Железный Лорд

Большой корабль с чёрными парусами, на которых был вышит золотой кракен, медленно, но верно пересекал водные просторы Закатного Моря. Но он был не один — с ним по соседству плыл другой, более мелкий и с другими парусами. Обычными, грязно-белого цвета, на которых был изображён совсем другой герб — серебряная коса. Следом за ними плыли ещё два — Блэктайды и Гудбразер. Корабли, разрезая соленые волны, неумолимо приближались к портовому городу Сигард — так звали его местные. Теон, стоя на носу головного судна, впитывал открывающуюся картину. Величественные и неприступные, крепостные стены вздымались из самого каменистого берега, словно естественное продолжение скал. Округлые башни, увенчивавшие эту каменную гриву, хранили грозный арсенал: на их зубчатых вершинах замерли тугие скорпионы и тяжелые катапульты, немые стражи гавани. Вдалеке, за могучими квадратными зубцами ограды, маячили крошечные фигурки защитников. Они стояли неподвижно, как изваяния, наблюдая за приближением чужаков с высоты каменного исполина. — Сигард! — завопил летающий рядом Цицерон, — Мы приплыли в Сигард! Теон мельком перевел взгляд с грозных стен на своего питомца. Мысленный зов сработал мгновенно: ярый попугай сложил радужные крылья и грациозно спланировал вниз. Огромные, как у ястреба, когти осторожно впились в прочный кожаный наплечник, изборожденный старыми царапинами — привычное пристанище для птичьих лап. Лорд Грейджой провел ладонью по гладким перьям на затылке попугая, чувствуя под пальцами напряженные мышцы. Наклонившись к яркому оперенью головы, он прошептал так тихо, что слова утонули в шуме волн и скрипе такелажа: — Запомни, пернатый балагур: ни оскорблений, ни летучей рыбы в горожан. Понял меня? Со стороны это выглядело странно, но Теон знал: попугай понимал его прекрасно. За годы он стал… умным? К тому же явно перерос обычные размеры попугаев в этом мире. «Если в этом мире есть более совершенные версии грозных хищников вроде лютоволков или горных львов, то, может, у меня тоже такой? Лютопопугай?». Корабли приближались к городу. Уже вырисовывались очертания замка — вотчины Маллистеров, которых Теон известил о своем приезде. Пусть во время войны Пяти Королей они и были союзниками, но ненависть и опаска местных к железнорождённым никуда не делась. Несколько лет союза против общего врага не смоют тысячелетнюю вражду. Всего десять лет назад его брат штурмовал Сигард и погиб от руки здешнего лорда. В той битве полегло множество железнорождённых и речников. Забыть такое невозможно. Через полчаса четыре корабля пришвартовались в порту. Горожане наблюдали, как железнорождённые сходят на каменные плиты причала, — наблюдали со смешанными чувствами. Они привыкли: когда на горизонте встают корабли с чёрными парусами под знаменем Грейджоев, мужчины хватаются за оружие, а женщины с детьми спешат укрыться за стенами… А теперь эти же люди мирно шествуют по их улицам. Воистину, времена переменились. Раздалось мерное цоканье подков по каменной мостовой. К причалу порта вкатили шестеро всадников; знамя одного из них развевалось на ветру — серебряный орел на пурпурном поле Маллистеров. Латники приблизились к высадившимся железнорождённым. Тут вожак отряда, чьи доспехи сияли богатой отделкой, а шлем был приторочен к седлу, ловко соскочил с коня — поразительно легко для человека в полном доспехе. И Теон узнал его мгновенно: когда-то они вместе скакали из Риверрана в Сигард, прежде чем Грейджой вернулся домой, на Железные Острова… — Лорд Патрик, — голос Теона прозвучал тепло, с оттенком почтительности, подобающей наследнику Сигарда. Юный Маллистер ответил живой, открытой улыбкой. Они обменялись коротким, но крепким объятием — дружеским жестом, подчеркивавшим их былую приязнь. — Долгих четыре года, как минимум, — пробормотал наследник Сигарда, брови его слегка приподнялись в раздумье, — или три? Семеро, время несется быстрее скакового жеребца. — Два с половиной, лорд, — мягко уточнил