Больше нет "нас"?

Чонгук не достоин Чимина. Он знал это всегда. Ещё с того момента, когда он увидел невероятно талантливого танцора, который будто бы был и дьяволом, и ангелом в одном лице. Ещё с того момента, когда слышал его заливистый смех, видел, как он общается с окружающими, как его боготворит каждый. Каждый. Еще когда ему предлагали отношения более успешные, популярные, богатые, но Чимин почему-то выбрал его. И всегда выбирал его. А Чонгук никогда не понимал почему. Сам он предпочел бы целому миру Чимина. И это понятно. Чимин был потрясающим, невероятночутким, заботливым, таким мягким, но в то же время необычайно сильным, трудолюбивым, настойчивым, упорным. Его никогда не поддерживали родители, запрещали заниматься танцами, и тогда Чимин просто сбежал с одной сумкой из Пусана и поступил в сеульский университет. На его стороне не было никого, но он добился всего, чего хотел, а затем переманил на свою сторону весь мир. Каждый был готов упасть к ногам божественного Пак Чимина. В отличие от него Чонгука всегда поддерживали родители, у него всегда были друзья, он никогда не оставался один. И почему-то рядом с Чимином ему было стыдно за это. Он не прошел всего того, что прошел Чимин и словно не мог с ним сравниться. Но вот он стал успешным фотографом, у него появилось все — слава, популярность, деньги, семья. Он мог обеспечить Чимину ту жизнь, которой он был достоин. Чимин мечтал о путешествиях, и Чонгук дал ему это. Чимин мечтал жить в пентхауса в центре Сеула, и Чонгук купил ему квартиру. Чимин мечтал о семье, что ж. У Чонгука были родители, которые принимали Чимина как родного, пусть и думая, что они с Чонгуком просто друзья. А потом все рухнуло. Он снова стал тем же, ничем не примечательным Чонгуком, что и был. Тем, который не достоин Чимина. И ему оставалось только одно — сделать так, чтобы Чимин это, наконец, понял. Понял, что ему будет лучше с кем-то другим, пусть от этой мысли Чонгуку и хотелось сдохнуть. Чонгук закрылся, не обращал на своего парня внимания, когда все что ему хотелось это упасть перед ним на колени и молить о прощении и о том, чтобы он никогда не оставлял его. Шли месяцы, а Чимин все не бросал своих попыток расшевелить Чонгука. И с каждым днём Чонгук все больше и больше сомневался в своем решении. Кажется, здесь было нечто большее. Когда Чимин не пришел домой после репетиции, Чонгук занервничал, он каждые пять минут проверял телефон и боролся с собой, чтобы не позвонить Чимину. В голову закрадывалась мысли одна хуже другой. Он не мог усидеть на месте, и только когда утром щёлкнул замок входной двери, сковавшее его напряжение и волнение отпустило. Ему хотелось броситься к Чимину, обнять его, спросить все ли с ним в порядке. Он осторожно вышел в прихожую, и, увидев загадочную улыбку на лице Чимина, ощутив запах незнакомого геля для душа, ему стало плохо. В голову невольно стали закрадываются картины, при каких обстоятельствах Чимин мог оказаться в чужом душе. «Он не мог», — билось в его голове. И в то же время… В то же время внутренний голос шептал ему: «Поздравляю, это то, чего ты добивался. Ты счастлив?». Нет. Чонгук не был счастлив, совершенно. — Где ты был? — вырвалось против его воли. Улыбка на лице Чимина померкла, он вглядывался в лицо Чонгука, а потом чуть прищурился и резко ответил: — А это важно? Он никогда так не разговаривал с ним. «Почувствуй на себе каково было Чимину». Да, он заслужил. Чонгук кивнул. Нужно просто ещё немного потерпеть, скоро все закончится. Он прошел на кухню, ожидая, что Чимин, как обычно, не будет продолжать разговор, но парень удивил его, следуя за ним. Чонгук сдерживался изо всех сил, чтобы не броситься к нему, не вцепиться в него и не умолять уверить его, что Чимин не изменял. — Что если я скажу тебе, что провел ночь с другим парнем? Не сдержавшись, Чонгук