Позволь мне любить тебя

Юнги смог уснуть только под утро. После какого-то слишком реалистичного сна он несколько часов провалялся просто так, думая, что бы он мог значить, но ближе к восходу солнца сон все же сморил его. Он не слышал, как рядом завозился Чимин, и как накрыл брата лёгким одеялом, чтобы тот не замёрз, на что Юнги свернулся в комочек и засопел, как котенок. Чимин только улыбнулся, глядя на своего чересчур милого хена и тихо прокрался на улицу из сеновала. На пороге он едва не наступил на венок из одуванчиков, который непонятно как очутился у них дома. К цветочкам была привязана бумажка, и на ней было написано имя Юнги. Чимин не стал её открывать, но все же что-то так и подмывало узнать, от кого может быть этот венок. Омежка терпел-терпел, а потом все же залез к брату под бочок, чтобы потихоньку разбудить его. — Хен, уже солнышко встало, а ты нет, — младший ласково потерся головой о плечо Юнги. Тот только чмокнул губами и нахмурился. Чимин лишь удвоил усилия. — Юнги-я, тебе тут кто-то подарок прислал, смотри, — не отставал он, и наконец старший омега приоткрыл глаза. — Что случилось, Чимин-а? — хрипло со сна спросил он, и неловко погладил брата по голове. — Подарок? — Да, вот! Юнги сел на импровизированной постели и ему на ноги опустился одуванчиковый венок. Его, тот самый, который он забыл вчера в лесу. Цветочки немного завяли, но остались вполне себе симпатичными. Пока брат созерцал венок, Чимину не терпелось узнать, что же в записке. — Хен, здесь ещё письмо! — О, сейчас посмотрю, — Юнги развернул бумажку, и чуть отвернулся от Чимина, чтобы его любопытный носик не заглянул туда, куда не надо. В послании было всего несколько слов: «Спасибо, что не испугался меня» и несколько прилипших белых волосков. Лицо Юнги тронула лёгкая улыбка и он даже потрогал шерстинки кончиками пальцев. Чиминова задничка, между тем, не хотела сидеть на месте, и так и требовала узнать, что ж там у хена. Юнги оторвался от своих мыслей и снисходительно посмотрел на изнывающего от любопытства брата. — Эх ты, любопышка, — покачал он головой с улыбкой и протянул записку Чимину. — На, вот, здесь ничего секретного нет. Омежка одним движением глаз прочёл её и вопросительно уставился на Юнги. — Хен? — Что такое? — Рассказывай, что и кто это был, — решительно сказал Чимин и уселся удобнее на простыне. — Ну это долгая история, — замялся Юнги, думая, стоит ли говорить брату всю подноготную. — А я никуда не тороплюсь, — омежка с готовностью принялся слушать и поднял свои карие большие глазки на хена, который явно слишком слаб и не слишком способен им сопротивляться. — Ладно, хорошо. Ты же знаешь, что когда мне не спится, то я иду немного пройтись на улицу, да? — Чимин кивнул. — Так вот. Юнги потихоньку, шаг за шагом, выложил младшему все произошедшее, не боясь, что тот осудит. Когда старший омега замолчал, Чимин помолчал несколько минут, окончательно принимая услышанное, и склонил на бок голову. — Спасибо, что рассказал мне, хен, — младший омежка полез к брату на колени и прижался к нему. — Мне кажется, что он не хочет тебя обидеть, знаешь? И сам, наверное, переживает, что может как-то тебя задеть. Если бы все было иначе, то он бы не стал так поступать, — немного погодя подумал Чимин вслух, обнимая брата. Юнги опустил нос в пахучую шевелюру младшего и усмехнулся. — Да ты совсем как взрослый думаешь, — пробормотал он, гладя пальцами выступающие позвонки. — Я не хочу его отталкивать, мне кажется, что у него что-то есть…что-то непростое, раз он так реагирует. — Да, я тоже так думаю, — кивнул Чимин, невольно тыкая хена носиком в плечо. — И может быть, ты сможешь раскрыть его, ладно? — Конечно, — Юнги ещё раз посмотрел на записку рядом с собой. — Хен, знаешь, я сейчас про что подумал? — Чимин вдруг поднял голову и радостно посмотрел брату в глаза. — Ну? — Помнишь сказку про красавицу и чудовище? — Угу, — Юнги посерьёзнел, понимая потихоньку логику младшего. — Может, этот альфа внутри принц? Только боится превратиться и напугать тебя? — Слушай, я сначала и не подумал, — замялся Юнги, внезапно соображая, что Чимин может и прав. — Ну.я не очень уверен, что он принц, но… — Ну и что, хен! Не важно, принц он или нет, но он хороший! И это очень важно! — Ты ж солнышко моё, — старший глухо засмеялся и прижал к себе омежку, самого лучшего брата и друга на свете. — Хорошо, я верю тебе. Чимин только счастливо хихикнул и завозился в объятиях.