Теон, — как поживает твой отец, лорд Джейсон? На сей раз улыбка Патрика дрогнула, став кривой и вымученной. — В последнее время он стал… изрядно ворчлив и привередлив, — признался юный лорд, понизив голос. Несмотря на присутствие своих людей, он не видел преграды в откровенности с Теоном. Глаза его мельком скользнули к латникам Сигарда, застывшим позади в почтительном отдалении. Голос Патрика стал глуше, почти шепотом: — Он… может не слишком обрадоваться твоему появлению здесь… Теон замер на мгновение, его взгляд — острый и оценивающий — впился в лицо Патрика. Затем легкая улыбка, игравшая на его губах мгновение назад, растаяла без следа, сменившись холодной, отстраненной маской. — Неужели и это для него ничего не значит? Мои корабли щадили торговые суда под флагом Маллистеров даже в разгар войны! Позволяли им бороздить Закатное море, словно в дни мира. Впрочем, вопрос повис в воздухе, не требуя ответа. Теон уже знал его. Тысячелетнюю вражду, пропитавшую кровь предков, не смыть водой недолгого союза. Ведь сам Сигард, этот грозный бастион на устье Трезубца, поднял свои стены именно против набегов железнорожденных. Юный Маллистер замер, явно сражённый весом этих слов. Смущение читалось в его глазах — он не находил ответа на горькую правду, прозвучавшую из уст Грейджоя. Видя это, Теон махнул рукой, резким жестом отсекая тему: — Забудь. Я твоего отца понимаю, — бросил он, уже оглядывая причал. Его люди — те самые воины, что должны были сопровождать его в столицу — уже сполна выгрузились на берег. Лорик же, который должен будет позаботиться о Железном Молоте, махнул ему рукой: «Мы готовы отплывать». — Пусть мой отец и не разделяет моих чувств, но в Сигарде тебе всегда рады, — твердо заявил Патрек лорду Железных Островов, — и мой лорд-отец приглашает вас под кров замка как почетных гостей. Формулировка «почетные гости» вызвала у Теона едва сдерживаемую усмешку. Ухмылка чуть не сорвалась, но он взял себя в руки. Представив Патреку Родрика Харлоу, Горольда Гудбразера и Бейлора Блэктайда, Теон двинулся к замку в сопровождении железнорожденных лордов. За ними следом шли пять десятков их воинов — предосторожность не лишняя. Дороги Речных Земель ныне небезопасны: разбойничьи шайки, да слухи о волчьих стаях, терзающих селения и даже малые города… Рядом четыре корабля уже отчаливали, держа курс обратно: сначала к Железным Островам, а оттуда — в Королевскую Гавань, с неизбежными остановками на Щитовых Островах и в Дорне для пополнения запасов воды и провианта. Если бы Туманные Острова в данный момент принадлежали Простору, приходилось бы изворачиваться или вовсе возвращаться тем же путём. У Теона же были иные планы. Ему предстояло нанести визит в Сигард — как минимум, чтобы прощупать намерения лорда и почву под ногами… А между прочим, заключить пару-тройку выгодных торговых соглашений тоже не помешало бы. Компания продвигалась по узким городским улочкам к твердыне пешком — ведь перевозить коней на кораблях было слишком накладно. Поэтому Теон планировал купить их здесь, в Сигарде. Патрек, чтобы не ставить гостей в неловкое положение, тоже спешился и пошел пешком вместе с ними. «Да и кони на островах… слишком мелкие. А еще дай Утонувший набрать на Железных Островах коней на пять десятков человек». По дороге Грейджоям вновь предстояло увидеть местную достопримечательность – Гулкую башню. Своим названием она была обязана громадному бронзовому колоколу. Когда-то, едва на горизонте показывались чёрные паруса с кракеном, колокол грохотал, оповещая горожан и селян о надобности укрыться в замке. Но ныне Гулкая башня хранила молчание. Последний раз её колокол звонил десять лет назад... По прибытию в замок Грейджоя не встретил местный хозяин. Лорд Маллистер, как пояснил Патрик, не вышел приветствовать гостей – наследник сослался на недомогание отца, уединившегося в своей башне с окнами на море. Воинов Теона отвели в отдельную казарму у стен, а лордам Железных островов выделили