту воду лично я бы не рискнул, мало ли что туда в процессе боя насыпалось, но, во-первых, кого-то могла жажда мучить достаточно, чтобы согласиться и на такую воду, во-вторых, умыться точно хотел не только я. Решив, что платок достаточно мокрый, я начал протирать лицо снизу вверх. Подбородок, щёки, нос…       Не заорал я только потому, что дыхание перехватило. Больно-то как! Аж в глазах потемнело!       – Ричард? Ричард!       – Ш-ш-што? – кое-как выдавил я.       – А кровь, похоже, всё-таки ваша, – странным тоном сказал Валме. – Давайте-ка вдоль борта к Алве.       – А… ага, – сглотнул я. Казалось, голова справа аж горит. И гудит. И ноет. И всё сразу и вместе.       Я осторожно пополз вдоль борта в обратном направлении. Монсеньор что-то там ещё делал с Муцио, поэтому я, немного подумав, решил сесть у борта. А то сейчас поплохеет, шатнусь, упаду  и буль-буль.       – Какая прелесть, – почти сразу слышу я. – Валме, что у вас тут успело случиться?       – Похоже, Ричард всё-таки был ранен, причём в голову, – откликается Валме у меня над головой. – Он решил умыться и… и вот, видите.       – Да уж вижу, что у меня очередь из болящих, – хмыкает Алва. – Муцио, с вами я почти закончил. Ричард, вы как там?       – Уже не уверен...       Только что ж всё было хорошо… Умылся, называется. Чайки орут.  Галеас качается. Голова болит. Сижу с закрытыми глазами. Рядом шур-шур кто-то… Офицеры, да. Только не скулить – не поймут. Попробовать подышать на счёт… Вот ведь только что не болело!       – Вот и всё, – раздаётся в стороне. – Ричард, сидите где сидите, сам подойду.       Шаги приближаются.       – Виконт, это что?       – Платок. Ричард его намочил, чтобы умыться. Смыл часть крови, а потом…       – А потом зацепил рану, понятно. Удачно получилось.       Да, пожалуй… на ровной палубе, рядом с Алвой…       – Удачно? – в голосе слышно изумление.       – Конечно, удачно. Представляете, стоял бы он неустойчиво или вообще по канату бы лез…       Тогда бы всё. Митькой звали.       – Так… Ричард, поднимите голову.       Поднимаю, не открывая глаза.       – Ланцо… да, спасибо. Так, Ричард, отдайте платок, мне он сейчас пригодится больше.       Разжимаю пальцы, платок забирают. По лицу проводят мокрым. А, платок.       – Так… Ага, вижу. Ричард, терпите и не дёргайтесь.       Запах алкоголя. Так, понятно… Уй, как жжётся! Ай, больно! Ыыыы…       Уже даже не волнует, что чайки орут и галеас качается.       – Отлично. А всё и не так страшно, раны на голове всегда сильно кровят. Считай, царапина. Шрам останется, не без того, ну так юные эрэа любят повосхищаться шрамами.       Голову обматывают. То ли плацебо, то ли и правда меньше болит.       – Всё. Сидите пока, на берегу нормально перевяжут.       – Спасибо, монсеньор, – вроде и не орал, а горло дерёт.       – Ещё и орден получите, – хмыкает Алва.       – За царапину? Чего тут орден, я согласен на медаль…       – Раз шутите, то приходите в себя. Валме, как будем пересаживаться на «Влюблённую акулу», помогите теньенту не улететь за борт. Вы же вроде целы?       – Да вроде цел, – откликается Марсель.       – Вот и отлично.       Ждём…       К моменту смены транспорта я уже немного пришёл в себя. Валме меня подстраховал, но пересаживались на галеру Джильди мы уже спокойно, да и не я один был ранен. Солнце коснулось горизонта, сигнальщики протрубили «отдых», галера двигалась к городу.       Марсель тоже умылся – Герард притащил какое-то полотенце (откуда только взял?). Он тоже не был ранен (хорошо), но устал, как и все. Мы сидели рядом, Марсель нашёл какой-то бочонок, я предпочёл более надёжную и ровную палубу.       – Вас ждёт Монсеньор, – объявил Герард, – он в адмиральской каюте.       – Иду, – вздохнул Валме, поднимаясь с бочонка.       – Идём, – уточнил я, кое-как поднимаясь с палубы.       Вот вроде и идти три шага, а уже же расслабились…       – Где вас носит? – Алва был таким же уставшим, только, видимо, успел переодеться и сунуть голову в воду – волосы были мокрыми, а одет он был только в простые штаны с рубахой, да на шее что-то болталось. Джильди-старший и Скварца выглядели примерно так же, только на Муцио были ещё и повязки на плече и голове.       Нам с виконтом протянули кружки. Кажется, это было красное вино, разбавленное водой – почти лимонад, пусть и с небольшим градусом. Мы с Валме потягивали «лимонад» и слушали продолжающийся разговор. Победа была полной и оглушительной, среди потерь Фельпа быти только одиннадцать «ызаргов» (из которых пять брандеров) и четыре галеры. Зато бордоны лишились всех галеасов и двух третей галер. Удрать смогло из всего флота семнадцать галер, а четыре галеаса и двадцать галер и вовсе захватили (надо полагать, теперь они пополнят флот славного города Фельпа). Бухта деблокирована, Альмейде делать нечего, сухопутные войска сдадутся сами…       – …Завтра я выпью с вами за победу, а послезавтра попрощаюсь с дуксами, – подытожил Алва. – Мы возвращаемся в Олларию, а Капрас пусть ждёт талигойскую армию. Должен же Савиньяк получить хоть какое-то удовольствие.       Послезавтра? Ну, надеюсь, обратно мы не будем нестись так, как сюда неслись? А то я не уверен, как себя будет вести моя голова.       – Вы с ума сошли, – отодвинул стакан Муцио, – это невозможно…       – В самом деле, Рокэ, – поддержал его и Джильди, – нельзя же так…       – Задержитесь хотя бы до Андий, – взволнованно попросил Муцио, – Люди обидятся, если вы уедете, и потом… Пока вы здесь, мы хотели бы потолковать с дуксами и генералиссимусом по душам и рассчитываем на вашу помощь.       Это они что, хотя Ворона втянуть в свои внутренние разборки? Вот не было у бабы забот, купила баба порося! А я и сделать ничего не могу…       – Вы просто обязаны остаться, – Фоккио положил руку на плечо Алвы, – иначе вы увезёте с собой нашу удачу, а весной она нам снова понадобится.       – Хорошо, – коротко кивнул Алва, – мы задержимся до Андий и хватит об этом.       Ладно, я успею выздороветь.       – Надо решать с пленными, – напомнил Скварца. – Бросим жребий или у кого-то есть предпочтения?       – Полагаю, Фоккио хочет неповторимую Зою? – предположил Алва. Джильди отчего-то аж побагровел, и Алва уточнил: – Я далёк от того, чтоб подозревать вас в нечестивых намерениях насчёт этой дамы.       – Да, я прошу старших офицеров «Пантеры», – кивнул Джильди.       Интересно, есть ли среди них та девушка, ну, в которую влюблён его сын? И непонятно, что лучше  – если есть или если нет… Голова снова начала гудеть, то ли от усталости, то ли от раны, то ли от вина.       – И пусть Кимароза с Титусом лопнут со злости, – кивнул Муцио. – И насчёт каторжников тоже. Они им, видите ли, не верили, а бедняги сделали больше, чем от них ждали… Вечная память!..       Рокэ криво усмехнулся, и начал рассказывать, что там было с каторжниками. Я подпирал стенку и старался не отрубиться.       – …тех девиц с «Пантеры», от которых пауканы не шарахаются.       Я заморгал. Что я пропустил?       – Почему бы и нет, – кивнул Алва, – под ответственность моих офицера для особых поручений и оруженосца. И если ваш сын не против. Где он, кстати?       – С абордажниками, – махнул рукой адмирал. – У них там свои праздники. Паршивцу не нравится быть адмиральским сынком.       Да уж. Сделаешь хорошо – «ну от него ожидалось». Накосячишь – «ну вот, надеется на родительскую славу».       – Мне тоже не нравилось, – признался Муцио. – А вам, сударь, нравилось быть сыном Первого маршала?       – Не очень, – признался Рокэ, – но я утешался тем, что бывает и хуже и я хотя бы не сын короля.