Позволь мне любить тебя

— Чимин, ты хоть раз в жизни ездил на лошади, или нет? — со смешком спросил Аён у донельзя смущенного омеги, подсаживая его в седло. — Да не бойся, если будешь держаться ногами за бока, то не упадёшь. — Нет, я… Не было такого, — негромко ответил Чимин, ощущая, что его щеки опять покраснели. Ему было одновременно и приятно принимать заботу, и в тоже время и неловко от столь пристального внимания со стороны привлекательного альфы. — Тогда придётся пойти на крайние меры, — герцог легко вспрыгнул на спокойно стоящую лошадь. Та только пошевелила ушами. Омега сжал рукава своей рубахи ещё сильнее — он не знал, куда деваться от своей неловкости. — На первый раз я тебе немного помогу держаться в седле, чтобы тебе не было страшно, — альфа практически прошептал на ухо Чимину, которому только и оставалось кивнуть. — Ты не против?.. — Аён одной рукой взял поводья, а второй слегка сжал талию омеги. — Вы уверены?.. — несмело спросил Чимин, озираясь по сторонам. Во дворе дома герцога практически никого не было, только дворецкий, но все равно его присутствие немного напрягало и так смешавшегося омежку. — А что такое? — заботливо наклонился к нему альфа. — Люди увидят… — Не переживай об этом, прошу тебя. Мы поедем поместье посмотрим, как ты на это смотришь? Там никого не будет. — О, правда? Тогда…хорошо. Аён довольно хмыкнул и тронул лошадь пятками сапог. Та пошла спокойным шагом и Чимин постепенно пришел в себя. Ему открывались бескрайние поля, только-только покрывшиеся зелёными всходами, цветущие деревья под майским солнцем, дальняя кромка леса, и постепенно эта спокойная картина совершенно расслабила напряжённого омегу. Он любил любоваться природой, а эти обстоятельства лишь располагали к спокойствию. — Ну как, тебе нравится? — неожиданно раздался тихий голос Аёна. Он прозвучал у самого уха омеги, и Чимин почувствовал, как шея от чужого дыхания невольно покрывается мурашками. — Д-да, очень красиво у вас. — Мм, понятно, я рад. — Альфа выдержал паузу. — Может, нам с тобой перейти на ты? — Как хотите, — Чимин совсем смутился. — А ну, скажи мне «ты», — герцог слегка развернул омегу к себе и посмотрел в его темно-карие испуганные глаза. — Всего одно слово. Младший часто задышал и покраснел, хотел было отвести взгляд, но альфа отпустил повод и свободной рукой слегка сжал подбородок Чимина, на давая ему отвернуть голову. — Ну давай, малыш, скажи. Омега моргнул несколько раз, и прошептал робко: — Т-ты. Внутри все взрывалось и переворачивалось, сердце билось так часто, будто хотело вырваться из груди. — Хорошо, солнце, вот уже совсем другое дело, — мягко улыбнулся Аён. — У тебя такой красивый голос, мне хотелось бы слышать его почаще. — Что вы…ой, т-ты такое говоришь, — Чимин прикрыл вспыхнувшее лицо ладошками. — Милашка, — альфа без усилий убрал руки от личика омеги и провел пальцем по тёплой щеке. — Ты прекрасный мальчик, Чимин, такой чудесный. И так очаровательно краснеешь. — Я сейчас с ума сойду, — пробормотал младший, опуская наконец глаза. — Не надо, дорогой мой, я не хочу тебя терять, — усмехнулся альфа. — Лучше поехали вниз, к озеру. Усаживайся получше, мы сейчас поедем немного быстрее. Лошадь перешла на более быстрый шаг, лёгкий бег, и Чимин сжал ногами её бока чуть сильнее. Он узнал то озеро, где они с братом Юнги часто проводили время, где купались летом практически каждый день. Оказывается, оно входило в поместье герцога, и это Чимин узнал только сейчас. Они спустились вниз, на самый берег, и герцог помог омеге слезть на землю, аккуратно поддерживая его за талию. — Тебе не холодно? Мне кажется, сейчас немного прохладно. — Нет, что ты, — Чимин склонил голову на плечо и доверчиво посмотрел на альфу. — Ну хорошо, если что — говори, ладно? — Да, я п-понимаю. — Пройдёмся? — Аён подал Чимину руку и омега нерешительно придвинулся к нему ближе, принимая протянутую ладонь. На удивление ему не было страшно. Инстинкты Чимина молчали — сильная альфья аура подавляла их, внушала