halluzination.

      Проигранная игра вышибает дух у всей команды. Все ошеломлены своим провалом, сидят без лиц в комнате отдыха. Никто даже не думает поднимать на Ваймака глаза. Он не зол, не рассержен и не расстроен. Скорее, он был настолько уставшим, что ругаться на Лисов у него всего-навсего не хватило сил. Эндрю сидит на подлокотнике мягкого дивана подле Нила. Кевина, сидящего рядом с нападающим, трясет от злости и ужаса. Впервые он встретился с Рико в игре, и тот не упустил возможности поиздеваться. Миньярд своим безразличием пугает ещё сильнее.       Тёмно-зелёные глаза Дэя мечутся по лицам сокомандников и останавливаются на лице вратаря. Пальцы шатена сжимаются и разжимаются с завидной скоростью, он последний раз вдыхает воздух со свистом и вскакивает со своего места, вызывая интерес у всей команды разом. Все были на взводе, и ещё одну драку они не переживут. Все в синяках после грязной игры «Воронов», и каждая травма может выбить «Лисов» из строя. Кевину страшно, Кевину тошно. Он до потери сознания боится Морияма-младшего, и резко теряющийся Эндрю доводит его до белого каления. Миньярд пообещал защищать его, но сейчас блондин обращал внимание на одного-единственного человека. Это не было столь заметным, просто Дэй в приступах паники становился слишком наблюдательным, как загнанный зверь. Чаша весов переполнена. Кевин перешагивает через Нила, оказываясь лицом к лицу с Эндрю и поджимая губы перед длительной тирадой. «Миньярд не защитил, Миньярд не спрятал, Миньярд не спас». Руки бывшей звезды экси тянутся к вороту джерси вратаря. Блондин смотрит с долей интереса, пока не пресекая попыток Кевина коснуться его.       — Ты мне обещал, блядь, — точка невозврата пройдена. Дэй не понимает, что говорит, в его крови играет алкоголь, адреналин после игры и жгучая обида. От вопросительно взметнувшейся брови Эндрю нападающего окончательно кидает в пучину злости. — Обещал защитить! Какого хуя ты забываешь про меня?! Почему отворачиваешься от собственного обещания, наркоман ебаный? — Кевин негнущимися пальцами хватается за рыжий воротник вратарской формы, встряхивая Миньярда так, будто тот тряпичная кукла. И все в ужасе замолкли, наблюдая эту сцену. Каждый из «Лисов» догадывался, что последует дальше. Зрачки Джостена, который сидел ближе всех к этой «парочке», расширились в ужасе. Мэтт напрягся, готовый растаскивать драчунов. Вернее, оттаскивать мёртвое тело Дэя со вспоротой глоткой от Эндрю с ножом в руке. Ваймак помрачнел ещё больше, эмоциональная Эбби прикрыла рот рукой, безумно быстро переводя взгляд с одного на другого в комнате.       — Кевин… Ты, кажется, слегка попутал, — совершенно спокойно начинает Миньярд, что ничего хорошего не сулило. В тоне голкипера явно сквозило угрозой. Кевин вздрагивает, но рук не убирает. В любой другой ситуации он бы никогда в жизни не позволил себе такой оплошности, но страх загнал его в угол. Никто не заметил, с какой скоростью холод металла встретил шею шатена. Клинок в правой руке вратаря будто материализовался из сгустившегося воздуха. Кто-то громко охнул, но не привлёк этим и доли внимания зелёных глаз. Дэй шумно сглотнул, его пыл мгновенно поубавился.       — Забываю про тебя, хм-м? Не замечал такого, — такого холода в глазах голкипера «Лисы» не видели очень давно. Ники готов был плакать, Аарон был прикован взглядом к брату, а Нил словно окаменел, наблюдая за дрожащим Кевином и замершим профилем Эндрю.       — Сука, ты со своим Ни-… — Дэю не дает договорить упершийся впритык нож. Шею обжигает холодом и ощущением остроты. Миньярд склоняет голову на бок с явным вызовом. Кевину его гордость не позволила бы смолчать. — Ты со своим Нилом про остальных забыл. — услышав своё имя, Джостен сначала растаял и дёрнулся, но продолжение снова заставило впасть его в оцепенение. Это, несомненно, льстило, но не в такой ситуации. Любое слово могло принести Дэю смерть от твёрдой вратарской руки. К счастью, никто из команды в это не вмешивался, опуская всё на здравомыслие Кевина и выдержку Эндрю.       — Я пообещал защищать тебя от Рико и порешать пару твоих проблемок, а не нанимался личным сторожевым псом, — улыбается обольстительно и едва безумно блондин, внимательно изучая бледное лицо нападающего напротив себя. Дэй издает какой-то нечеловеческий звук и его руки безвольно повисли, освобождая вратаря. Миньярд выдыхает и лезвие отлепляется от горла Кевина, исчезая в чёрной ткани повязки на одном из предплечий. Эндрю скрещивает руки на груди и подмигивает насмерть перепуганной Эбби. Ваймак трёт переносицу, сжимая и разжимая пальцы свободной руки на своём колене. Все от вопросов воздержались. Шатен скрылся в тёмном коридоре сразу же. Никто за ним не последовал. Напряжения в комнате слегка поубавилось, но дышать всё равно было трудно.       Тренер кинул своё привычное «разбор полётов завтра» и махнул рукой, отпуская своих подопечных. Никому не хотелось лишний раз испытывать его терпение, поэтому спортсмены мгновенно исчезли в раздевалках. «Чудовища» встали первыми, потом разошлись и девушки. Только вратарь сидел на подлокотнике, словно прирос к нему, да второй нападающий рядом рассматривал свои бутсы. Джостен, колеблясь, ушёл через некоторое время, оставляя блондина на растерзание его собственным мыслям. Ваймак и медсестра всё ещё сидели на телевизионной тумбе, стараясь слишком долго голкипера взглядами не сверлить.       Эндрю моргнул несколько раз, будто очнулся от длительного сна, смерив тренера безразличным взглядом. Разговаривать с ним не имело смысла, поэтому блондин поднимается с насиженного места на диване и, отсалютовав Ваймаку и его подружке, плетется по коридору в сторону мужской раздевалки. Он едва не собрал плечами все косяки по пути — слишком тяжело играть оба тайма без таблеток, изнывая от синдрома отмены и грозясь каждую минуту запачкать паркет рвотой, а потом ещё терпеть выпады обезумевшего Дэя. Вратарь до сих пор скверно понимал, почему он вдруг пошёл на уступки ради этих косоруких придурков. Почему каждый раз решался обрекать себя на страдания в течение игры, но все ещё смело не проглатывал перед матчем увеселительные вещества. Только так он мог смахнуть с себя химозную расслабленность, только таким образом он подталкивал команду к победам. Через собственные муки он позволял другим ощущать себя сильнее.       Миньярд выдохнул через рот, резким движением заворачивая за угол и просачиваясь в светлое помещение. Оранжевая плитка была уложена повсюду, но не давила и не раздражала. Правда сейчас до этого не было никакого дела. Эндрю скользнул потемневшим взглядом по спинам сокомандников. Никто не разговаривал между собой, все молчали, попутно переодеваясь. Напряжение в воздухе можно было бы потрогать рукой при должном желании. Даже Мэтт не пытался сгладить острые углы после разгромной игры против «Воронов», а Ники не шутил свои тупые гейские шутки в сторону притихшего Нила. Кевин был по-прежнему бледный, но на удивление спокойный, и даже никого пока не отпиздил клюшкой. Хотя до этого порывался, схватив Нила за грудки прямо на поле и начиная шипеть что-то на французском, но быстро остыл. Репортеры раздули бы это, как что-то сенсационное, и «Лисы» страдали бы потом от нападок журналистов ещё долгое время, поэтому пришлось остановиться. Оливковый безумный взгляд со стороны ворот не дал бы ему закончить. Раньше Миньярд с особым удовольствием наблюдал, как его «зверушки» мутузят друг друга до полусмерти, но в последнее время не приветствовал драк. И Дэй прекрасно это знал. Как и то, что прикасаться к собственности голкипера нельзя даже под угрозой смерти. Впрочем, он десять минут назад проверил, что будет, если прикоснуться к самому хозяину этой собственности.       