***

— Юнги? — Отец, ты звал меня? — омега заглянул в приоткрытую дверь дома, где перед дымящимся лекарством котелком сидел сгорбившийся альфа. — Да, я хотел с тобой немного поговорить, — он глянул на сына слегка покрасневшими от пара глазами. — Сядь, пожалуйста. Юнги послушно опустился рядом с отцом и сел на тёплый, нагретым солнцем пол. Альфа собрался немного с мыслями и начал негромко: — Ты же знаешь, что в мае будет посвящение? — Да, пап, — Юнги опустил голову, бездумно разглядывая прожилки дерева на полу. — Я сегодня был у старосты и узнал, кто ещё был избран лесными альфами. Я попытаюсь что-то сделать.. изменить… Отец замолк и Юнги тревожно обернулся на него — мужчина опустил ещё ниже седоватую голову, на висках слегка пробились напряжённые вены, и в омеге поднялся комок беспокойства и неопределённости. — Что случилось? Пожалуйста не молчи, отец, — Юнги тронул альфу за рукав вышитой рубашки. — Чимин тоже должен идти, сынок, — глухой голос отца как громом ударил омегу по голове. Неужели и Чимина, это маленькое чудо всей деревни, солнышко в человеческом обличье, заберут злые волки? Почему духи так несправедливы?.. — Что?.. Мысли Юнги прервал голос соседки Хвиин, забежавшей к матери. — Дорогая моя, — залопотала тётушка, — ты слышала? — Что такое? — женщина вытерла испачканные землёй руки о передник. Они с Чимином работали в огороде, поодаль от Юнги и отца, разговаривающих у порога дома. — У вас такой вид, будто случилось что-то этакое. — Ой, и правда, — начала оживленно говорить соседка. — Значит, забегаю я сегодня к Имён, а у них гость! И знаете кто? К нашему старосте приехал гонец от герцога и сказал, что его сын хочет остановиться у нас в деревне! — И что же теперь? — мать слегка пожала плечами. — Пускай, только пусть нас не трогает. — Ой ты, Суен, не каждый день такие новости! — тётушка Хвиин покачала головой. — Ладно, я пошла дальше, наверное, семья Чо ещё не слышала об этом! — Вечно делает шум из ничего, — альфа помешал отвар в котелке. — Точно, — мать перевязала покрепче волосы на затылке. — А Юнги какой-то вялый сегодня, нет? — и, обращаясь к сыну, она спросила ласково: — Что случилось, малыш? У эмоционально раздавленного Юнги задрожали губы, он сжал руки в кулаки и сорвался с крыльца к матери. Он порывисто прижался к ней, по-детски желая спрятаться от всех зол в её добрых руках и уткнулся лицом в плечо. Изрядно пораженная омега молча обняла сына, и вопросительно посмотрела на мужа, на что тот только отвёл глаза. — Мама, я так боюсь за Чимина, ты знаешь, — Юнги просипел еле слышно, но чуткое ухо матери уловило его слова. — Мы все переживаем за него, дорогой, — она погладила омежку по спине. — Хен, хен! — встревоженный голос брата расклеил Юнги ещё больше. — Мама, с хеном ничего не случилось? — Нет, сынок, Юнги немного переволновался. Чимин, едва отряхнув руки, бросился к брату. — Хен, прошу тебя, не переживай так, со мной все хорошо! — он по старой привычке ткнулся носом в изгиб чужой шеи, где запах был слышен лучше всего. — Ты так обо мне заботишься, мне иногда немного грустно, что я так не умею! — Лапонька мой, — Юнги повернулся к нему и обнял, что есть силы. — Знай, что я всегда буду на твоей стороне, и никогда не перестану заботиться о тебе. Ты мой самый лучший друг, такой беспомощный, прям так и хочется прижать к себе и не отпускать. — Я тебя тоже люблю, хён, — Чимин доверчиво поднял взгляд на брата, в его покрасневшие от горьких слезинок глаза. — Никакие волки не сумеют у меня тебя забрать, кроха, — пробормотал Юнги едва слышно, сжимая руки крепче.

