Рассвет

      Нестройный ряд шлемов ярким пятном выделялся на фоне упавшего корабля. Когда-то эти шлемы носили ее боевые товарищи — теперь же, лишь колья, что воткнуты на месте их могил. Пустой взгляд Асоки бродил по руинам «Венатора»: один из звездных разрушителей, на которых она так много провела времени, сражаясь за Республику, оказался монументом краха. Покореженый корабль сейчас напоминал смятую детскую игрушку, которая больше не нужна. Видимо, это так и было — ни она, ни Рекс больше не нужны мертвой Республике. Так что и ей придется умереть здесь, рядом со своими друзьями.       Она закрыла глаза, заглушая боль, которая царапала внутренности и отдавала горечью на языке. Отголоски мощного всплеска в Силе еще явно давили на нее. Ей не было известно жив ли кто-то из ее бывшего Ордена, и эта неизвестность холодными волнами омывала ее существо. Рука сама отстегнула меч, и тот приятной тяжестью лег в ладонь. Асока оттягивала момент, когда придется распрощаться с ним, и не открывала глаза. Это нужно было сделать, чтобы отбить преследование, ведь, если она умрет здесь — она умрет везде. И главное для новой Империи. Необходимость, которая добавляла смуту в ее зыбкое состояние.       Асока медленно и глубоко дышала, пытаясь поймать ускользающую грань равновесия в себе. Наконец, она разжала пальцы, отпуская свой меч — прощаясь с собой. Теперь, ей требуется найти себя заново — собрать то, что разбилось вместе с «Венатором». Возможно, возродить то, что угасло не только в ней, но в Галактике.       Она развернулась, уходя от места крушения всего — Республики, пути джедая, будущего. В ближайшее время ее никто не найдет и это обнадеживало.

***

      Мол глухо зарычал, ударяя руками по пульту управления. Какая-то девчонка спасла его. Дважды. Его жутко выбешивала эта ситуация, но еще больше его выводил из себя факт, что ему хотелось вернуться и помочь этой мелкой пигалице. Внутри грызло мерзкое чувство, которому он не мог дать названия, так как давно позабыл эти чувства. Он надеялся, что они никогда не вернутся, поглощенные и выжженные ненавистью и болью. Как оказалось, они просто глубоко спали, и их достаточно было подтолкнуть, чтобы они вновь расцвели, делая существование невыносимым.       — Черт! — со злостью выплюнул Мол, разворачивая шаттл в обратном направлении.       Он успел сделать лишь один прыжок, и был не так далеко, как хотелось бы. А жаль. Если бы не вся ситуация в целом — от последних дней на Мандалоре, до крушения крейсера и падения Республики — он бы продолжал пожинать плоды своих махинаций, оставаясь все тем же эгоистичным, злым ублюдком. Мол понимал — что-то в нем сломалось, еще тогда, когда Кеноби почти убил его. Понимал, но не признавал.       Ненависть затопила его тогда, и до последнего держала в своем омуте. А потом заявилась эта мелкая тогрута: дерзкая, смелая и до неприличия светлая. Хотя, Мол и чувствовал внутри нее раскол, который мог неминуемо дать толчок к падению на темную сторону. Жаль, она не приняла тогда его предложения.       Сейчас же, его непреодолимо тянуло вернуться за ней, схватить за шкирку и… А что потом? Мол не знал ответ на этот вопрос. Он будто вновь сошел с ума, ведь другого нормального и логического вывода не было.       — Надеюсь она не сдохла, иначе я ее прибью!