Монолит не отпустит тебя

***

      Довольно странно слышать такое, ведь как огонь, по сути, самый главный источник тепла, может не греть вовсе? Так вот — это ещё куда возможно. Люди для него зачастую лишены лиц. Он не запоминает ни одного человека, с кем пересекался раньше. Для него все одинаково неважны. Одни сменяются другими, карусель разных людей без лиц. Кто-то весело хохочет, кто-то изгибается в разнообразных причудливых позах, кто-то странно реагирует на обычные слова. Они легко поддаются искушению, женщины и мужчины очаровываются до безумия его сладким ноткам в чуть приглушённом голосе, когда он предлагает им украдкой заманчивое дело. Возможно, он обладает особым видом магии, что заставляет людей соглашаться на его предложения, потому что его зелёные глаза чуть ли не светились в темноте, создавая едва заметную таинственную дымку вокруг себя. Никто никогда не отказывался, отказ тут неприемлем. Искрящийся, немного насмешливый взгляд проникал глубоко в мозг, оставляя отчётливый след в разуме. Его улыбка постоянно меняется, от искренне лучезарной до исступлённо соблазнительной, с хитрым подтекстом. Он не переставал улыбаться никогда. В редкие моменты в нём можно было увидеть что-то наподобие лёгкой грусти или задумчивости.       Его руки постоянно оставались холодными. Его ледяные пальцы вызывали табун мурашек у любого, к кому он прикасался. Кончики пальцев оставались красными даже тогда, когда температура для остальных находилась в приемлемом диапазоне. Сам он «мёрз» нещадно, пробирающим до костей «холодом». Рыжие волосы на солнце отливали ржавчиной, отчего он сам становился аляпистым пятном на грязном, буро-сером фоне Зоны. Оттого внимания к нему, естественно, повышенное. Вся его суть — быть в большом кругу лиц и своеобразно ими управлять, как ему заблагорассудиться. Ему нравилось быть для кого-то чем-то важным, но никто для него не был хоть сколько-нибудь интересным. Одна ночь, без обязательств и больше ничего. Подобно инкубу, он питался чужой энергией и «теплом», не имея своего, восполняя, так сказать, собственный истощенный запас.              Вся его натура буквально источалась сладким соком, его сжимали до хруста костей, выпивали до последней капли, могли просто попробовать на вкус, но каждый раз всё повторялось. Ему это нравилось. Любил ли он кого-нибудь по-настоящему — неизвестно. Даже он сам уже не помнит. Любить он и не умел-то особо. Пользоваться умел, но не любить. Что значит для него любовь? Непонятное чувство, не испытанное должным образом в жизни. Он только начинает жить, ему только исполнилось двадцать два, а отдавать сердце ещё не приходилось. Молоденькие девушки и парни велись на томные слова, прошёптанные у самого уха, на ласкающие жилистые руки, на мягкие полные губы и тёплый юркий язык. Дьявол искушал умело.       Ожидал ли он, что в его «насыщенной» жизни появится тот, к кому он начал испытывать что-то совершенно иное. Неужели чувство любви начало пробуждаться в нём? Да нет, глупости. Подавленное паршивое чувство гнило в нём долгие годы. Изображая «любовь», можно с лёгкостью потерять представление о нём как о чём-то поистине впечатляющим. Ради любви можно сделать многое, пойти на жертвы, прыгнуть в сладкий омут с головой. Но он отгонял подобное от себя, как если бы ему предложили принять горькую таблетку. Ему не нужно «это». Ему не хочется обязывать себя или обременять ответственностью. Куда лучше познать все прелести полигамии, чем пытаться строить долгосрочные отношения.       Он действительно предложил ему. Испытать неземное наслаждение близости, который тот никогда в жизни ещё не испытывал. Что несколько удивительно. Ни семьи, ни партнёра, простой одинокий мужчина средних лет без сексуального опыта в принципе. С первого взгляда так и не скажешь. Самому ему десяти рук не хватит, чтобы сосчитать своих многочисленных любовников. И все были уже достаточно опытны в делах специфических утех.       Теперь он понимал, какого это, впервые раскрыть чужой потенциал и выжать все силы из сильного поджарого тела, наслаждаясь иступлённой дрожью. Наблюдать быстро меняющееся бардовое лицо, тонущее в экстазе, ощущать терпкий вкус солёного пота, вдыхать чарующий запах мужского тела. Женский аромат обычно намного слабже, и он не сильно будоражит разум, но вот мужской… Другое дело. Приводящий в восторг и щекочящий нос.