***

Вся деревня гудела новостями о сыне герцога, как растревоженный рой лесных пчёл. И это неудивительно — молодой альфа ещё не был обручен, и его сердце не было никем занято. Согласитесь, слишком лакомый кусочек для провинциальных тётушек, которым так и хотелось обмыть парню каждую косточку. Везде слышались разговоры о том, какая же омега будет достойна всего богатства и чести быть парой такого блистательного жениха. И каждая аджумма, каждый папа тайно, и не очень, желал, чтобы именно его омега стал супругом или супругой Аёна. Точнее, почти каждый. Некоторые семьи отнеслись к приезду важного лица спокойно — это были в основном те, чьи омеги были выбраны для лесных альф. Они даже не появлялись на улицах, чтобы не раздражаться лишними слухами и не сетовать на судьбу и жребий, ведь, если бы не выбор духов, их омеги могли бы претендовать на столь выгодный брак. А так то, что их ждёт там, в лесу, у оборотней?.. Семья Мин не желала участвовать в таких беседах и разносить пустые сплетни о том, как заполучить внимание, а заодно и сердце наследника. Дошло до того, что некоторые аджуммы стали предлагать любовные привороты и амулеты, чтобы привлечь жениха. И велись же на это! — Глупство все это, — ворчал лекарь Мин, возвращаясь домой после целого дня работы. — Не знают, о чем и поговорить, теперь будут обсуждать бедного Аёна до скончания веков. — Я слышал, что он очень красивый, — однажды за завтраком сказал Чимин, поглядывая на родителей из-за своей чашки с молоком. — Что? — не понял отец, приподнимая густые брови. Чимин сжался за столом, и так крепко сжал кружку, что суставы его пухлых пальцев побелели. — Я просто не услышал, извини, сын. Чимин немного расслабился и повторил. — И кто так тебе сказал? — чуть усмехнулся отец. — Ну, вчера, когда я ходил на рынок, тётушка Сан говорила это своей подруге, — Чимин отпил молока. — «Ты знаешь, дорогая, какой этот альфа красавчик! Была бы я помоложе, сама бы вышла за него замуж», — скрипучим голосом сказал он, передразнивая омегу Сан, известную всей деревне сплетницу. Мать и Юнги, до тех пор молчавшие, засмеялись, а альфа покачал головой с улыбкой. — Ну и шутник ты у меня! Чимин хихикнул, прикрывая рот ладошкой. — Только все же она старшая, попрошу уважения, — добавил отец, вставая из-за стола. — Прости пап, я больше не буду, — омежка наклонил голову книзу. — Не смог удержаться. — Да я понимаю, дорогой, просто будь осторожнее, ладно? — альфа погладил сына по голове и, взяв сумку, вышел из кухни. Омеги с матерью немного посидели в тишине, и наконец женщина произнесла негромко: — О духи, сегодня лучше не выходить из дома. Юнги, поглощенный своими мыслями, поднял на неё глаза. — Сегодня Аён приезжает, — охотно пояснила мать, откладывая в сторону ложку. — Поэтому лучше держаться от этого всего подальше, чтобы чего не случилось. Вся эта паника и пустые разговоры только раздражают, а я лично такое не люблю. — Да, точно, мам. Нужно что-нибудь делать? — Юнги доел кашу и допил молоко из своей чашки. — Нет, можете идти, — мать переставила чистые котелки на полке над очагом. — В лесу лучше погулять, чем в этой грязи отираться. — Спасибо, мам, очень вкусно! — Чимин звонко чмокнул мать в щеку и прилепился к Юнги. — Пошли, хен. Уже во внутреннем дворике омеги