Эндрю смотрел, как из раздевалки исчезают его товарищи. Мэтт и Ники вышли первыми, следом исчезли Аарон с Кевином. Если судить по шуму воды — Нил ещё не закончил принимать душ. «Как обычно», — думает вратарь и вздыхает, с раздражением на белом лице присаживаясь на низкую скамью напротив шкафчиков. Он избавлялся от экипировки медленно, потому что знал — никто не захочет ехать с ним в одной машине после такой грязной игры и произошедшего в комнате отдыха. Остальные «чудовища» явно завалились в фургон Бойда, а девушки поехали на кабриолете Элисон, поэтому Джостен свалился на белокурую голову, как что-то само собой разумеющееся. Вратарь вытянул налитые свинцом ноги, его колени до сих подрагивали от перенапряжения. Он позволил себе посидеть так немного, наконец расслабляясь и прикрывая глаза, сгорбившись до состояния маленького комка. «Ебучее экси», — проносится в усталой голове, когда голкиперу приходится открыть глаза и окончательно избавить себя от остывшей и пропитанной пóтом формы.       Со стороны душевых послышались смазанные и хлюпающие шаги — Джостен босиком пробирался по лужам на кафеле, балансируя в попытках не шлепнуться на пол. Эндрю выдохнул и покосился на арку между помещениями. Как только рыжая кудрявая голова мелькнула в проёме, Миньярд двинулся ему навстречу, закинув чистое полотенце на плечи. Нил обратил на него внимание почти сразу. И, оглядевшись, снова заострил взгляд на блондине. Не успел нападающий и рта открыть, как ему ответили на незаданный, но очевидный вопрос.       — Остальные поехали с Бойдом и Элисон, — голкипер большим пальцем указал себе за спину, обозначая Кевина, Аарона и Ники. Девушки мало волновали Джостена, и Миньярд прекрасно об этом знал, даже не удостоив их вниманием. Нил кивнул и посторонился, пропуская Эндрю к душевым кабинкам. Остаток времени они провели молча: нападающий просто сидя в комнате отдыха и анализируя прошедший матч, а голкипер наслаждаясь тишиной и горячим душем. Блондин оттёр от себя всю грязь и пот, рассмотрел свежие синяки, уродливыми фиолетовыми кляксами расползшиеся по бедрам и бокам. Эта игра, несомненно, была слишком напряженной. Ноги Эндрю всё ещё подкашивались от усталости, он чувствовал, как каменеют мышцы и как тянет плечи от напряжения в них. Горячая вода сняла часть неприятных ощущений, но большая их часть все ещё была при хозяине. Когда дверцы душевой распахнулись, Миньярд на ватных ногах ступил в сырой холод, покрываясь мурашками с ног до головы. Покраснения после душа мгновенно исчезли, уступая место привычной бледности. Вода на полу показалась ледяной, поэтому блондин на цыпочках прошествовал в основную раздевалку. Он стиснул зубы, яростно пройдясь полотенцем по мокрым волосам, а потом отбрасывая его в сторону остальной кучи грязных вещей. Завтра здесь будут работники стадиона, вынужденные перестирывать и отглаживать форму команды, аккуратно вешая её в шкафчики и наводя порядок вокруг.       