***

      Они лежали на старом матрасе, в углу хижины, и в молчании смотрели на потолок. Чур дышал размеренно, постепенно впадая в дрёму. Рыжик созерцал за пыльным окном серое небо. Смурнело стремительно, скоро начнётся очередной дождь, что для Зоны не является редкостью. Конечно, любовник с Чура никакой, великовозрастный девственник не умел даже толком целоваться, не говоря уже о чём-то большем, но Рыжик его смог научить.

***

      Канун Нового года, ему всего шестнадцать, ещё всё впереди и жизнь только начинается. И кажется, что ничего уже плохого не будет. Мама возится на кухне, стряпает пироги и нарезает многочисленные салаты. Новогодняя суета всегда завораживала Рыжика в детстве, сейчас же он ждёт этот праздник с тревогой. Отец, уже изрядно подвыпивший, сидел в маленькой гостиной на потрёпанном диване, смотря в пол. Вся его изломанная фигура будто замерла в ожидании чего-то или кого-то. Юноша слонялся по квартире без дела, садясь то возле не обращающего на него внимания отца, то возле готовящей матери на табурет. В конце-концов, он незамеченно улизнул в свою комнату, в темноте слушая на фоне, стоящий в гостиной, пузатый телевизор. Свернувшишь в позе эмбриона, Рыжик услышал звук открывающейся входной двери. Дядя пришёл. Его звонкий голос и заливистый смех всегда грели душу одинокому парню, напрочь лишённому отцовской любви. Дядя Коля стал вторым человеком, кому было хоть как-то не всё равно на его судьбу. И сейчас он вновь посетил их, чтобы отметить большой праздник. Порываясь встать поздороваться, Рыжик однако не стал так делать, сам не зная отчего. Дядя всё же заглянул к нему.       — Здарова, племяш! Чот не видно тебя совсем. Схоронился тут, и голову не высунешь, — на мужчину сзади падал свет из гостиной, и он казался ярким солнцем, посетившее парня рано утром. Рыжик приподнялся на кровати, смотря в эти лучезарные ореховые глаза. Как луч последней надежды, дядя Коля появился вовремя.       Вместе они пробыли весь вечер, до двенадцати оставалось считанные минуты. Дядя хоть немного скрашивал унылые будни, проведённые в этом убогом мире. Он весело болтал с отцом и матерью, пока Рыжик ковырялся вилкой в своей тарелке, мама наложила ему словно специально именно тот самый ненавистный салат — крабовый. Рыжика тошнило только от одного запаха, а тут ещё и огромной кучей он возвышался перед его носом. Не желая больше слушать пьяные бредни отца, незаметно для всех, он быстро прошмыгнул обратно в свою комнату, попутно не полностью прикрыв за собой дверь. Николай не сразу заметил пропажу племянника, но быстро сообразил, куда именно тот убежал. Убедив сноху и брата, что ему нужно ненадолго отлучиться, втихаря умыкнул стопку водки с собой. Комната Рыжика находилась в аккурат рядом с ванной, потому это не выглядело бы так уж подозрительно. Юноша лежал в постели, накрытый лишь одним тонким шерстяным пледом. Худющий подросток выглядел со стороны как мумия, что не упокоили как следует. Пьяный Николай широко заулыбался, предвкушая шикарное времяпровождение.       — Эй, племяш, чего грустишь то? — дядя Коля присел на край кровати. Матрац сильно прогнулся под его весом, парень ощутил едва заметный перегар, исходивший от мужчины, его жгучее тепло. Рыжик немного повошкался под пледом, в попытках согреть холодные руки, в итоге он полностью вылез из-под под него, оголяя торс и плечи. Николай чуть придвинулся, запуская пятерню в рыжую копну волос.       — Слушай, племяш, ты уже достаточно взрослый, потому и пить должен по-взрослому. На вон, глотани, — мужчина протянул парню заветную стопку. Рыжик не особо понимал, зачем ему пить сейчас, но дабы не упасть в грязь лицом, он как можно уверенней опрокинул эту стопку. Водка прожгла пищевод и упала в желудок, будто он проглотил лаву, и голову как током шибануло. Парень судорожно закашлялся, ему не хватало воздуха, чтобы вздохнуть полной грудью.       — Носом дыши, малой, не давись, ща пройдёт, — похлопал по лопаткам дядя, забирая стопку обратно. Рыжик пришёл в себя достаточно быстро, но началось странное головокружение. Запах алкоголя и тяжёлых сигарет ударил в нос сильнее, когда юноша почувствовал влажные губы на своих. Рука, резко перемещённая на затылок, буквально приковала к чужому лицу, не давая даже пошевелиться как следует. Рыжик испуганно дёргался в объятьях дяди, совершенно не понимая, что сейчас происходит. С чего вдруг родной человек будет его так целовать? Сильно страстно, совсем не невинно, как если бы он был женщиной. Но он же парень, как такое может происходить? А разве это нормально между родственниками? Рыжик задавал сам себе глупые вопросы, отвлекаясь этим. Горячий язык Коли копошился во рту юноши скользкой змеёй, широкие ладони шарили по телу, приближаясь к паховой области. Сбитый с толку парень даже не мог осознать происходивший с ним ужас.       — Будь хорошим мальчиком для меня, не сопротивляйся, — горячо выдохнул на ухо Николай, сжимая бедро Рыжика. Юношу крупно затрясло, тошнота подступила к горлу. Содержимое желудка поначалу намеревалось выйти наружу, но вовремя отстраняясь от чужого лица, Рыжик смог подавить рвотные позывы.       — Дядь Коль, вы что делаете? Зачем же…? — парень шокированно глядел на своего родственника, не зная где ему скрыться от его прожигающего насквозь взгляда. Волосы на затылке зашевелились от кошмарной мысли, что с ним хотят сделать. Дядя оценивающе осмотрел парня с ног до головы, тем самым намекая, почему он здесь и для какой цели.       — Знаешь, сколько мне пришлось скрывать, что меня женщины не возбуждают? Всю жизнь я притворялся настоящим мужиком, чтобы не стать позорищем для семьи. Папка то твой неудачником как был, так и остался, а я…       Низко опустив голову, Николай закрылся рукой, будто вот-вот заплачет. Рыжик не до конца понимал, что всё это значит, потому пытался незаметно проскочить мимо мужчины, даже ноги успев опустить на пол, но тот будто специально ослабил бдительность. Рывок и молниеносная реакция, несмотря на нетрезвое состояние, и вот Рыжик оказался прикован к кровати. Николай возвышался над ним, широко улыбаясь во все зубы.       — Без обид, племяш, дай мне почувствовать себя лучше, — дядя придавил Рыжика всем весом, не давая даже шанса на высвобождение. Кричать и звать на помощь он тоже не стал бы. Ни отец, ни мать ему бы уж точно не помогли в этот момент, как и в других случаях. Одна надежда на себя. И та небольшая. Николай на всякий накрыл ему рот ладонью.       — Попробуй только пикни, — низко проговорил мужчина, тяжело дыша у самого лица. Видно, как ему всё труднее сдерживать себя, как похоть им овладевает всё больше и больше. Неправильность влечения ещё сильнее распаляло сознание Николая, давая полную волю своему поступку. Он победно ухмылялся, стараясь не рассмеятся в голос от своих кошмарных мыслей, льющихся как из рога изобилия. Он просто делал, что считал нужным, без постороннего вмешательства. Он получил наконец, что хотел все эти годы. Рыжик под ним зашевелился, пытаясь снова выползти, но руки пригвоздили тонкие запястья к изголовью постели. Куда этому тшедушному пацану тягатся с бывшим военным. Полный буйной энергией, он кусал шею, плечи и ключицы до тёмно-бурых синяков. Решил не особо спешить, сначала наиграться вдоволь. Парень лишь мог удивлённо вздыхать каждый раз, когда цепкие зубы впивались в кожу, будто намереваясь оторвать кусок мяса. Синяки цвели бутонами, наливаясь кровавым соком. Жестокое напоминание о самой долгой ночи. Надолго дядю Колю не хватило, он уже шуршал штанами, звякнув пряжкой ремня.       — Дядь Коль, постой, может не надо? — Рыжик умоляюще взглянул на мужчину, не зная куда деть свои запотевшие ладони. — Я… Правда не хочу…       — Молчи! Молчи, сука, пока не придушил к чёртовой матери! — как можно тише рявкнул Николай, приспуская штаны. Племянник загнанно дышал, в шоке от увиденного роняя слёзы на грудь.       Дальше всё было как нереальным. Ужасный сон, ночной кошмар, галлюцинации. Как угодно называй, суть это уже не изменит. Жёстко, безжалостно, сухо, больно. Неужели этот человек смог сотворить с ним эти безумства? Добрейший, казалось, дядя надругался над ним, и даже бровью не повёл. Пытка длилась словно целую вечность, прежде чем мужчина удовлетворённо излился внутрь, и упал прямо на парня, окончательно придавливая всем весом. Из гостиной донёсся громкий бой курантов на Красной площади по телевизору. Уже двенадцать.       — Ну ты где там, Колян, сюды топай, — пьяно прокричал отец, зовя брата для победного тоста. Мужчина тяжело поднялся с Рыжика, торопливо одеваясь и не забыв потрепать по голове напоследок.       — Молодец, — возвращая себе прежний безобидный вид, дядя устремился из комнаты прочь. Рыжик тихо скулил, сжавшись и свернувшись калачиком. Между ног сочилось, саднило, мышцы ныли и трещали, боль отдавалась во всём теле, словно его тут в мясорубке крутило. За шумом фейерверков и голосов из-за двери его горький плач никто не слышал, словно это не столь важно сейчас. Никому нет до него дела. Никому…       