безопасность и чувство защищённости. Поэтому он и не переживал за себя. Постепенно омега успокоился окончательно и перестал бояться. Пара шла по берегу, мило держась за руки; лошадь следовала за ними в отдалении, пощипывая зелёную траву по берегу. — Я чувствую, что ты не боишься меня, и это очень приятно, — неожиданно произнёс герцог, останавливаясь. Чимин вслед за ним застопорился и слегка вздрогнул. Аён взял его за другую руку, не давая уйти, и подошёл совсем близко. — Ты такой красивый, Чимин. Будто утренняя звезда. Щеки омеги покрылись румянцем, но он не отвёл глаза. — Такой маленький омега, такой хрупкий. Я в первый раз встречаю столь прекрасного омегу. И твой запах сносит крышу, ты знал это? — Аён почти шептал, наклоняясь к самому лицу Чимина. — А ну, закрой глаза. Не бойся, прошу тебя, я не сделаю тебе ничего плохого. Омега, будто загипнотизированный, послушно прикрыл веки, и стал трогательно ждать, что же будет дальше. Он почувствовал на щеке дыхание альфы, и замер, когда понял, что герцог целует его прямо в губы. Поцелуй вышел совсем не долгим, но Чимину показалось, что он шёл целую вечность. — Малыш, все хорошо? — как сквозь воду пронеслись слова альфы и младший открыл глаза. — Ты сердишься на меня? — Н-нет. Я просто, ну… — Это был твой первый поцелуй, да? У Чимина загорелись уши. — Прекрасен, — прошептал ещё тише Аён и снова поцеловал примолкшего омегу. На берегу раздался еле слышный шорох, но увлеченная парочка его не услышала. Снова все стихло и уже ничто не мешало альфе крепче прижимать к себе размякшего от ласки Чимина. У омеги от долгих нежных поцелуев распухли губы, но он совсем не замечал этого. Ему хотелось все больше и больше — ведь познав что-то лакомое и прекрасное, человек хочет ещё и ещё. Альфа оторвался от Чимина и провел носом по тонкой беззащитной шее, отчего омеге захотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли просить, чтобы сделали так снова. — Крошка, — герцог легко коснулся шеи мягкими губами. Чимин только промычал что-то. В первый раз в жизни он почувствовал себя желанным, тем, кто может понравиться красивому альфе, почувствовал себя взрослым, тем, кто может себе позволить все, что угодно. Он отклонил голову в сторону, давая альфе разрешение делать все, что тот захочет, и получил в награду целую цепочку влажных чмоков по всей шее. Чимина приятно пробрало мурашками, пальцы на ногах сладостно поджимались и совсем не хотелось прекращать это стыдное удовольствие. Он настолько осмелел, что сам положил альфе на плечи руки и притягивал его к себе, чтобы тот целовал его, ласкал, обнимал как можно больше. — Ну-ка малыш, пройди немного назад, — Аён потянул его за собой, и вскоре за спиной Чимина оказался ствол широкого дерева. Это было как раз вовремя, иначе омега непременно упал. Он вверился чужим рукам, которые водили по всему его телу, сжимали ягодицы, бедра, талию. Завязки на рубашке распались и вот уже горящим глазам альфы предстали выпирающие ключицы, которые так и требовали, чтобы на них оставили кучу багровых отметин. Кусты на полянке ещё раз пошевелились, прикрывая собой нежданного гостя. Листья метались перед горящими глазами от сдавленного дыхания чёрного волка. Он, будто под гипнозом, сверлил взглядом Чимина в объятиях чужака. Все внутри горело от желания выскочить и забрать омегу себе, а этого жалкого незнакомца растерзать, чтобы тот и не смел больше прикоснуться к Чимину. Но чем больше Чонгук смотрел (вы правы, это именно он), на полное блаженства личико омежки, тем больнее набатом билось в груди сердце — оно то сжималось, то прыгало куда-то в горло. Он Чимину никто и тот совершенно не обязан ни перед кем отчитываться, поэтому имеет право на свой собственный выбор. Однако несмотря на здравые мысли разума, нутро все съежилось, похолодело, и даже лапы застыли в мерзкой судороге. Чонгуку стало тяжко. Он так долго морально готовился, чтобы сделать первый шаг, боялся быть навязчивым. Но опоздал. Кусты последний раз прошумели, но Чимин не заметил.