Нил поднялся с дивана, на котором сидел, как только засек затишье в душе. Он прошёлся по короткому тёмному коридору в направлении единственного светлого помещения на всём стадионе — все уже разъехались, поэтому остальные двери были либо закрыты, либо демонстрировали свои наполненные темнотой пасти. Джостен завернул за угол как раз тогда, когда полотенце Эндрю упало ему под ноги — вратарь в силу усталости не добросил вещицу до корзины с грязной формой. Рыжеволосый наклонился, цепляя мокрую ткань онемевшими пальцами. Ему потребовалось немало усилий, чтоб снова распрямить спину и кинуть полотенце в положенное место. Все тело изнывало от усталости и отдавалось болью при каждом неловком движении, синяки саднили, а осадок в душе от проигранного матча дополнял это месиво. Нил вздохнул, считая ушибы и кровоподтеки на теле сокомандника. Несколько раз голкипера «Лисов» со всего маху таранили нападающие противника, из-за чего казалось, что Миньярда с поля просто вынесут. Но, несмотря на очевидную боль, он продолжал насмерть защищать ворота своей команды. Несколько больших гематом на ребрах, поменьше были от впечатывающихся в тело мячей, остальные явно от грязной игры «Воронов». На бедрах та же история. Рыжий стиснул зубы и кулаки в приступе гнева. Что злило больше — равнодушие Эндрю. На нём почти не было живого места, но он и слова не сказал про боль или про нечестную игру оппонентов.       — Пялишься, — кидает блондин с резкостью, когда замечает, что от него не отводят взгляда уже долгое время. Миньярд натягивает футболку и сверху накидывает оверсайз толстовку, которая на вид делала молодого человека ещё меньше ростом. Нил оторвался от тела голкипера, как только синяки были скрыты чёрной тканью. Он не впервые видел Эндрю с голым торсом, но когда это по счастливой случайности происходило наедине… Рыжеволосый готов был поклясться, что у него учащается пульс. У Миньярда мускулистая спина, широкие острые плечи и аккуратные выпирающие ключицы. У него до болезненного бледная кожа, в шрамах и родинках, но всё равно идеальная, на вид даже бархатная. Он несколько тощий, но жилистый, мощный, сразу понятно — только такое тело может сдерживать безумие, которое таилось в блондине. От Миньярда всегда веяло угрозой и чем-то звериным, даже несмотря на его небольшой рост. И из-за этого хотелось быть рядом с ним, ощущая эту безмолвную силу и безопасность. Вот почему Нил решил ему довериться несколько недель назад, шагая в эту бездну, обволакивая себя мраком и подвергая ещё большей опасности. «Если бы мать узнала, то… голыми руками убила бы».       — Да, извини. Я как всегда, — мямлит Джостен себе под нос, зная, что Эндрю его точно услышит, если захочет. Оливковый взгляд скользнул по нападающему, цепляясь за что-то, только Миньярду известное. Он собрался окончательно минут через десять, накидывая ремень сумки с остатками вещей на плечо и шагая к Нилу, который всё это время стоял, привалившись к дверному косяку плечом. Синие и светло-зеленые глаза встретились на миг, и от этого безразличного взгляда у нападающего в который раз перехватило дыхание. Эндрю закинулся очередной дозой своих психотропных и теперь ему было всё равно на боль, на проигрыш, на всё остальное. И от этого, как всегда, было слишком не по себе.       — До ночи будешь там стоять? Я не намерен тебя ждать, — из рассуждений и душевных терзаний Нила вырвал хрипловатый голос в конце коридора. Блондин стоял у двери, ведущей со стадиона, смотря на сокомандника с прищуром. Либо он был недоволен и от этого прикрывал глаза, либо сказывалось плохое зрение. Джостен выдохнул и поспешил ему навстречу, перехватывая ремешок своей сумки и крепче его сжимая. Голкипер толкнул дверь и их встретили дневные сумерки. Зимой быстро темнело, поэтому помимо серости их окутал ещё и холод. Где-то на горизонте распалялся закат. Нил крупно вздрогнул, вышагивая по тротуару в сторону автомобиля Миньярда, тот опять шёл с ним нога в ногу, совсем рядом. Они всё так же молча кинули свои вещи на задние сидения и устроились на передних. Эндрю с любовью огладил руль грубыми тощими пальцами и выдохнул, расслабляясь в мягком кожаном кресле, всего на секунду прикрывая глаза. Нил никогда не видел вратаря таким. У блондина не было в привычках жаловаться на усталость, но сейчас он выглядел запредельно измождённым. Казалось, ещё мгновение — и он уснет. Крепко и надолго.       — Хочешь, я поведу? — рыжеволосый испугался собственного голоса. Не в его интересах бросаться так словами, ведь стоило помнить о сумасшествии человека по левую руку. Вернее, не совсем так. Он не был сумасшедшим. Таблетки превращали его в непредсказуемого и из-за этого делалось страшно. Миньярд без особых угрызений совести по нескольку раз на неделе порывался прирезать кого-нибудь, не заботясь о последствиях и свидетелях. Внезапно Нилу стало жарко, он почувствовал, как покалывает ладони и щеки от волнения. «Либо нож в печень, либо… либо повыше, в лёгкое», — думается Джостену, когда глаза партнера медленно открываются и чужой взор обращается на него с очевидным намерением испепелить. Точнее, так показалось нападающему. На деле на него смотрели все с тем же безразличием, что и всегда. На дне зеленых глаз ничего не всколыхнулось.       — Я похож на инвалида? Вроде руки и ноги у меня целы, — ни единая мышца на чужом лице не дрогнула, но и в голосе не было зла. Словно вратарь был роботом, заучившим несколько фраз и воспроизводивший их по воле случая. Никаких волнений в связках. Этот человек — мёртв.       — Хватит пререкаться. Ты выглядишь жутко уставшим, не хочу, чтоб нас потом по кускам сшивали из-за того, что ты уснул за рулём, — Джостен решил, что слабоумие и отвага — его конёк. Если уж начал, то стоять стоит до конца, иначе Миньярд потеряет интерес. На самой границе сознания Эндрю что-то шевельнулось, и это отразилось в полупрозрачных глазах. И это «что-то» не осталось не замеченным.       — Если тебя что-то не устраивает — пиздуй пешком, — блондин глядит неотрывно, но снова без тени раздражения. Нил спихивал всё на таблетки, лишающие вратаря всяких эмоций, но ответ был намного глубже. В самой груди Эндрю, под слоем мышц и в клетке из рёбер. Эндрю не испытывал злость не потому, что принимал свои психотропные. Он просто не мог злиться на Джостена из-за своих ебучих чувств к нему. Которые, кстати, всё никак не мог принять, считая пустой тратой времени. Но, как говорится, сердцу не прикажешь. Особенно когда это сердце теряется в паутине доселе неизвестных ощущений.       — Меня не устраивает то, что ты не принимаешь даже минимальную заботу. Неужели так сложно? — Нил хмурится, из-за чего его лоб прорезает морщина. Тонкие руки нападающего скрещиваются на груди. Теперь уже он злится.       — Ебать не должно, — на выдохе отвечает Миньярд и поворачивает ключи в замке зажигания — машина начинает мерно урчать. Молодой человек прикрывает глаза и трёт переносицу, но это продолжается лишь несколько секунд. Делай он так дольше — Джостен насильно бы влез за руль, не обращая внимание не лезвие у горла.       — Не должно, Эндрю, но меня, почему-то, ебёт! — рыжеволосый юноша стискивает пальцами ткань своих рукавов, его костяшки белеют. И правда разозлился… Наивный мальчишка. Вратарь косится на него, как будто это Нил был сумасшедшим, а не он сам. Бледные искусанные губы пронзает его «фирменная» улыбка — без слез не взглянешь. Оливковый взор следит внимательно за тем, как ледяное пламя в глубокой синеве чужих глаз гаснет. Джостен успокаивается либо от испуга за свою жизнь, либо смекнув, что спорить бесполезно. Рыжая голова отворачивается к окну в бессилии. Миньярд ухмыляется и шарит по карманам в поисках сигарет. Зажимает фильтр в зубах, прикуривает и выдыхает прямо перед собой. В груди теплом растекаются смолы.       