Спаси, но не сохраняй

— У этих врачей, между прочим, смены по двадцать четыре часа. Понимаешь, Мортиша? По двадцать четыре часа, а ты в своей школе для умственно отсталых и несколько занятий отсидеть не могла! Рик активно жестикулировал, абсолютно не обращая внимания на отсутствие реакции со стороны собеседницы — четыре огромных крыла двигались за спиной мужчины в такт движениям его рук. — Тебе правда стоило подумать о медиках перед тем, как пытаться совершить суицид, Мортиша. Неужели совсем не жалко их? Ничего не отвечая, девушка с отсутствующим видом шла за мужчиной, едва успевая перебирать ногами. Цепь между их с ангелом запястьями натянулась до предела, но седоволосый мужчина тянул за собой девушку без особых на то усилий — впрочем, Мортиша и сама не сопротивлялась, позволяя Рику вести её по коридорам госпиталя. Ангел чуть пригнулся, чтобы пройти через дверной проём без проблем: виднеющийся за головой мужчины нимб добавлял его и без того внушительному росту сантиметров двадцать, а то и больше. Смит окинула взором фигуру облачённого в чёрные одеяния Рика и пришла к выводу, что она сама достигала бы ему плеча (и это в лучшем случае, прямая осанка никогда не была её коньком). Истерика, случившаяся с ней практически сразу после впадения в кому, сошла на нет, оставив за собой полную опустошённость и растерянность. Её никто не видел. Абсолютно никто. Люди шли мимо, не обращая внимания на стоящую посреди помещения девушку, не ощущали её прикосновений, не слышали её голоса, и это пугало. Помочь мог только Рик, этот чёртов незнакомец с нимбом и крыльями, называющий себя её ангелом-хранителем. На их руках появились изящные металлические браслеты, соединённые цепью длиной примерно в метр, тонкой, но чертовски прочной. Крошечные звенья, отлитые из чего-то вроде серебра, не позволяли им отходить друг от друга слишком далеко, и в какой-то степени подобное даже воодушевляло: Рик точно её не оставит, даже если очень сильно захочет. Девушка вновь подняла взгляд на идущего впереди ангела. Она понятия не имела, каким образом крылья мужчины не рвут в клочья его одежду, но факт оставался фактом: многослойная тёмная ткань, делающая своего обладателя похожим на священника (во всяком случае, длинную накидку на плечах и груди определённо шили по подобию епитрахиля) выглядела вполне целой, весьма гармонично сочетаясь с покрытым вязью узоров нимбом. Глупые мысли ушли на второй план, когда они вдвоём наконец дошли до отделения реанимации. В помещении находилось не менее десятка коек, окружённых самыми разными медицинскими аппаратами. Тихий писк работающих приборов, приглушённый шум включённого где-то неподалёку телевизора, негромкие переговоры медсестёр и санитарок — множество звуков переплеталось между собой, создавая странную и даже пугающую атмосферу. Пахло больницей — лекарствами, стерильностью и чем-то ещё. Мортиша прикусила губу и сложила подрагивающие пальцы в замок, останавливаясь возле порога и окидывая помещение полным страхом взглядом. Она-номер-два лежала на одной из коек возле окна. Из-под тонкой простыни виднелись обнажённые плечи, а от неподвижного тела тянулось не менее десятка проводов, присоединяющихся к непонятным приборам. Среди них девушка различила кардиомонитор (цифры на тёмном экране складывались в непонятные ей комбинации, но одно из значений определённо показывало уровень давления) и аппарат искусственной вентиляции лёгких (во всяком случае, прикреплённая ко рту трубка была присоединена именно к нему). — Жалкое зрелище, — хмыкнул Рик, складывая руки на груди и не без интереса разглядывая тело Мортиши. Шатенка была склонна согласиться с ангелом: покрывающие неестественно бледное лицо гематомы и ссадины выглядели не слишком приятно, да и повязка на голове доверия не внушала абсолютно. Где-то сбоку раздался болезненный хрип, и тут же звуки в палате перекрыл весьма громкий писк. Смит резко обернулась и проследила взглядом за медперсоналом, спешащему к одной из коек — лежащий на ней мужчина бился в приступе судорог, а на кардиомониторе стремительно изменялись показатели, что явно не было хорошим знаком. — У него падает уровень кислорода, зато давление повышается, — спокойным голосом объяснил происходящее Рик, кидая взор в сторону незнакомца. — И нет, это явно не эпилепсия, голова перебинтована… Возможно, опухоль мозга — операция явно прошла не слишком успешно, если ты понимаешь, о чём я, Мортиша. Шатенка сглотнула и прижала ладони к груди, а затем неуверенно шагнула вперёд, ближе к ангелу, пытаясь не обращать внимания на окружающую обстановку. — Ты смотри, как они о тебе позаботились — свели края этой хрени, — мужчина очертил кончиком пальца особенно мерзкую рану на лбу неподвижно лежащей девушки, — пластырями, чтобы не остались следы от швов. Мило, но абсолютно бессмысленно, ты бы не оказалась здесь со мной при умеренной или лёгкой коме. Шатенка резко выдохнула, чувствуя, как подступает паника. — Что это значит? Рик кинул на неё пронзительный взгляд и неожиданно усмехнулся: — А это значит, что твоё желание умереть сбудется, как только семья согласится на отключение аппаратов обеспечения искусственной жизнедеятельности. Никакие операции не помогут при подобных повреждениях, Мортиша — ты уже не придёшь в сознание.