Another me

- Прости, что? Повтори, пожалуйста, - негодовал Кибом, - Ты в конец с катушек съехал? - Хён. Я правда не хотел. Так вышло, - оправдывался я, опустив глаза в пол. - Я понимаю, что не хотел, но Тэмин-а, - тут друг опустился на пол рядом со мной и уселся по-турецки, - Ты, видимо, забыл, что нам нельзя влюбляться в клиентов, - сказал Ким, начиная гладить меня по голове своей аккуратной рукой, - Если тебе нравится отдаваться ему, то это ещё не любовь, просто он хороший любовник, а ты слишком юн для того, чтобы различить желание и искренние чувства. - Ки, - серьёзно заявил я, хватая блондина за запястье и убирая его руку в сторону от своей головы, - Ты не многим старше меня, поэтому не думай, что всё знаешь и можешь меня учить, - ответил я, удивляясь непонятно откуда взявшейся во мне дерзости, - Я вполне в состоянии отличить животные инстинкты от чего-то большего. Кибом закатил глаза и, поднявшись с пола, уселся на кожаный чёрный диван, стоящий напротив. Схватив аккуратными пальчиками пачку сигарет, зажигалку и пепельницу, Ким закурил. - Ты сам понимаешь, что ты творишь? - выдохнув сизый дым, спросил он, закидывая ногу на ногу. Я поморщился и помахал рукой около лица, рассеивая дым, а затем кивнул, - Наша профессия не предполагает возможность отношений с клиентами. Только секс. Ты же знаешь! Захотел лишиться хорошего заработка ради человека, которому, возможно, и не нужен? - А сам-то чем лучше? - съязвил я, сощурив глаза до состояния маленьких шёлочек, - Твой фаворит - сын владельца борделя. Если его отец узнает о ваших отношениях, то ты вылетишь отсюда как пробка из бутылки. Хотя... чего тебе терять? Твой "муженёк" сможет тебя обеспечивать. - "Муженёк"? - переспросил друг, усмехаясь, - Детка, следи за язычком, - тут он нагнулся к мне, предварительно затянувшись и выпустил куб дыма прямо мне лицо. В глазах неприятно защипало, и я поморщился, - Неужели, ты думаешь, что его заработка хватит на то, чтобы обеспечивать меня всем тем, что я имею сейчас? Разве я смогу отказаться от ЭТОГО? - спросил он, стряхивая пепел в полупрозрачную пепельницу и показывая руками на свой костюм от Moshino, состоящий из белой косухи с нашивками в виде полумесяца и солнышка, белых зауженных джинсов и чёрной футболки. - Но ты же любишь его! - заявил я, полный уверенности в своей правоте. - Знаешь, жить, ни в чём себе не отказывая, я тоже люблю, - отвечал он, окидывая меня презрительным взглядом, - Да, моя работа не самая лучшая и вообще не особо приемлема в обществе; да, мне вряд ли светит карьерный рост, но, всё же, своим доходом я могу похвастаться. Ровно так же, как и ты. Неужели, ты готов от всего этого отказаться? - Знаешь, - пробубнил я, - Если бы он хоть капельку интересовался мной, если бы он видел во мне что-то, кроме внешности, то я бы всё ради него бросил. Вот такой я дурак, - печально усмехнулся я, смотря прямо в глаза блондина. - Ну, ты это хотя бы признаёшь - прогресс! - засмеялся он, запуская пятерню в мои волосы и ероша их, - Пообещай мне, что не будешь сходить с ума из-за своих чувств. Разберись с начала в себе и в нём, а потом мы уже подумаем, что делать, хорошо? - Он смотрел на меня взглядом человека, искренне заинтересованного в оказании помощи, что было странно для стервозного и эгоистичного Бомми. Я лишь скромно кивнул, - Ах да, как его зовут? - Я не знаю, - честно ответил я. - Прекрасно! - воскликнул Дива, начиная хлопать в ладоши, из-за чего выронил из пальцев сигарету, и пепел разлетелся по полу, - Давай ты сначала хотя бы это выяснишь? Я снова кивнул. *** - Знаешь, я всегда выбираю только тебя, - говорит он, и складывается впечатление, будто он говорит это самому себе, но мне абсолютно всё равно, ведь я могу чувствовать тепло его широких