вздрогнул. Своими словами Чимин словно полоснул по сердцу ножом. «Ты добился, чего хотел. Он понял, какое же ты все-таки ничтожество». Почти не осознавая себя, Чонгук пробормотал какой-то бред, про то, что Чимину будет лучше с другим, ни на каплю не веря в то, что он говорил. Ему хотелось прижать парня к себе, заверить его в том, что он — единственное, что имеет для него смысл. Что он готов простить ему что угодно, и измену в том числе, лишь бы он не уходил. Чонгук почти побежал в спальню, и там накрылся с головой одеялом и не удержавшись всхлипнул в подушку, просто молясь, чтобы Чимин не услышал его. Он вспомнил, как парень прижимался к нему по ночам, шепча слова любви, и как это исцеляло его. Но теперь… Теперь он все разрушил.Как и хотел. Теперь Чимин уйдет. По его щекам текли слезы, а боль разрывала грудь. Вдруг он услышал из кухни странный звук. А спустя мгновение его прошиб холодный пот, когда он понял, что это был Чимин. Каждая клеточка парня хотела броситься на кухню, прижать своего малыша к себе, обнять, зацеловать в щеки… «Еще немного. И все пройдет. Скоро все закончится» Чонгук сжался под одеялом. «Так будет лучше» Вскоре плач затих, к этому моменту Чонгук был готов кого-то убить, и скорее всего - себя, за то, что причинил Чимину такую боль. Дверь спальни открылась.На какое-то мгновение Чонгуку показалось, что его парень сейчас ляжет рядом. Нет… Он молился, чтобы так и случилось. Но вместо этого, он услышал, как открывается дверь шкафа, и что-то опускается на кровать. Он услышал, как шуршит снимаемая с плечиков одежда. Чонгук прикусил кончик подушки, чтобы Чимин не услышал его всхлип. Чуть позже хлопнул входная дверь, с этим звуком он ощутил, как умер внутри. Чонгук добился того, чего хотел. Единственный, кто был важен в его жизни, его оставил. «Поздравляю» Он знал, что ему будет хреново, но не представлял насколько. Просто тот факт, что Чимин был дома вселял в него чувство покоя. Пусть они не общались, но он всегда чувствовал его поддержку. Теперь же каждое утро начиналось для Чонгука с осознания, какой же он идиот. Он и правда был недостоин Чимина и своим поведением последние полгода это доказал. Вместо того, чтобы преодолеть свалившиеся на него проблемы он просто согласился с тем, что был неудачником и отказался от них с Чимином. Просто трусливо сбежал в свою скорлупу, из которой кричал, какой он несчастный, и что всем будет лучше без него. Пока на протяжении всего этого времени Чимин отчаянно боролся за их отношения, поддерживал парня, мирился с холодным к нему отношением… Когда Чонгук проснулся с утра и увидел записку теперь уже бывшего парня его сердце разбилось второй раз. Пока глаза бегали по аккуратно написанным строчкам, по щекам текли слезы и капали на бумагу, размывая чернила. «Малыш… Хотя имею ли я права тебя так называть? Просто хочу, чтобы ты знал, что я соврал. Я не изменял тебе. Ты же знаешь, я бы не смог. Я думал, что для нас будет достаточно того, что я люблю тебя. Но ты отказался от нас уже очень давно. Прости, что сразу этого не понял, и ты был вынужден терпеть меня так долго.Надеюсь, без меня ты будешь счастлив». Как же он проебался. Неделя ему потребовалась на то, чтобы окончательно убедиться в том, что он не может без Чимина. И ещё день на осознание, что ему пора уже, наконец, брать жизнь в свои руки. И начать он решил с родителей. Он собирался поехать к ним и поговорить. Нормально поговорить, вынести на себе весь их негатив, но заставить их выслушать себя. Он боялся, что они так и не примут его, но он хотя бы попытается. Однако буквально в тот момент, когда он уже брал ключи от машины, чтобы поехать к ним, зазвонил телефон, и на дисплее высветилось «Мама». Чонгук похолодевшей рукой несколько мгновений пытался принять вызов, но палец попадал мимо. Когда же ему это удалось, он прижал