покои в главной башне. Не удовлетворившись формальностями, Теон задержал Патрика. Вполголоса, обронив несколько осторожных фраз, он дал понять, что хотел бы увидеться со старым Маллистером – и не где-нибудь, а в определенном, известном им обоим месте. Наследник Сигарда лишь усмехнулся в ответ, ясно показав, что уловил суть намёка, но никаких гарантий не дал. — Ты уже бывал в Сигарде? — спросил Теон Харлоу. Родрик сидел напротив него, откинувшись на спинку кресла. Между ними стоял небольшой столик с кайвассой. Прошло несколько часов с момента высадки в Сигарде. Теон убедился, что о его воинах позаботились: их разместили, напоили и накормили. Лишь после этого он вернулся в свои покои, где и встретил дядю. — Лишь однажды, — прищурившись, признался лорд Родрик, не отрывая взгляда от фигур на доске, — твой дед, Квеллон, пробовал заключить с Маллистерами торговый договор, да еще и брак домогаться вздумал… Но получил тогда вежливый, но твердый отказ. — С Джейсоном Маллистером будет тяжело договориться, — вздохнул Грейджой, — он слишком упёрт. Или, может, горд? От лишней гордости всегда много проблем… — Сейчас времена другие, — Харлоу сделал ответный ход, — ты дружен с наследником Сигарда, Теон. Воспользуйся этим. — Уже, — хмыкнул Теон, — я надеюсь, Патрек правильно понял мои намёки и передаст всё лорду-отцу в нужном свете. Харлоу кивнул. — Теон, — продолжил дядя, — скажи, та ссора с Эйроном… Надеюсь, ты понимаешь, что изгнание влиятельного жреца Утонувшего Бога — не самое популярное решение? Лицо Грейджоя омрачилось. Воспоминание ощутимо задело его за живое. Тогда он и сорвался — едва Теон вернулся на Железные Острова, присягнув Таргариенам, как дядя Эйрон тут же обрушил на него потроку гнева: — Ты слаб, раз присягнул драконам! — вскипел он, когда Грейджой остался с ним наедине в солярии, — Утонувший Бог был на нашей стороне! Мы победили Простор и Запад, впервые за триста лет правили Закатным Морем, как и подобает истинным детям Морского Бога! — Неужели ты желаешь нам гибели? Погибели Хоаров? А Пайк превратить во второй Харренхолл? — устало спросил тогда Теон, — Драконы — это чистая сила. Сила, что удалось сломить лишь исподтишка. Сгноили в Драконьей Яме... стравливая их хозяев меж собой. Молюсь, чтобы история повторилась. Но... сейчас такой исход немыслим. Эйрон зло прищуривался. — Грейджои — не Хоары! Пайк — не Харренхолл! Даже трусливые западники смогли убить одного из драконов. — Это было лишь чудом и невероятным стечением обстоятельств, — веско возразил лорд Пайка на выпад Эйрона, — Отбрось, дядя, самообольщение о непобедимости и избранности железнорожденных. Добровольно склонив колени, мы обрели шанс выжить и возвыситься. Несоизмеримо большее, чем стать гордым прахом на драконьем ветру. Разговор начал невыносимо утомлять Теона. Словно он бился головой о каменную статую: сколько ни излагал он свои доводы, безмолвное изваяние перед ним не подавало ни малейшего признака понимания. Спор затягивался, накаляясь. Эйрон упрямо не уступал, а терпение Теона таяло на глазах. — Железнорождённые слабака над собой не потерпят, — плюнул Эйрон под ноги Теону, вкладывая в слова всю накопившуюся желчь. — Ты смеешь утверждать подобное мне в лицо? — Пришло время Теона зло щуриться. Накопленная злость вышла наружу. Вкрадчивый, тихий голос лорда Пайка казалось, проморозил всё помещение, — ты — попросту дурак, дядя. Слишком долго я потворствовал тебе. Закрывал глаза на твои подозрительные маневры вокруг моего наследника. Игнорировал крамолу, что ты сеял среди людей. Но ныне ты перешел все границы. Отправляйся на Старый Вик. И да не ступит нога твоя в Пайк более. Ослушаешься — и будешь изгнан с Железных Островов навеки Горячие слова, сорвавшиеся с языка, обернулись лишь горьким раздражением. Теон понимал: не следовало изгонять родного дядю. Этот поступок не прибавил ему ни уважения, ни власти. Но пути назад не было. То был один из тех редких мигов, когда вспышка гнева толкнула на