***

Юнги, придя от Сокджина, сидел на крыльце и по просьбе матери толок в ступке какие-то пахучие травы. Но все его внимание было устремлено на другое. Мысли омеги были далеко, где-то с Чимином. Где он, что с ним? Юнги тревожно перебрал в памяти сегодняшнее утро, вспоминая, что они оба сегодня делали и как он, старший брат и хен, умудрился упустить своего младшего брата, которого берег как зеницу ока?! Вдруг с ним что-то случилось?! Омеге было тошно от собственного бессилия — ну что он мог сделать с огромным лесом вокруг, где мог искать брата? Одно дело — гулять по опушке, а другое — искать там человека, который мог забрести неведомо куда. Трава уже давно превратилась в кашицу, но омега не видел. Глаза его покрылись влажной поволокой, в них все двоилось, троилось. И вот уже маленькая слезинка покатилась по его щеке. — Юнги? Юнги, сынок, очнись! — мать появилась так внезапно, что омега дернулся всем телом от неожиданности. С трудом он сфокусировал взгляд на ней и похлопал влажными ресницами. — Мам? Женщина взяла его голову в свои ладони и посмотрела прямо в глаза. — Сынок, Чимина найдут. Отец уже пошёл к старосте просить людей на поиски. Все обойдётся, маленький мой. Юнги только прерывисто вздохнул и ничего не ответил. Ведь она права. Слезами горю не поможешь, нужно работать. Тем более сегодня у них в деревне очень важный и волнительный день — инициация омег и их уход к лесным альфам. Тот день, который Юнги снился в кошмарах и о котором он старался думать меньше всего. Но время бежит неумолимо, и омега должен поневоле ему подчиниться. Уже завтра он станет чьим-то мужем, возможно, через неделю альфа его повяжет и с этого момента жизнь омеги пойдёт наперекосяк. Она уж точно будет принадлежать не самому Юнги, а тому самому «мужу-волку-извергу», о котором так много толкуют тётушки по деревне. Омега не помнил, как мать подняла его с крыльца, как он искупался в большой бочке и надел свою лучшую одежду. Рубашка струилась по его худому телу, ворот сполз на бок; Юнги машинально поправил его. Пусть хотя бы ворот будет в порядке. Он очнулся только оказавшись на главной «площади» деревни, лицом к лицу с пылающим костром. Юнги обнял себя подрагиващими руками и окинул взглядом все, что было вокруг. Около огня, рядом с ним, стояла группка испуганных до синюшности омег, которые жались друг к другу. Юнги тоскливо хмыкнул и выпрямился. Все-таки нужно максимально взять себя в руки и пройти церемонию посвящения. Отец все ещё не вернулся — значит, ещё ищет Чимина… — Омеги! — хриплый старческий голос вытянул Юнги из пучины мыслей. — Вот и настал день, когда вы уже стали взрослыми и достойными, чтобы скрепить узы дружбы между нашими общинами! — старейшина получше оперся на свой посох. Двое мужчин, которые сопровождали его, переглянулись, глядя с тревогой на старика. Но тот стоял крепко. — Сейчас я стану у огня, а вы каждый подходите ко мне, — продолжил пожилой альфа. — Лучше встаньте в очередь, чтобы никто не остался без благословения. В полной вечерней тишине, прерываемой только треском прогоравших брёвен, омеги выстроились в колонну под взглядами десятков жителей. Юнги, не опуская глаза, стал на свое место в очереди, и принялся ждать своего благословения. Каждый омега подходил к старейшине и получал от него амулет — жетон с цветком на шею, как память о прежней жизни. Юнги тоже получил такой одним из последних, и далее он услышал такие слова: — Дети, сейчас вы покинете это селение. Вы прекрасно знаете причину, так что не буду много говорить и сейчас лучше попрощайтесь с близкими. Омеги рассыпались по сторонам толпы, ища своих, и Юнги тоже оказался в объятиях родителей. Они молча гладили его по спине — а что тут скажешь? Омега краем уха слышит какой-то ропот людей, но не оборачивается. Мгновения с родителями важнее. — Время пришло, — говорит старейшина. — Полнолуние началось, и проводник от наших добрых соседей ждёт вас. Юнги напоследок смотрит в глаза родителям, которые печально стоят молча, и взглядом обещает давать о себе знать, чтобы они не так переживали о нем. Он снимает с руки браслет и отдаёт маме, и та прижимает его к груди. Отец обнимает её за плечи, чтобы жена не упала. — Я скоро напишу вам, — шепчет он одними губами и они все понимают. Юнги делает шаг назад и оборачивается, чтобы не разрыдаться окончательно перед всеми. Он смотрит только вперёд, потому что скоро это все закончится. Осталось немного и в лесу он как-нибудь разберётся. Наверное. Омеги сгрудились в кучку и подошли к волку, стоявшему в тени. — Да благословят вас духи, — негромко сказал старик и кивнул провожатому. Тот развернулся и пошёл по едва видной дорожке в глубину леса — и им всем надо было идти в самую чащу. Один из омег взял с собой фонарь и Юнги понял, что пора. Он пошёл за незнакомым не оборачиваясь, чтобы не бередить себе сердце до последнего — смотреть на родителей было невыносимо. Толпа жителей села смотрели на удаляющиеся спины омег и уже постепенно редела. Те, кому повезло, шли домой — они молились всем духам, что их не постигло такое проклятие, а близкие «избранных» красными от слез глазами проводили всех до конца, и оставались у костра, пока последний омега не скрылся в темноте.