телефон к уху и дрогнувшим голосом спросил: — Мам? — Чонгук-и… — всхлипнула женщина. — Прости нас. Пожалуйста, малыш. Ты можешь приехать? — Да, — прошептал он, чувствуя, как по щекам бегут слезы. — Да. Они стояли в гостиной, обнявшись, и плакали. Даже отец, который редко позволял себе такие эмоции, сейчас не сдержал слез. Когда чувства немного утихли они сели за стол. Мать не отпускала руки Чонгука, словно боялась, что он сбежит, и поглаживала большим пальцем его ладонь. Совсем как в детстве. Они говорили о том, как раскаивались в том, что наговорил ему, узнав, что он гей, что им потребовалось время, чтобы принять это и понять, как они были неправы. —… последним шагом был Чимин-и. Чонгук вздрогнул, услышав родное имя. — Чимин? — переспросил он охрипшим голосом. Мать кивнула и прижала ко рту платок, не сдержав слезы. — Он приезжал дней пять назад, — подал голос отец. — Сначала мы на порог его не хотели пускать, ты уж прости. Но он все тарабанил в дверь и сказал, что не успокоится, пока мы не впустим его. Несмотря на боль, которая снова вспыхнула в его груди, Чонгук не мог не улыбнуться. Это было очень похоже на его Чимина. «Твоего? Ха-х». Улыбка тут же померкла. Отец же продолжил рассказ. — Он вошел, и… 5 дней назад Чимин ни за что не поехал бы сюда раньше, но сейчас ему было все равно. Он оставил Чонгука. Ушел от него. Сам. Он сделал то, чего поклялся не совершать никогда в жизни. Но… Пусть он больше не мог быть рядом с ним, пусть Чонгуку и было плевать на него, сам Чимин продолжал его любить несмотря ни на что. И если он больше не может поддерживать его, он хотя бы попытается вернуть в жизнь Чонгука важные для него вещи — его семью. Откровенно говоря, Чимин был плох в семейных вопросах. Со своими родителями он порвал все связи еще в семнадцать, когда сбежал из дома с одним портфелем за спиной. И ему никогда не хотелось вернуться или получить от них поддержку. Его семьей стали друзья и… Чонгук. Отогнав от себя грустные мысли, Чимин все же шагнул за порог квартиры, куда он пытался попасть вот уже добрые полчаса и, наконец, добился своего. — Проходи, садись за стол, — проговорила мама Чонгука, и Чимин благодарно ей улыбнулся. Он обнял ладонями поставленную перед ним кружку с горячим напитком, уставившись в никуда, а затем просто стал говорить. О том, как Чонгук всегда боялся им рассказать, что ему нравятся мужчины, как нервничал каждый раз, когда они пытались познакомить его с кем-то, как просил прощения у Чимина за то, что ему не хватало смелости все рассказать им. И как сокрушительно на нем сказалось то, что родители отвернулись от него. Чимин рассказал, как Чонгук неделю не выходил из комнаты и тихо плакал у него на груди, как его мучали кошмары, как он просил родителей не бросать его. Наконец, он рассказал, каким Чонгук стал сейчас. Юноша не заметил в какой момент по его щекам потекли слезы. Он вздрогнул, когда его ладонь накрыла другая и аккуратно сжала. Он поднял голову и увидел перед собой заплаканное лицо матери Чонгука. — Чимин-и… — прошептала она. — Я ужасная мать. Как я могла сотворить такое с собственным ребенком? Она прижала ко рту ладонь и всхлипнула, закрыв глаза. Чимин выдавил из себя улыбку. — Он очень ждет вас. Пожалуйста, позвоните ему. Теперь у Чонгука все будет хорошо. Родители примут и поддержат его, он найдет новую работу и начнет новую жизнь… Без него. Чимин вышел на улицу, подставил лицо солнцу и протяжно выдохнул. А он… Он проживет, как-нибудь. Пальцы набрали знакомый номер телефона, пара недолгих гудков. — Ало? — Тэ… — прохрипел он. — Сейчас буду. К концу рассказа Чонгук придумал миллион и один способ как убить себя с особой жестокостью. Ему было невыносимо стыдно за то, каким слабаком он был. — Тебе очень повезло с ним, — сказал отец и мягко улыбнулся сыну. Такие разговоры для него все