опрометчивый шаг, чьи тяжкие последствия теперь висели над ним. Однако их перепалка тогда не закончилась. Эйрон успел сказать еще многое, а на следующий день покинул Пайк, удалившись на Старый Вик. Теон следил за ним глазами своего питомца, но жрец, словно ощущая пристальный взгляд, не совершал ничего подозрительного. Он поселился у костей Нагги, погрузившись в молитвы и принимая редких паломников – в основном молодых железнорожденных, жаждущих увидеть легендарное место. Впрочем, Грейджой на Цицероне не останавливался и под видом тех же паломников слал на остров соглядатаев. Если дядя решится на что-то... Теон сомкнул веки, и в памяти всплыли иные, пусть и редкие, тягостные мгновения его жизни. Разговор с Эйроном стал одним из едва ли не последних. — Эйрон стал чрезмерно напорист в осуществлении своих идей, — нейтрально ответил Теон, успокоив бушующие мысли и окончательно отбросив воспоминание, — возможно, пребывание на Старом Вике охладит его голову. И он одумается. Теон опасался неповиновения Эйрона. Но дядя подчинился – видимо, осознав, что племяннику не останется выбора, кроме как осуществить угрозу и изгнать его, могущественного жреца, с родных островов. Изгнать того, кто сам возложил на него корону… «Короновал…» – внезапно пронзила Теона мысль, – «неужели в этом дело? Увидел ли Эйрон в присяге драконам личное оскорбление?» Версия показалась Грейджою правдоподобной, и он не стал ее отбрасывать. Харлоу на это ничего не сказал. Сыграв несколько партий, игроки разошлись. Родрик направился к себе в покои — или, быть может, к лорду Гудбразеру. Теон же отправился в местную библиотеку; дорогу ему вежливо указала одна из служанок. Обходя высокие, но немногочисленные стеллажи, Грейджой разочарованно размышлял: «Скудновато...». Он ожидал большего от библиотеки Сигарда, однако несколько шкафов с книгами оказались слишком скромным ответом на его надежды. «И всё равно в Пайке меньше». Теон Грейджой пообещал себе когда-нибудь значительно пополнить библиотеку своего замка… любыми доступными способами. И вот, наконец, в море пыльных фолиантов он нашел книгу, всерьез захватившую его внимание. — «Древние законы Первых Людей», — голос, прозвучавший в гулкой тишине библиотеки, вырвал Теона из глубины текста. Он поднял глаза. Перед ним стоял высокий мужчина с чеканными чертами гладко выбритого лица. Время не пощадило его: волосы, когда-то пестрые от каштана и седины, теперь отливали сплошным серебром, а на лице затаилось еще больше морщин, чем Теон помнил с их последней встречи. Но неизменными остались голубовато-серые глаза – они смотрели на Теона пристально, почти пронзительно. Теону всегда чудилась в этих глазах некая свирепость. Ледяная, затаенная. Но была ли она присуща лорду Сигарду от природы, неотъемлемая черта его нрава, или же тот смотрел на него, Грейджоя, с особым, пронизывающим холодом? Теон не мог понять этого никогда. — Лорд Джейсон. С нашей последней встречи прошло несколько лет. Как ваше здоровье? Вижу, годы были благосклонны к вам. — Оставь свои любезности в другом месте, Грейджой, — хмыкнул старший Маллистер, — твои намёки сказанные Патреку, я прекрасно понял. Теон приглашающее махнул рукой в сторону одного из столиков. — Думаю, нам о многом стоит поговорить. «»»»»»»»»»»»»» — Холодно, — проскрипел Цицерон, сбившись в комочек на плече Теона. Тот утешительно провел теплой ладонью по взъерошенным перышкам. — Ничего, дружище, скоро окажемся в Королевской Гавани. Там чуть-чуть теплее. — Ш-шлюхи К-королевской Гавани согреют моё п-птичье с-сердце! От слов попугая громко рассмеялся Патрек, не слезая со своей кобылы. Усмехнулся и Родрик Харлоу. А вот лица его оруженосцев, Эрика Харлоу и Куора, сразу сжались в гримасу недовольства. Птица была для них невыносимым созданием, неустанно издевавшимся над ними – подчас мерзкими, а порой и чересчур изощренными способами. «Обнаружить в своей похлёбке подозрительную субстанцию буро-зелёного цвета — это ещё ничего». Его