ладоней на своей талии и смотреть в его бездонные тёмные глаза, утопая в них и даже не пытаясь спастись. Единственное, о чём я жалею - так это о том, что мне нельзя двигаться и говорить. Если бы я мог делать хотя бы что-то одно, то, возможно, сейчас всё было бы иначе, - Из них всех ты один такой, - тут одна ладонь пропадает с моей талии, и я ощущаю кожей щеки тепло чужих пальцев, скользящих по ней так мимолётно и одновременно с этим так нежно, - Я восхищаюсь тобой, - шепчет он, бережно прижимая меня к себе и вдыхая запах моего тела. Его движения нежны, он будто боится меня сломать, обращаясь со мной, как с очень хрупкой вещью, как ребёнок, никогда не получающий сладостей в течение года аккуратно и медленно разворачивает фантик невероятно вкусной конфеты, подаренной на Рождество. По коже пробежала толпа мурашек, и мне захотелось прижать его к себе ещё сильнее, так, чтобы он почувствовал, насколько сильно он успел сделать меня зависимым от него, но я могу лишь тихо выдохнуть, и, пока он не видит, закусить нижнюю губу, - Люди мстительны и коварны. Я не умею любить людей, но ты - мой маленький фетиш. Именно поэтому ты и не можешь быть человеком, не должен им быть. Тут он опускает меня на кровать и наваливается сверху. Его губы всего в паре сантиметров от моих, и я неистово хочу сократить это расстояние как можно скорее, хочу хотя бы раз попробовать, каковы на вкус эти алые лепестки, смазанные тинтом, хочу прикоснуться к его щекам, запустить руки в жестковатые от частого окрашивания волосы, опуститься губами ниже, к его мужественной шее, продолжить целовать, вновь возвращаясь к губам. Хочу целовать его везде и всегда, не отрываясь ни на секунду и не думая ни о чём и ни о ком, кроме него. Только он и я, и больше никого. Взглянув в его глаза, я увидел тысячу оттенков грусти и отчаянья, смешавшихся в один и разбавленный небольшой искоркой похоти. Сегодня этот парень выглядит уставшим. Он похож на море – иногда он тихий и спокойный, лениво дарит ласку и делает меня счастливым настолько, что мне кажется, будто я вот-вот полечу, взмахнув внезапно выросшими крыльями, а иногда чувства в нём бушуют как ураган, и именно в такие моменты он делает мне особенно больно. Эта боль изначально физическая, но затем она становится моральной. - Ты слишком красивый, - шепчет он, смотря мне прямо в глаза, и мне кажется, что моё тело медленно плавится и скоро стечёт с кровати, как часы стекают с поверхностей на картине Сальвадора Дали. Он раздвигает мои ноги коленом и задевает моё возбуждение, от чего с губ срывается неконтролируемый стон. Только бы он не услышал! Но он слышит, резко прерывая зрительный контакт, но не переворачивает меня на живот, как это бывает обычно, а тянется к тумбочке. Я взглядом следую за его рукой и вижу, что сильные пальцы сжимают в руках тюбик с клубничной смазкой. Зачем ему это? Он берёт меня каждый день вот уже месяц, но до этого он никогда не использовал никаких средств, которые помогли бы сделать процесс менее болезненным. Может, он всё-таки тоже что-то чувствует ко мне? - Не хочу ранить свою куклу, - бормочет он, будто слыша мои мысли, - Да и твои крики и искусанные губы мне тоже порядком поднадоели, - добавляет он, в миг руша все мои мечты и надежды. О чём может мечтать шлюха? О ласке? О взаимности? Не в этой жизни, увы, совсем не в этой… Он не собирается растягивать меня, а просто выдавливает на ладонь немного геля и, смазав свой орган, входит. В этот момент глаза его, как обычно, закрыты – он не хочет видеть, как я корчусь от дискомфорта, но всё же, он даёт мне немного привыкнуть, а только потом начинает двигаться. Движения из размеренных становятся более рваными, и он подхватывает мои бёдра, начиная вдалбливаться ещё сильнее. Мне хочется