еще были непривычны, как и мысль, что его сын встречается с парнем, но он был готов принять это. Лучше так, чем то, что было между ними эти ужасные полгода. Чонгук после этих слов странно дернулся и опустил голову. — Сынок? — мама обеспокоенно потерла спину сына. — У вас что-то случилось? — Да. Я случился, — выдавил Чонгук. Родители переглянулись. — Чонгук-и, если тебя это беспокоит, расскажи нам… Не держи в себе, родной, — мягко продолжила мама. — Нет, я… — Чонгук помотал головой. — Я должен идти. Чимин. Его потрясающий солнечный лучик, который был рядом и поддерживал в самые хреновые моменты его жизни. И даже после того, как Чонгук разбил ему сердце, он все равно продолжал думать о нем и помирил его с родителями. Мчась на бешеной скорости в репетиционный зал, он вдруг понял, что Чимин любил его. Не за славу и богатство, не за внешность и популярность. Он просто любил его. Просто любил. И все то время, когда Чонгук думал, что недостоин его, именно он и причинял Чимину боль. Тому было все равно, он был готов быть рядом даже с полным неудачником-Чонгуком, и все что ему было нужно — проявление ответной любви и готовности быть вместе несмотря ни на что. Не завистник-коллега, и не провал на работе, и не отречение родителей стало причиной их расставания, их отношения грызла неуверенность Чонгука: неуверенность в себе и неуверенность в Чимине. Сейчас, вспоминая эти ужасные полгода, Чонгук не мог найти ни одной причины, по которой он вел себя, как полный мудак. Но он осознал свои ошибки. Теперь он будет увереннее. Теперь он будет бороться за их отношения. И будет рядом с Чимином всегда, если только тот позволит. Он припарковался и вышел на улицу. Чимин должен был появиться с минуты на минуту. Чонгук опустился на лавочку, молясь, чтобы небеса дали ему второй шанс. Чимин появляется спустя минут десять. На нем черный бомбер, солнечные очки, джинсы-скинни и высокие ботинки на шнуровке. Он тепло улыбается Хосоку, прощаясь с ним, мило щебечет о чем-то с Тэхеном и сгибается пополам от шутки своего друга, цепляясь за него, чтобы не упасть. От этой картины в груди Чонгука все переворачивается. Он поднимается со скамейки, не отрывая от них глаз и делает шаг навстречу, когда Чимин вдруг оборачивается и приветливо машет незнакомому Чонгуку парню. Тот вышел из навороченной дорогой иномарки, одетый в серое пальто, которое сидит так, будто сшито на заказ. Черные волосы убраны назад, открывая до невозможности привлекательное лицо. На губах обаятельная улыбка, он не отрывает очарованного взора от Чимина и направляется к нему. Чонгук замер как вкопанный. «Вот оно. Все так, как ты и хотел. Этот парень явно богат, популярен, красив и успешен. Он, кажется, даже нравится Чимину. Ты добился своего, не так ли? Отступи. Чимину будет лучше без тебя». Чонгук почти готов поддастся этому противному голоску, снова окунуться с головой в свою неуверенность, но… — Чимин-и? Голова парня резко дергается в его сторону, позабыв про богатого-привлекательного-незнакомца. Глаза Чимина расширяются, он моргает несколько раз, будто стараясь убедить себя в том, что зрение его не подводит. — Чонгук? — Отлично поработали, — говорит Хосок. — Выложимся так на соревнованиях, и первое место у нас в кармане. Он отходит к другим танцорам, Чимин же устало опускает голову на плечо друга и вздыхает. — Как ты? — Устал. Хосок-хен все соки выжал, — отвечает Чимин. — Мне нужно десять минут, чтобы прийти в себя. Тэхен заботливо гладит друга по голове, радуясь тому, что Чимин продолжает жить обычной жизнью, не замыкается в себе, не проводит ночи в клубах, пытаясь напиться и натворить глупостей. Как чуткий друг он, разумеется, слышит, как плачет ночами Чим, когда думает, что все уже давно спят. Он никогда не мешает ему, но на утро одаривает тройной дозой обнимашек, заботы и внимания, изо