***

      — Курить хочу, — Рыжик дёрнул плечом, всматриваясь в бескрайние просторы Зоны. Его нытьё уже изрядно бесило и без того раздражённого Чура, у которого скоро нервный тик будет. Они только преодолели Свалку, откуда еле ноги утащили, потому как кто-то захотел себе артефактов побольше ухватить, а бандиты их будто уже поджидали. Теперь же они и без артефактов, ещё и автомат заклинило на самом отвественном моменте. До Бара им хоть недалеко топать осталось, благо всякую «мелочёвку» они утащить успели. На самое необходимое хватит. И на сигареты в том числе.       — Прикрой свою калитку хоть ненадолго, а, — взмолился сталкер, немного выходя вперёд парня. Тот волочился позади, немного отставая от своего более выносливого напарника, потому как знал, что чем шире шаг, тем спешнее дорога. А Рыжик, кажется, хотел наслаждаться прогулкой, не особо обращая внимание на не лучшее расположение духа Чура. Ему от этого в большей степени смешно, чем досадно. В последний раз он обернулся назад, смотря на проистирающуюся Свалку вдалеке, и с грустью в глазах, подумал, почему он не попал под шальную пулю, как бы случайно, ненароком так. По касательной его разве что задело, по бочине проехало ласково, но так и не достигла цели. Везучая сволочь видимо.