попытки обуздать пернатого хулигана заканчивались тем, что Цицерон начинал пакостить уже в сам хозяйский кубок. — Семеро, напомни, где ты эту птицу раздобыл? — Со смехом спросил Патрек Маллистер, сопровождающий Теона и его вассалов в Королевскую Гавань, — может, такого же заведу. — На Летних Островах. Но такого ты можешь не искать — подобных по уму и телосложению птиц как Цицерон ты там не найдёшь. — Ж-жалкие пародии! — Поддержал его попугай. — Возможно, это и к лучшему, — тихо процедил юный Эрих. Цицерон подозрительно глянул на него одним своим глазом. Конная колонна, где плечом к плечу двигались железнорожденные и речники, мерно продвигалась по занесенным снегом дорогам Трезубца. Не так давно она миновала покрытый ледяным панцирем Красный Зубец и вышла на прямой, как копье, Королевский Тракт, устремлявшийся к Королевской Гавани. В пути к ним присоединились еще несколько лордов, спешивших на коронацию Эйгона Восстановителя. Так окрестили в тавернах и среди простонародья чудом спасшегося сына Рейгара Таргариена. Первоначально Теон и его соплеменники-железнорожденные встречали лишь настороженные, а то и откровенно враждебные взгляды. Жители Железных Островов издавна внушали жителям большинства земель Вестероса смесь страха и презрения, и привычное недоверие не удивляло. Однако долгие дни совместного пути сделали свое дело – напряжение постепенно ослабло, лед недоверия начал таять. «Надеюсь, у меня получится изменить это». Дорога пролегла мимо мрачных громад Харренхолла. Для Теона эти почерневшие руины были немым укором и зримым предостережением – живой демонстрацией мощи драконов и того, что ожидало бы Пайк, реши Железные Острова вновь бросить вызов Дракону. Для его юных оруженосцев и воинов же исполинский замок оставался величайшим творением последнего короля Железных Островов, Харрена Чёрного, символом былого могущества их народа. «Непостижимо огромный…», — мысленно оценил Теон, вглядываясь в циклопические стены, вздымавшиеся к свинцовому небу подобно утесам. Каждая из искореженных пламенем башен превышала самую высокую в Пайке или Винтерфелле… На ночлег они остановились в призамковом городке Харрентоне. Еще недавно, во время войны, он лежал в руинах после разграбления людьми Ланнистеров, но теперь медленно, упорно возрождался из пепла. На улицах слышался стук топоров и скрип возов, а в воздухе витал запах свежеструганного дерева – первые признаки возвращающейся жизни. «Как только ударит ещё более сильный мороз, боюсь, город снова вымрет. Ни припасов, ни тёплых жилищ… а мейстеры обещают долгую Зиму». Дорога через земли Трезубца открывала мрачную картину. Теон, всматриваясь в унылый пейзаж, то и дело замечал почерневшие остовы домов, зияющие пустотой амбары с вывороченными дверями и призрачные деревни, покинутые жителями. Тень недавней войны лежала на этой земле тяжелым саваном. Однажды, когда колонна обходила очередное пепелище, Теон пришпорил коня, поравнялся с Патриком и спросил, сознательно понизив голос: — Скажи, кто ныне держит Харренхолл и эти разоренные земли под своим стягом? — Ходят слухи... что замком и уделами заправляет Петир Бейлиш. Тот самый, что ныне регент Долины. Но... — Маллистер неуверенно смолк, перекатывая имя на языке, — его самого здесь отродясь не видели. А правит от его имени... какой-то... э-э... мелкий дворянин с Трезубца? Кажись... — Патрик наморщил лоб, стараясь вспомнить, — Годрик Уэксли? Кажется, так. — И что, Эдмур Талли… так просто это оставит? — Задал осторожный вопрос Грейджой, — ведь налоги Харренхолла и его окрестностей теперь уходят в казну его племянника, Роберта Аррена. Патрек не знал что ответить. Лишь промолвил, что хозяин Риверрана это наверняка желает изменить, но сейчас Талли не в том положении, чтобы требовать что-то от короля. Минув владения Харренхола, путники пересекли границу Речных Земель и Королевских Земель. В дороге Теон коротал время в беседах с вассалами, Патреком и лордами Трезубца, сопровождавшими