остановились. — И куда мы? — немного растерянно спросил Юнги, глядя на пухлощекого братца. — Может, пойдём к Сокджин-хену? Как он? — Хорошая идея, — старший омега одернул сначала Чимину, а потом и себе одежду, чтобы выглядеть опрятно. — Пойдём дворами, не хочу сейчас никого знакомых видеть. Братья выскользнули через заднюю калитку со стороны огорода на самую опушку леса и пошли вдоль деревьев. — И что все так взволнованы этим герцогом, нет же в нем ничего такого, — проворчал Юнги. — Куда не пойдёшь, все о нем говорят. Ужас. — Ага, — Чимин активно покивал. — Сокджин-хену, наверное, он тоже не нравится. — Может быть, — кивнул Юнги. — Но сегодня я ни за какие коврижки не пойду на площадь глазеть на эту фитюльку, — фыркнул омега, заворачивая к знакомому двору. Чимин ничего не ответил. Он колебался — или послушать родителей и Юнги и не ходить сегодня никуда, или все же сбегать посмотреть, что это за важная персона. «Не каждый же день такой человек приезжает, ничего такого не будет, если посмотреть одним глазком», — оправдывался омежка сам перед собой. «Никто и не заметит! Тем более, я же не один буду там, ещё много народу, так что ничего!» Тем более что все обстоятельства складываются в его пользу, грех ими не воспользоваться! Понадеявшись на свою обычную везучесть, Чимин успокоился, зная, как ему поступить, и шагнул во двор к дружелюбной Дамби-нуне. — Джин-хен! — Юнги окликнул старшего омегу, ища его взглядом. Тот охотно отозвался с задней стороны дома нуны: — Юнги? Братья быстро нашли его у верёвки, натянутой между крючком на стене дома и сарайчиком. Джин стоял там и преспокойно вешал влажное белье на сушку. Он кивнул с улыбкой и продолжил свое дело. — Хен, тебе помочь? — любопышка Чимин наклонил вбок голову с милой рожицей. — Спасибо, я уже почти закончил, — старший встряхнул очередную простынь и аккуратно развесил на верёвке. — Ну как вы? Как уважаемый лекарь Мин и Суен нуна? — Все хорошо, мама и папа здоровы, — Чимин отпустил руку Юнги и удобно уселся на тёплой земле. — А ты? — Живём потихоньку, — Джин ярко улыбнулся. — Наконец-то у меня получилось отвязаться от своего муженька, — с победным злорадством сказал он и коротко засмеялся. — Неужели это случилось… — Хенним, я так рад за тебя, — негромко вмешался Юнги и погладил старшего по плечу. — Ты так долго хотел это сделать, и вот!.. — Спасибо, Юнги, — омега кивнул и вынул из корзинки последнюю вещицу. — Не представляю, что могло его сподвигнуть на развод, но тем не менее. Я настолько сильно хотел от него избавиться, что не стал требовать свою часть общих вещей, как это нужно, забрал всё необходимое и ушёл от него окончательно. Нуна приняла меня к себе и теперь у меня даже есть своя маленькая комната! Юнги слушал воодушевленного хена и в его сердце поднималась радость, всеобъемлющая гордость за своего хёна, за то, какой же он сильный духом. Джин смог преодолеть неудачный брак, и теперь восстанавливается. Нуна хорошо заботится о нем, потому что Сокджин теперь выглядит гораздо лучше — отдохнувший, слегка румяный, он вышел из своего болезненного состояния благодаря материнской любви Дамби. Она смогла излечить хена и теперь Джин спокоен и счастлив жить совсем новой жизнью, такой, где он чувствует себя в безопасности. Теперь в его глазах даже появился янтарный блеск радости и оживления, которого так давно не было, и Юнги был от души рад за своего старшего друга. — Нуна разрешила