кричать, но тут он чуть изменяет угол, и задевает простату, от чего меня чуть не подбрасывает над кроватью, а глаза округляются от шока и резкого накрывшего удовольствия. Теперь мне ещё сложнее, я стараюсь не подмахивать бёдрами ему на встречу, борюсь с желанием закусить губу и прикрываю веки, замечая, как перед глазами начинают расползаться разноцветные круги, а наслаждение пронизывает всё тело до самых кончиков пальцев на ногах. Я кончаю первым, пачкая свой живот, а он ещё пару минут продолжает вбиваться в меня, и только потом срывается, издавая последний стон удовольствия, от которого я вновь начинаю возбуждаться. Пускай он снова кончил в меня, - мне всё равно, ведь это же он. В этот раз он сразу же встаёт с кровати и, захватив вещи, уходит в душ. Сегодня я решаюсь на риск, и, как только дверь за его спиной закрывается, я поднимаюсь с кровати и пулей мчусь к вешалке, на которой висит его сумка. Вытащив из неё портмоне, я вижу то, что мне нужно – его визитку. Быстро вытащив её, я кидаю портмоне обратно в сумку, и ложусь на кровать, пряча свой трофей под подушкой. Выйдя из душа, молча одевшись и улыбнувшись мне на прощание, он хватает сумку с вешалки, надевает ботинки и покидает комнату. Оставшись в одиночестве, я тут же достаю из своего тайника визитку и читаю текст, напечатанный каким-то красивым шрифтом: «Ким Джонгхён. Фотограф» "Джонгхён… прекрасное имя для прекрасного человека", - думаю я и зарываюсь лицом в подушку, сжимая в кулаке картонную визитку. *** - Ким. ДжонгХён, - по слогам проговорил Дива, замирая с лопаточкой для блинчиков в руках, а затем - начиная хохотать, - Ты прикалываешься, детка? - Нет. Ким Джонгхён. Фотограф. Его фото есть на визитке, могу показать, если хочешь, - ответил я, отпивая глоток горячего чёрного кофе из большой чёрной чашки. - Ладно, - спустя несколько секунд выдохнул Ки, откладывая лопаточку в сторону, и разворачивается ко мне лицом, сложив руки на груди, - Ты ведь понимаешь, что у тебя никаких шансов, да? - Ну да, я же продаю себя, - пожал плечами я и спрятал грустный взгляд в чашке с горячим напитком. - Ты совсем тупой? – вздохнул друг, тут же вновь хватая лопаточку и переворачивая блинчик, жарящийся на сковородке, - Или, может, ты не читаешь журналы? - Я предпочитаю слушать музыку, - пробубнил я, вновь припадая губами к чашке. - Тэмин-а, послушай меня, - начал Бомми, подхватывая лопаточкой румяный круглый кусочек теста и кладя его на небольшую белую тарелку, где уже ютились четыре точно таких же блинчика, - Ким Джонгхён – не просто фотограф. Он фотографирует только в стиле «ню». И только девушек. Ты что, ни разу в жизни не открывал эротические журналы? – спросил Ким, ставя передо мной тарелку и небольшую мисочку с джемом. - Я не вижу смысла в разглядывании фото обнажённых девиц, потому что они меня не привлекают, да и с сексуальной жизнью, спасибо работе, у меня всё нормально, - констатировал я, поливая джемом свой завтрак, - А тебе-то откуда знать такие подробности? - Ну, я же не гей! – резко ответил друг. Будь у меня во рту хоть капля кофе, я бы, наверное, захлебнулся. - Ты не гей? – засмеялся я, - Хён. Ты спишь с парнями за деньги. Ты выглядишь как представитель нетрадиционной ориентации. В конце-то концов, у тебя есть парень! - И что? – завизжал Дива, отправив на сковороду немного теста, - Я бисексуал, склонный к гомосексуализму, но я не гей! Я прыснул в кулак. - Эй вы, сучки, - раздался из-за двери недовольный мужской голос, - Коллег разбудите! Это вы стоите столько, что можете позволить себе обслужить одного клиента за ночь и спать спокойно, а остальные до утра вкалывают! Ки лишь обернулся ко мне лицом и приложил палец к губам, намекая на то, что пора бы заткнуться. Я кивнул и принялся за завтрак.