Αμαρτία

«Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своём» Мтф. 5:27–28. —Аааахххх…господин… —Хозяин! Ааааа… не так сильно! —Аааахххх… Даааа!!! Четыре оголённых тела наслаждались развратом и упивались похотью друг друга. Мужская крепкая рука обхватывала округлые бёдра, насаживая стонущее от наслаждения тело на собственный член. —Ащщщ…хозяин…— она подпрыгивала снова и снова, и её пышная грудь трепыхалась при каждом движении. Рука Намджуна ловко скользила по белоснежным телам, поглаживая желанную плоть. От каждого его прикосновения по бёдрам стекала новая порция липкой жидкости. Чей-то проворный язык уже юрко прокрался к мочке уха и нежно облизывал её. Сплетение нагих тел наполняло помещение запахом страсти, а капли пота уже пропитали шелковые простыни. —Аааххх…— изогнувшись в спине, Намджун стонал, наслаждаясь соитием. В каждом движении тел и есть страсть. В каждом поцелуе и есть похоть. Повелителю похоти, хранителю седьмого круга ада было не по наслышке известно, что такое разврат. Наслаждаясь молодыми душами мужчин и женщин, он восседал в своём замке, на границе шестого и седьмого кругов и упивался своим существованием. *тук-тук-тук Послышался кроткий стук в дверь, и в спальню вошёл прекрасный обнажённый юноша, в руках которого томилось запечатанное письмо. Намджун же в свою очередь даже не откликнулся на зов. Нависнув над телом молодой женской души, он со всей страстью впивался зубами в её хрупкие плечи, входя в неё снова и снова. Будто мимолетная тень, парень юрко проскользнул в ложу хозяина, не издав ни звука. Он лишь спокойно ожидал, пока Похоть закончит упиваться сексом. —Ахххххх…— послышался последний стон, и обессиленный Намджун упал на постель, пытаясь перевести дух.— Ты пришёл слишком поздно, но не переживай, у меня ещё найдутся силы на тебя. Похоть обхватил крепкой рукой запястье посыльного и притянул мальчишку к себе. Сладкие губы затянули в страстный поцелуй, пока развратные прислужницы утягивали обоих партнёров обратно в постель. Похоть откинулся на кровать, утопая в море ласки и поцелуев, наслаждаяся моментом и запоминая каждое обжигающее дыхание на его прекрасном теле. Отстранившись от желанных губ хозяина, парень одаривал его тело мокрыми поцелуями, оставляя влажную дорожку, следуя вниз по стальному прессу. Поцелуй, подобно вакууму, затягивал его затвердевшую плоть, натягивая струны напряжения в каждой частичке тела. Привкус секса, оставшийся после предыдущего соития, приторным послевкусием остался во рту. —У тебя что-то было для меня? — грациозно протянув свою руку, Намджун обратился к мальчишке. Душа прислужника, ни на секунду не отрываясь от желанной плоти, вытянул руки, в которых лежало письмо для господина. Намджун развернул послание и, взглянув на восковую печать, лишь нахмурился и, взмахнув кистью руки, остановил оргию. —Оставьте меня… Души в спешке покинули спальню, давая уединение своему хозяину. —Отец…— сорвалось с губ.— Что ему нужно? Ещё никогда ранее Смерть не присылал писем, но его чёрная восковая печать, украшенная змеиным черепом, была знакома Намджуну не понаслышке. Внутри таились важные известия, от которых лицо Похоти приобрело нотку настороженности.