мне самому украсить комнату! Я даже сделал сам свечки! — Сокджин от душевного подъёма едва ли не хлопал руками, как ребёнок, и так и лучился светлой аурой. — Ой, а кто это там? Юнги с Чимином повернули головы назад, в сторону калитки, в которую кто-то то ли постучал, то ли поскребся. Джин на цыпочках пересёк двор и едва выглянул в щелку забора. Омеги замерли, еле дыша, но расслабились, видя, как хен спокойно выпрямился и отпер дверцу. Чимин спешно поднялся с насиженного местечка и схватил брата за руку: появление двух волков стало для него неприятным удивлением. Один из гостей, бурый, был уже знакомым, и он даже помахал омежкам хвостом в знак приветствия. Юнги кивнул в ответ, фокусируя взгляд на втором волке. Каково же было его изумление, когда он буквально тут же узнал в нем того самого оборотня, которого уже не один раз встречал. Как же тесен мир, однако. — Джинни, кто там? — из приоткрытого кухонного окна раздался голос нуны. Омега решил не кричать в ответ, а сам зашёл в домик, а бурый оборотень последовал за ним, как ни в чем не бывало. Белый, в свою очередь, до этого смотревший себе на лапы, поднял мохнатую голову и яркими глазами посмотрел на застывших братьев. В глубине зрачков животного что-то блеснуло, едва он пересекся взглядом с Юнги, который наконец-то смог перевести дух. Незнакомый белому волку второй омега, стоящий рядом с белокурым Юном, весь сжался за его спиной и огромными глазами разглядывал пришедшего. Оборотень не двигался, стоял на месте, приглядывался. — Чимин, прошу тебя, не надо так смотреть, — еле слышно заметил Юнги, не зная, что тонкий слух альфы все улавливает. — Не бойся, он тебя не обидит, помнишь, я тебе говорил о нем? Названный Чимин сначала не понял, а чуть позже в его карих глазах появилось осознание и страх постепенно погас. Белый волк наклонил голову и сделал шаг к братьям. Юнги молча опустился на колени и протянул к нему руку. Оборотень не смог устоять на ласковые омежьи феромоны и послушно приблизился, давая себя касаться. Юн перебирал на загривке белую мягкую шерсть и улыбался едва заметно. — Спасибо, что доверяешь, — чуть слышно, только для альфы, прошептал он. Оборотень повёл немного ухом и ткнулся омеге в ладонь холодным носом. Братья Мин не заметили появления на крыльце нуны с Сокджином и Намджуна, уже в облике человека, одетого в длинную свою рубаху и штаны до пят. — Что я вижу. — потрясённо проговорил Джун, глядя на развернувшуюся у него перед глазами сценку: Чимин, который пытается понять, что происходит, Юнги, гладящий по голове белого волка, и сам альфа, тыкающийся в ласковую руку. — Он же никому не давался. — Тише, дорогой, — пробормотала Дамби. — Всё в порядке. — Нуна? — Юнги, вздрогнув, поднял голову. — Что-то случилось? — Нет, мы немного удивились просто, — хозяйка склонился голову и сошла с крыльца. — И рады, что вы нашли общий язык. — Настолько общий, что он сейчас растает, — фыркнул по-доброму Намджун и внимательно посмотрел на белого волка. Тот только отвёл морду в сторону. — Всем нравится ласка, хён, — Юнги принялся дальше прочесывать пальцами мягкие волоски. — И альфам тоже, я думаю, вы же не бесчувственные. — Резонно, — согласился Намджун и подвинул молчаливому Сокджину стул под деревом. Тот не выказывал своих эмоций, но Юнги знал, что рано или поздно он спросит, что это все значит и что вообще было. Но омега не боялся хёна, а наоборот, был рад с ним если что, чем-то