***

Юнги шёл, не понимая, куда его несут ноги. Он следовал за огоньком в руках знакомого омеги, и они все молча двигались в сторону незнакомого будущего, туда, где их ждут лишь пытки, страх и полное отсутствие свободы. По крайней мере, так рассказывали легенды и местные слухи — и опровергнуть их никто не мог, потому что не знал, как в реальности обстоят дела. Юнги смирился. Чего ему бояться — не белому же волку он достанется. Пусть будет, что будет, ему уже все равно, если честно. Единственное, что он может обдумывать — где Чимин? Неужели он мог пропустить церемонию — а если и так, и оборотни узнают об этом, то что будет с ними, омегами? Они вполне могут счесть это за нарушение договора и напасть на их родину. За своими мыслями он не слышал голосов других людей, и не сразу понял, что они уже пришли. Провожатый привёл их к просторной долине, на которой стояли крепкие деревянные домики и пыхтели печными трубами. При появлении омег прозвучал рог, и будто по волшебству, вокруг испуганных в край омег, зажглись фонарики на деревьях. — Не дрожите так, будто мы вас хотим тут же съесть, — шутливо и негромко сказал какой-то голос позади них и Юнги очнулся от своих мыслей. Надо было включаться в реальность. Все же сейчас решается его судьба. Позади притихших омег очутился довольно высокий мужчина, ещё не старый человек, лет сорока. Его аура хоть и была спокойной, но чётко давала понять, что он тут вожак и чуть что — особо долго церемониться не станет. — Что ж, добро пожаловать, дорогие, — мужчина располагающе улыбнулся. Юнги он показался не особо свирепым — чувствовалось, что перед ними не лютый монстр, а вполне себе кто-то нормальный. — Тут вы будете в безопасности, так что дышите. Что-то вы прям белые, как снег все, и худенькие. Ну ничего, тут у нас богато, откормитесь. Он поманил омежек жестом и те последовали нерешительно за вожаком. — После выбора вы поедите и познакомитесь со стаей, чтобы узнать, где и как вы будете жить. Юнги, от переживаний не евший с самого утра, немного обрадовался. Хоть что-то хорошее происходит — и это в селении у оборотней! Которых, вообще-то, описывали как безжалостных извергов! А так — омега по белому волку, Чонгуку и Намджуну понял, что альфы не все такие отвратительные и жестокие, как их малюют. — Вот и наши женихи, — весёлым тоном сказал вожак и сказал омегам выстроиться в линию. Те покорно стали, и Юнги увидел напротив себя группу волков и людей — кто-то из альф решил остаться человеком, а кто-то — обернулся в волка. Среди них он не сразу заметил своего знакомого — белый оборотень стоял в стороне, и склонив голову, смотрел на Юнги как-то странно. Омега не решился с ним поздороваться, и переключил внимание на вожака. — Сейчас будет часть выбора — я думаю, вы знаете, как она проходит. Конечно все знают. Альфа выбирает по запаху себе омегу и уводит его с собой в дом. Все, и дальше что — неизвестно. Может, это бесконечные побои, роды и ужас? Или ощущение защиты, и «каменной стены»?.. Кто скажет… Юнги закрыл глаза. Он уже готов ко всему в этом мире и ничем его не уди- В его ладони кто-то тыкнул мокрый нос и потерся, требуя внимания. Омега сквозь прикрытые глаза увидел белый мех. Что? Его выбрал тот самый альфа, которого он постоянно встречал ранее? Да ладно — это звучит, как что-то небывалое. — Вот так совпадение, — пробормотал Юнги, гладя альфу нерешительно по голове. — Мы теперь окончательно встретились, да?.. Оборотень сверкнул на него яркими глазами. Он сразу заметил омегу среди группы пришедших и сразу примчался к нему — знал ведь, что тот не обидит. Теперь Юнги его. Такой хрупкий, такой маленький, почти мальчик. Волку так хочется урчать от удовольствия, но внезапно что-то его возвращает в реальность. Он чудовище, и теперь Юнги обречён жить с ним под одной крышей. Наверное, это можно решить — находиться в разных комнатах и все, чтобы ему не испугать омегу собой, если что-то случится. Точно, так тому и быть. — Что это, кто это там, — Юнги услышал слова рядом с собой. Омеги смотрели в сторону леса, где приближался силуэт волка, несущего кого-то на спине. Постепенно все заметили происходящее, и Мин различил черного волка Чонгука, кто максимально бережно нес на себе очень знакомое тело. Чимин. Без сознания.