их. Хотя с ним держались осторожно, обращались куда приветливее, чем с его людьми. Причина была ясна: в нем видели союзника покойного Робба Старка. Да и титул верховного лорда, пусть самого скромного по меркам Семи Королевств, придавал его словам вес в глазах южных лордов. Мыслями Грейджой был далеко: он размышлял о Виктарионе, оставшемся командовать Железным Флотом и блюсти его владения в его отсутствие. Вспоминал о жене, которой доверил управление родным замком Пайк в столь непростое время. Тревожился о сыне, маленьком Рогнаре, которому вот-вот должно было исполниться полгода. Эти мысли о семье и доме, теплые и тревожные одновременно, странно контрастировали с холодным расчетом, требовавшимся ему здесь и сейчас. Перед завершением пути в Королевской Гавани они остановились в замке Хейфорд, что находился недалеко от столицы. Дом Хейфордов был молодым по меркам Вестероса – его корни терялись за пару столетий до Завоевания Эйгона. Ныне же род дышал на ладан, балансируя на грани исчезновения: последней его надеждой оставалась двухлетняя девочка по имени Эрмесанда. Кастелян замка встретил гостей с подчеркнутой, почти тревожной радушностью. В их честь устроили пир – изобильный, шумный, с дымящимися мисками и звоном кубков. Теон Грейджой наблюдал за этим буйством, внутренне поморщившись. «Излишество», – подумал он, – «особенно сейчас, когда война высосала все соки из земель». Но больше всего его насторожило размещение: кастелян с церемонной почтительностью усадил Теона и Патрика на высокий помост у стены, под древним гербом Хейфордов. Они возвышались над прочими гостями, как статуи на пьедестале, – почет, который в такие времена больше походил на выставление мишени. Неподалеку от Теона восседали его дядя, Харлоу, и тесть, хмурый Гудбразер. Кастеляном же был Клейтон Вудвилл – старый рыцарь, чья служба дому Хейфордов тянулась не то что со времен Роберта Баратеона, а еще со дней Эйриса Таргариена, если не его отца, Джейхериса. Морщинистый, с руками, трясущимися от возраста, но взглядом все еще острым, Вудвилл был подлинным хозяином этих стен и регентом при юной леди Эрмесанде. На протяжении пира старик обращался почти исключительно к Патреку, вежливо, но отстраненно кивая в сторону Теона и обмениваясь с ним лишь парой ничего не значащих фраз. Грейджой, однако, не сводил с него внимательного взора, слушая, как Вудвилл изливал Патреку свои тяготы. Старик жаловался на происки Ланнистеров, жаждущих расторгнуть брак нынешнего Лорда Запада с маленькой Эрмесандой, на орды дезертиров и бандитов, хлынувших из Речных Земель, словно крысы с тонущего корабля, на застывшую, как зимний лед, торговлю в королевстве, на амбары, зияющие пустотой в преддверии долгой и, судя по всему, голодной зимы. Теон мог лишь дивиться: тот устроил небольшой, но всё же целый пир, а потом удивляется нехватке еды? Юную леди Эрмесанду, номинальную хозяйку замка, представили гостям в самом начале пира. Девочку, облаченную в платье, слишком большое для ее хрупкого тела, внесли на руках служанки. Она смотрела на шумный зал широкими, ничего не понимающими глазами, сжимая в кулачке мирийскую куклу. Пробыв ровно столько, сколько требовала вежливость, она была тут же уведена по властному кивку старика Вудвилла – словно драгоценная, но хрупкая реликвия, которую нужно убрать с глаз долой. Переночевав в прохладных покоях Хейфорда, всадники с первыми лучами солнца двинулись дальше. Дорога, ставшая оживленнее, петляла среди холмов, пока наконец, спустя несколько утомительных часов в седле, перед ними не раскинулась Королевская Гавань. Город лежал на Трёх Холмах, как гигантское гнездилище, окутанное дымом очагов и туманом с Черноводной. — Ну и запах, — Горольд Гудбразер сморщился, будто учуял падаль, и прикрыл нос ладонью. Его конь нервно захрапел, — как эта орава дышит таким зловонием? Как они тут вообще живут? — Не только живёт, но ещё и активно жрёт, пьёт и срёт, — со смешком ответил ему Теон, все ещё помнящий