поделиться. Юнги сел на землю и переключил свое внимание на альфу, стоявшего перед ним. Тот пыхтел немного от удовольствия и даже прикрыл глаза, поддаваясь ласке. Омега окончательно перестал его бояться и похлопал рядом, приглашая устроиться поудобнее, на что оборотень сначала дрогнул, а потом скривил морду в подобии улыбки и улегся на бок, вытянув лапы. Юнги ловко поднял его голову и положил себе на колени. Альфа сначала не понял, чтó вообще произошло, и хотел было подорваться с места, чтобы не мешать, но Юнги покачал головой и показал на колени. — Всё будет в порядке, не переживай, — пробормотал он, — но если ты не хочешь, я не буду тебя принуждать. Оборотень сверкнул голубыми глазами и поддался. Ну не мог он отказать этому омеге. Не мог не тянуться к его ласковым рукам, к нему самому, окруженному мягким молочным запахом безопасности и заботы, к которому он так легко привык за эти три недели. Альфе так хотелось надеяться, что даже чудовище, как он, действительно заслуживает такого отношения к себе и не пугает. Меньше всего хотелось узнать, что все эти эмоции и прикосновения неискренни, надуманны и вообще все это лишь вежливость и желание угодить. Альфе становилось немного легче, когда он вспоминал, что волчья шкура всегда спасёт его человеческое неприглядное обличье от осуждения и отвращения окружающих, поэтому оставался в таком виде, что бы то ни было. Сейчас с ним происходило то, о чем он не мог и мечтать — он буквально лежит на коленях милого, самого красивого для него омеги и этот омега так приятно гладит его по голове. Так здорово, что урчать хочется, и ластиться, как маленький щенок. Юнги за своим занятием потихоньку отключился от остального мира, и потихоньку ушёл в себя, перебирая длинную шерсть оборотня. Его тёплая тяжесть на коленях была какой-то слишком естественной, что ли… Это действо ощущалось таким правильным, будто и тихо дышащий альфа у него на коленях, и весеннее солнце, которое постепенно пригревало голову, и такое близкое биение чужого сердца есть что-то абсолютно нормальное, истинно верное, что может быть в жизни. Юнги и думать забыл о том, что он когда-то боялся оборотней — лесных альф, о которых раньше слышал лишь плохое. Он и не знал, что они бывают такими же разными, как и люди, что они могут проявлять светлые чувства — симпатию, уважение, как Чонгук, дружелюбие и обаяние, как Намджун, доверие и ранимость, как этот альфа, который упорно не хочет показывать облик человека и почему-то прячет от мира свое лицо, добрый и душевно красивый, потому что иначе и быть не может. Не может гнилая душа так открываться, так преданно и загнанно смотреть, в ней сразу видно притворство и лицемерие, спрятанное на самом дне тёмных зрачков. Юнги услышал внезапно какой-то низкий, вибрирующий в горле волка звук. Неужели ему плохо?! Что это может быть? — Ой, что с тобой? — омега тихо похлопал альфу по носу. — Тебе больно? Волк потряс головой и склонил её так, чтобы Юнги не смог посмотреть ему прямо в морду. — Он только что урчал?! — слова Намджуна, который прислушался получше, прояснили всю сложность. — Неужели мой брат вообще на это способен, я и не знал! Юнги вдруг стало распирать от смешливой улыбки. Отчего и как пришло такое настроение он и понятия не имел, да и не захотел думать об этом. Альфа умеет так мило урчать! Так доверчиво и мягко! Такой крупный оборотень, а урчит как маленький щенок от ласки. Юнги еле