Они ехали до кампуса почти молча. Только изредка Нил пытался что-то сказать, но заканчивалось всё тяжелым вздохом с его стороны и опустевшим взглядом зелёных глаз в качестве ответа. Впервые в жизни дорога от стадиона до общежития показалась настолько длинной. Нападающий не знал, куда и деться, пытаясь сосредоточиться на проплывающих мимо пейзажах. Миньярд останавливается подальше от крыльца общежития и глушит мотор. Фары покорно выключаются, вокруг все затихает. Нил стремится сбежать от этой гнетущей атмосферы и неловкости, которые так и повисли в салоне машины. За лобовым стеклом танцующим пламенем алел закат. Рыжеволосый уже потянулся к двери, но Эндрю пресёк любую попытку побега — стремительным движением нажал кнопку на приборной панели, заблокировав двери. Джостен в панике замер, так и не коснувшись пальцами жёсткого пластика. Кровь в висках бешено забилась. Страшно. Но слишком интересно, что будет дальше.       — Только попробуй сморозить какую-нибудь хуйню, — предупреждает Миньярд, обхватывая холодными костлявыми пальцами предплечье Нила и с силой дёргая на себя, с нескрываемым удовольствием заглядывая в синие глаза с узкими от ужаса зрачками. Блондин замечает, как вздрагивает кадык партнёра, когда тот сглатывает вязкую слюну.       Рывок. Губы юношей встречаются, сначала неловко, совсем странно. Но Эндрю не теряет времени — мгновенно углубляет поцелуй, касается языком зубов и дёсен рыжего, прикусывает его нижнюю губу и не даёт отстраниться, уложив свободную руку на кучерявый затылок. Джостен мычит сначала что-то неразборчивое, но быстро замолкает, перестает брыкаться, заметно расслабляется. Миньярд прищуривает посветлевшие зелёные глаза, их профили освещает заходящее красное зарево, добавляя какой-то необычной атмосферы. Накопившийся в салоне дым от сигарет создаёт «сказочную» обстановку. Разрывать поцелуй пришлось спешно, потому что лёгкие уже болели от отсутствия воздуха в них.       Нил долго смотрел на Эндрю в сантиметрах от себя. Он рвано выдохнул и отвернулся, пальцами ощупывая покрасневшие щёки. Миньярд ухмыляется, но это быстро исчезает, уступая место его привычной отстраненности. Лишь остатки искорок в глазах выдают его волнение, хотя бы в некоторой степени. И это утешило Нила, который целовался только пару раз за жизнь и не особо представлял как, что и для чего нужно делать. В прошлый раз за поцелуй мать его избила, не щадя. Сказала, что чувства — лишние в их тяжёлой жизни. И парень согласился, безвольно и от отсутствия других вариантов. И сейчас мировоззрение Джостена трещало по швам, крошилось, надламывалось и разлеталось щепками в разные стороны. Рыжеволосый вздохнул рвано, ища в себе силы повернуться к Эндрю.       Молодой человек на водительском сидении превратился в каменную статую. Сидел, казалось, даже не дыша. В его голове сейчас велась ожесточенная война разума и его полной противоположности — чувств. «Его можно прирезать сейчас, чтоб не было ни одного свидетельства твоего помешательства», — буквально говорил блондину чертёнок с одного плеча. «Но так ты ничего не докажешь самому себе», — говорил второй чертёнок с другого плеча. Конечно, там должен был сидеть миленький ангелок, обязательно рыжий, кудрявый и с синими глазами. «Точная мини-копия Нила», — подумалось Эндрю. И вообще, какого хуя он представляет у себя на плечах каких-то чертей? Ответ уже давно был у него в голове. Ну, или ниже. Если бы Миньярд считал, что у него есть сердце, а не чёрная дыра вместо него.       