мегаполисы из своей прошлой жизни. Для него запах Королевской Гавани был неприятен, но свыкнуться с ним было относительно легко. — Впечатляюще, — произнёс лорд Блэктайд, не отрывая взгляда от септы Бейлора. Ее хрустальные башни, возносясь к небу с вершины холма Висеньи, парили над черепичными крышами Королевской Гавани, как гигантские застывшие кристаллы. Это было одно из высочайших сооружений столицы, вечный и нерушимый ориентир для всех горожан. Не пройдёт и дня, — был уверен Теон, — как набожный Бейлор затеряется в толпе паломников, стремящихся помолиться Семерым в одной из величайших септ Вестероса. «Верующий в Семерых железнорождённый лорд точно удивит местных септонов». Его гвардейцы в чёрных плащах пробирались по узким улочкам Шёлковой Улицы. Плотные стены домов, от которых веяло едким запахом духов и вина, скрывали десятки борделей – именно этим улица славилась испокон веков. И, словно в горькой насмешке, над этим царством порока на холме Рейнис высилось Драконье Логово. Вглядевшись, Теон различил движение у подножия руин: люди, маленькие, как муравьи, копошились среди грандиозных завалов, разбирая камень. «Неужели Эйгон задумал восстановить его?» «Скорее всего», — решил Грейджой, чувствуя на себе косые взгляды местных жителей. Его рот невольно кривился. Дорогу то и дело преграждали другие гости столицы. Мелькали знамёна: золотой лев Ланнистеров на алом, золотая роза Тиреллов на зелёном, небесный сокол и луна Арренов на синем... И даже серебристая форель Талли на переливающейся бирюзе. По словам Патрека, лорд Эдмур Талли прибыл в Королевскую Гавань одним из первых среди речных лордов. Взор лорда Железных Островов, закаленный в боях, цепко выхватывал следы недавней резни. Город, хоть и пытались подмести, дышал смертью. Победа над Ланнистерами обернулась для Гавани кровавой баней: Эйгону пришлось выжигать фанатиков Воробьев, что засели в трущобах, как крысы. И орудием этой мрачной работы стали Золотые Мечи. До Теона доходили слухи: чтобы сломить волю осажденных, Таргариен в разгар штурма раз за разом проносился на своем драконе над самыми крышами столицы, низко и грозно, напоминая о дыхании пламени, готового испепелить всех, кто дерзнет сопротивляться. Выйдя на улицу Сестёр, а затем на главную артерию города – Хлебную улицу, – они наконец увидели Красный Замок во всей его красе. Возвышаясь на холме Эйгона, он господствовал над всем городом. Стены из бледно-красного камня, высокие круглые башни, на которых ощетинились грозные скорпионы нового типа – те самые, что Ланнистеры использовали против драконов. Массивные, они метали длинные смертоносные стрелы. — Вот и прибыли, — произнес младший Маллистер, заменявший в столице своего отца, оставшегося в Сигарде. Теон вспомнил свой разговор с лордом Джейсоном. Беседа была тяжёлой и выматывающей, но ежели лорд согласится, то Пайк сможет наладить продажу грудам железа, которыми изобилуют его владения. «Как удачно сложилась нынешняя обстановка в Вестеросе», — размышлял Грейджой. — «Западные Земли разорены набегами северян и контрибуцией Таргариенов. Речные Земли тоже не горят желанием в ближайшее время торговать с западниками или идти с ними на сделку. А других крупных поставщиков железа для речников и нет… разве что их сосед, Долина, но и те сейчас отрезаны от рынков из-за заваленных в горах перевалов». Чёрно-алые стяги реяли на башнях, воротах и зубцах парапетов. Но среди них пестрело множество других цветов: вспыхивали синие, полыхали красные, зеленели изумрудные, золотились жёлтые стяги. Скоро весь Вестерос узрит воцарение того, кто сумел повторить путь своего легендарного предка – спустя три столетия. Внезапно воздух разорвал пронзительный рёв. В небесах, заслоняя солнце, пронеслось крылатое чудовище. По исполинским размерам и угольно-чёрной чешуе нетрудно было узнать Дрогона – первенца Матери Драконов, её самого могучего сына. «Дрогон... Странное имя. Мало похоже на те, что давали в древней Валирии...».