слышно пропищал от умиления, и прикрыл руками щеки, потому что те вот-вот грозились лопнуть. Улыбка до ушей так и лезла на лицо, а омега не мог, да и не слишком хотел её скрывать. — Ты такой.. мягенький, — Юнги вдруг, сам не ожидая от себя, наклонился и неловко обнял альфу за шею. — И пахнешь очень приятно, — пробормотал он еле разборчиво куда-то в шерсть. Щеки омеги вспыхнули румянцем, ведь он только что признал запах альфы приятным и дал понять, что он принимает чужие сильные феромоны рядом с собой. Сам альфа с лунной помощью не откинулся от шока, хотя и очень хотелось. Он не ослышался, и этот, этот омега признал его и не отталкивает! Неужели он вообще земной? Всю сущность оборотня залило радостью и благодарностью за доверие, и он проворно лизнул Юнги руку, как будто изображая поцелуй. — Ну ладно тебе, — румяный Юн махнул ладонью, но все же не желая скрывать свои эмоции. — Я всего лишь сказал правду! Не буду же я тебя обманывать, ну? В восторженном сердце альфы что-то вовсе не ёкнуло, а пришло огромной волной, затапливая всю его душу до краёв теплом и чем-то ещё, таким волнующим и волшебным. Он был готов сорваться для Юнги куда бы тот ни захотел, и принести для него что угодно, лишь бы не терять его симпатии и увидеть его радость, его улыбку в уголках глаз. А Юнги ничего этого не знал и просто показывал свои зубки в улыбке, яркой, как маленькая звездочка. А эта маленькая звездочка отныне станет путеводной для одного альфы.

***

Чимин крался огородами, позади домов, и постепенно до него начинал доноситься шум и говор множества людей, которые вышли на главную улицу встречать важного гостя. Омежка твёрдо решил посмотреть только одним глазком, быстро, пока брат и хен занят совсем другим и не скоро заметят его недолгое отсутствие. Чимин улыбнулся даже, вспоминая улыбку брата когда тот возился с белым оборотнем и гладил его по голове, устроив на своих коленях. Юнги такой чудесный, он правда заслуживает всей радости, какая только существует в мире, а Чимин обязательно постарается его не расстраивать. Улица и народ приближались, и омега стал подумывать, куда бы забраться, чтобы и все увидеть, и себя не слишком выдавать. На его счастье старая развесистая яблоня пришлась как раз идеально. Она росла на отшибе улицы, и с неё открывался неплохой вид на все, что происходит вокруг. Чимин просиял и быстро забрался на дерево, покрытое клейкими листочками. Вот как хорошо он придумал! Он пришёл как раз вовремя — на дальнем холме, южной границе деревни появились крошечные человечки, целая процессия, которая быстро приближалась и увеличивалась. Скоро гость въехал, встречаемый десятками голосов и приветствий. Чимин подвинулся поближе к краю ветки, где он сидел, чтобы получше все рассмотреть и тайно проверить, правда ли сын герцога так красив, как говорили. Аён пока был достаточно далеко, чтобы омега смог чётче увидеть его лицо. Наследник гарцевал на своём белом коне, в сопровождении своих приближенных и продвигался по главной улице все дальше, и, как следствие, все ближе к яблоне, где сидел Чимин. Тот уже вовсю рассматривал приезжего, дивясь, какой же молодой герцог красивый. Ведь не всегда же молва ошибается — она не смогла исказить этого лица с правильными чертами, слегка вьющейся шевелюрой и пробирающими до костей взглядом. Широкоплечий альфа ярко улыбался, приветствуя гостеприимных жителей, попутно перебрасывался с ними какими-то фразами, и