Джостен смотрел, не отрываясь. Он, похоже, видел эти шестерёнки, которые в бешеном темпе крутились в белокурой голове. Невольно его пробирало хихиканье, но он мужественно давил его внутри, не дай бог разозлить Эндрю, мало ли что он мог подумать.       — Ты опять пялишься, — отрапортовал юноша, скашивая оливковые глаза вбок, чтобы взглянуть на Нила в ответ. И теперь рыжего пробрало пуще прежнего, он захлебнулся от смеха, зажимая ладонями рот, чтобы его не убили на месте, чтобы в случае чего не запачкать кровью сидения машины, чтобы Эндрю не сошёл с ума окончательно. Нил не знал, почему смеётся, потому что ничего забавного не произошло. Но вся ситуация ему показалась весьма уморительной, поэтому он сквозь слезы смотрел, как брови Миньярда вопросительно ползут вверх, задерживаются в таком положении на пару секунд и снова падают вниз, нахмуриваясь. — Больной, — комментирует произошедшее блондин после того, как Нила попустило. Тот кривовато улыбался, утирая слезы рукавом.       — Ты не лучше, раз полез целоваться к такому, как я, — Джостен усмехается едва горько, расслабляясь на кожаном сидении, взглядом провожая быстро заходящее солнце, которое не жалея разливало красные и оранжевые краски на небосвод.       — Какому? — вопрос, который так и рвался изнутри Эндрю. И в этот раз он не удержался, вызывая удивление на чужом лице.       — Ты знаешь ответ на этот вопрос, так что не обязательно тянуть из меня, — Джостен чуть хмурится, но абсолютно беззлобно. Вся эту ситуация просто не могла вывести его из себя. На губах всё ещё чувствовался горьковатый сигаретный дым от поцелуя с Эндрю, кожу обжигало и пощипывало.       Миньярд молчал. Долго, сопровождая тишину тяжёлым оливковым взглядом, буквально прожигающим дыру в парне на соседнем сидении. Миньярд молчал, потому что не мог выдавить из себя «я хочу узнать о тебе больше, из первых рук, из первоисточника». Молчал, потому что осознание накрыло с головой. Осознание того, что они целовались три минуты назад. Того, что он абсолютно не в курсе, кто такой Нил Джостен под номером десять. Настоящий Нил Джостен, а не его образ, сшитый из кучи образов.       Рыжий напрягся, едва он заметил кромку льда, появившуюся на полупрозрачной зелёной радужке. В горле какое-то из ощущений встало комом. Задумчивый вид блондина вызывал страха больше, чем когда тот был в ярости. Нил неловко потянулся, сам того не осознавая, к лицу Эндрю. Коснулся кончиками пальцев его скулы, осмелев, приложил всю ладонь к щеке, ощущая каждой клеточкой её бархатистость и холод. Миньярд крупно вздрогнул, почти отшатнулся, но не отстранился до конца. Попривык сначала, а потом даже приластился к чужой руке, прикрывая глаза. Джостен гулко сглотнул от такой неизведанной стороны блондина. Погладил чужую скулу большим пальцем на ощупь, чуть прищуриваясь, потом осмелев протянул вторую ладонь, накрывая другую сторону лица Эндрю, заключая его в лёгкие тиски.       — Наркоман, — шепчет глухо белокурый юноша, приоткрывая посветлевшие глаза, которые стали почти салатовыми. Нил усмехнулся, голову чуть склоняя. «Так и есть», — подумал он, когда Эндрю снова потянулся к нему, но хватая не так грубо, по-своему нежно. Их губы снова соприкоснулись, почти невесомо. Миньярд не углублял, Нил просто не знал, что делать для этого. Они сидели так, пока закатное солнце не облизало их лица последними алыми лучами на прощанье, исчезая за кронами деревьев. Юноши отстранились, оглядывая друг друга так, будто никогда прежде не видели. А потом молча вышли из машины, напрочь забыв про вещи на задних сидениях, исчезая в здании общежития.