всех сил стараясь помочь другу. — Тогда сидим, а потом в душ. Кстати… Джису? — Да, — отвечает Чимин после паузы. — Мы договорились попить кофе после моей тренировки. — Я только рад тому, что ты двигаешься вперед, но… Ты уверен, что еще не слишком рано? — Тэ, о чем ты? — Чимин пихнул друга в бок. — Я не собираюсь с ним спать. Не все такие озабоченные, как ты. — Хорошо-хорошо, образец благоразумия, — фыркнул Тэхен, подмечая для себя, что сегодня Чимин даже готов шутить. Вот так, понемногу, по чуть-чуть все и придет в норму. Нужно только время. Они выходят на улицу, прощаются с Хосоком, Тэхен находит взглядом нового знакомого Чимина и фыркает. — Знаешь, я забираю свои слова назад. Даже если еще слишком рано, просто иди и оседлай его уже. Боги, он выглядит как Аполлон, как вообще твои джинсы все еще держатся на тебе? Чимин сгибается пополам от смеха, а потом поворачивается к Джису и приветливо ему машет. Тэхен улыбается, видя такого друга, и на секунду погружается в свои мысли, но вдруг отмечает, что Чимин медленно снимает солнечные очки, смотрит куда-то ему за спину и часто моргает. Тэхен уже хочет обернуться, когда слышит потерянный голос: — Чонгук? Ну, разумеется. Стоит только делам наладиться, как корень всех проблем тут же спешит напомнить о себе. Тэхен поворачивается к младшему, загораживает собой Чимина и растягивает губы в улыбке, которая больше смахивает на оскал. — Вечер добрый, Чонгук-и… Тэхен был настроен ни за что не подпустить Чонгука к Чимину, пусть даже и потом ему влетело бы от друга. Он боялся, что именно так и будет, что Чонгук не отпустит, вернется и причинит еще большую боль. Он был намерен не допустить этого, но… Что-то во взгляде Чонгука заставило его передумать. Тэ выдохнул, пробормотал про себя: «Два идиота», а затем с широкой улыбкой развернулся к Джису. — Ну здравствуй. Прости, но твоя компания на вечер сменилась. Надеюсь, ты в таком же восторге, как и я. И не успел Джису опомниться, как был схвачен цепкими лапками Тэхена и уведен в сторону кофеен. Они долго стояли, просто вглядываясь в лица друг друга, будто пытаясь прочитать ответы в глазах напротив. Но вот Чонгук делает шаг, еще один, а потом подлетает к Чимину и сжимает его в объятьях. Так, как мечтал сделать еще полгода назад. — Чимин-и, — шепчет Чонгук. — Прости меня. Прости. Прости. Прости. Я такой идиот. Ты даже не представляешь… И только теперь он понимает, что Чимин не обнимает его в ответ. — Что тебе нужно, Чонгук? — глухо спрашивает он. — Ты. — Что-то не похоже, чтобы я был тебе нужен эти полгода. И не похоже, что я был тебе нужен, когда ты говорил мне уйти к новому парню. Чонгук видит, как отчаянно Чимин сдерживает себя, как сквозит обида в каждом его слове. Пусть так, главное, что не отворачивается. Главное, что говорит. — Я знаю, что все испортил. Мне нет оправдания, но я хочу все исправить. Дай мне еще один шанс. Чимин вглядывается в лицо парня, выдыхает, чувствуя, как в горле встает ком. — Господи, Чонгук… Почему так долго? — выдавливает он и резко притягивает его к себе, цепляясь за него так, словно от этого зависит его жизнь. В груди младшего чувства взрываются фейерверком, он не знал, что можно ощущать счастье так остро. На его лице появляется широкая улыбка, и он обнимает Чимина в ответ, целуя его волосы и чувствуя, как по щекам бегут слезы от переизбытка чувств. Потом он расскажет Чимину про свою неуверенность и еще месяц не оставит попыток добиться от Чимина прощения, который, услышав причину, по которой мучился так долго, нещадно изобьет младшего подушками и выселит его на диван. Но все это будет после. А в это мгновение они безгранично счастливы. Чимин поднимает голову, находит взгляд Чонгука и, приподнимаясь, ловит его губы своими. И все равно на прохожих. Какое им дело до других, когда они, наконец, вместе? Конец.