все больше невольно гипнотизировал Чимина, застывшего на своём наблюдательном посту. Все же неуклюжесть омеги порой играет с ним злые шутки — Чимин подвинулся на самый край яблоневой ветки, вытягивая шею от любопытства, тонкая ветка не выдержала и проломилась. Чимин не успел даже понять, что с ним произошло, он почувствовал, как рубашка на нем нестерпимо натянулась и тихо трещит от нагрузки веса омеги. — А это что за милое создание? — послышался совсем рядом чей-то голос. Чимин похолодел от ужаса, узрев вверх ногами ноги лошади герцога. Неужели он успел так быстро подъехать и теперь видит перед собой омегу задницей вверх в буквально подвешенном состоянии на ветке между небом и землёй? Позорище какое, ещё и люди смотрят. Тем временем Аён слез с лошади, одно движение сильных рук — и Чимин на земле. Он не успел толком понять, что случилось, и как следует встать на ноги. Колени подкосились, и омега бы упал вниз лицом, если бы не герцог, подхвативший его за талию. Чимин по инерции пхнулся вперёд и ткнулся носом в чужое плечо, плохо сохраняя равновесие. — Ты не поранился? — прогудел над ним голос герцога. Чимин помотал головой, понимая вдруг, что альфа пахнет чем-то терпким, незнакомым. Его аромат немного даже защипал чувствительное обоняние омеги. — Хорошо. Ты можешь хоть на ногах стоять? — Кажется, да… — еле слышно ответил Чимин, ощущая, что головокружение проходит. — Спасибо вам… — Всё в порядке, не извиняйся. Я рад, что ты в порядке, — Аён аккуратно поднял голову Чимина на себя и посмотрел тому прямо в глаза. — Как тебя зовут, прелестный юноша? В лицо омеге бросилась краска и щеки будто вскипели румянцем. Он не сразу и смог ответить и назвать свое имя. Чимину показалось, что у него даже немного дрожал голос от волнения, и молился, чтобы молодой герцог ничего не заметил. Тот ничего не сказал, значит не заметил, а может и сделал вид, что все в порядке, чтобы не смущать и так смешавшегося омегу. — Правда, мне так жаль, что в-вы... — начал Чимин наконец извиняться, но Аён прервал его: — Я же сказал, не извиняйся. Всё уже прошло, — герцог ласково улыбнулся и его хваткий взгляд коршуна немного просветлел. — Ты не против проводить меня до моего дома? Чимин ничего не оставалось, как согласиться. Толпа, до этого тихая, снова разразилась криками, и процессия двинулась дальше, к двухэтажной скромной резиденции, стоящей в стороне от остальной деревни. Герцог не стал снова садиться на лошадь, а просто вёл её под уздцы, двигаясь пешком рядом с Чимином. Омега чувствовал на себе порой его взгляд, вспыхивал красными пятнами на щеках и отворачивался. Этот альфа совсем несносный, взялся зачем-то смущать его, сам не зная, наверное, какое впечатление производит. — Сколько тебе лет, Чимин? — вдруг спросил Аён, окидывая глазами личико омеги. — Восемнадцать, — скромно ответил тот с непринуждённым видом. — О, правда? Ты очень милый. На этом снова повисло молчание. Наконец-то вся процессия добралась до резиденции герцога. — Вот мы и пришли, — Чимин остановился в нескольких метрах от ворот. — Спасибо, что проводил, было очень приятно познакомиться, — молодой человек склонил голову в благодарственном жесте. — Если захочешь, приходи, буду рад тебя снова видеть. Чимин поклонился, очередной раз за день ощущая прилив румянца на щеках, и быстро убежал. Он не видел, как хищные глаза герцога угольно вспыхнули и снова погасли, провожая взглядом силуэт омеги.