Слезы в его глазах.

      Чонгук проснулся в холодном поту, когда солнце только начало вставать. Его большую просторную комнату начал заливать мягкий, тёплый свет. Всю ночь ему снился большой пожар на его складе. В огне сгорел весь товар, что у него был. И как бы он хотел, чтобы это было только во сне. Ночью он собственноручно поджог всё, что у него было. Он попал на пятьдесят тысяч долларов, и это выбило его из колеи ещё больше. Слава богу, он не успел ничего продать, и гнилые наркотики попали лишь к нему в бордель. Теперь ему нужно думать, где закупить товар и отправить наркоту по точкам, что были разбросаны по всему Сеулу. Конечно, он мог попросить помощи у Хосока, ведь это из-за него у омеги всё идет по пизде. Но он не станет этого делать. Попросить помощи — значит показать свою слабость. Он справится сам. Слетает в Китай и сам проверит новую поставку товара, сам доставит его до своего нового склада и сам наймёт новых людей для охраны. Вчера ночью он перестрелял всех, кто там был в порыве ярости. Кажется, что он сходит с ума. Омега встал с кровати, зная точно, что больше не сможет уснуть. Сегодня предстоит долгий день и очень продуктивный вечер, следовало бы как следует отдохнуть, но он не мог. Чонгук принял теплый душ, позавтракал хлопьями с молоком, выпил кофе и напоследок закинул в рот горсть таблеток. Не хотелось бы, чтобы головная боль преследовала его весь день. Чонгук сел в машину, включил свой плейлист и поехал в бордель, узнать, как там дела у его мальчишек и разобрать кучу документов. Он подпевал песне, что играла из динамиков, и качал головой в такт ритму. Почему-то именно сейчас он вспомнил, как мечтал стать айдолом в свои одиннадцать лет. Петь и танцевать на сцене, было его мечтой, которой, увы, не суждено было сбыться. В детстве он очень любил танцевать и петь. Он устраивал маленькие концерты и показывал их лишь Енгуку. Когда никого кроме них и прислуги не оставалось в поместье. Омежка парадировал известные поп-группы и пытался высоко брать ноты. Енгук всегда хвалил его голос и старания в танцах. Он поддерживал его тайное хобби и говорил, что если Чонгук хочет, то добьётся всего. Они оба прекрасно понимали, что это была ложь. Ему было непозволительно мечтать. Вспоминая всё это, Чонгук грустно улыбнулся и покачал головой. — Глупый ребёнок. — пробурчав себе под нос, Чонгук припарковал машину на стоянке и вышел на улицу. Из входных дверей ему на встречу вышел уставший Чимин и помахал рукой. — Привет, Гуки. Почему так рано приехал? С парнями всё в порядке, все ждут тебя только после обеда. Чонгук помахал врачу и достал из кармана брюк пачку сигарет. — Не спится сегодня. Приехал разобраться с документами. — омега прикурил сигарету и облокотился на капот своей машины. — Курить вредно, брось эту гадость. — Чимин подошёл к нему и скривил своё милое личико. — Вредно, Чимин — жить. Плевать умру я от рака легких или от пули в голову. Детей мне не рожать, замуж не выходить, так что похуй. Чимин лишь пожал плечами и закутался в свой вязанный серый кардиган ещё больше. — Дело твоё. Сегодня придут результаты экспертизы, я пришлю тебе их на почту сразу же. — Хорошо, спасибо. Я сегодня сжёг товара на пятьдесят штук баксов из-за этой хуйни. — Большая цифра. — Не то слово. Теперь придётся заново покупать товар. Заказчики долго ждать не будут. Моему картелю и так сейчас нелегко, а этот удар под дых, совсем подкосил моё моральное состояние. Всю ночь кошмары снились. — Могу выписать тебе антидепрессанты. Ты же знаешь мне не сложно. — Нет, не нужно. С моими монстрами таблетки не справляются. — Чонгук вздрогнул и выронил сигарету из рук, когда телефон в его кармане завибрировал. Когда он увидел, кто звонит, выражение его лица стало раздраженным и злым. — Кстати, о монстрах… Чимин с сочувствием посмотрел на омегу. — Родители? — Конечно. Папенька будто чувствует, когда мне особенно хуёво и всегда звонит, чтобы мне стало ещё хуже. — Сочувствую. Просто не слушай его. Ладно, я поехал домой. Спать хочу. Желаю тебе хорошо повеселиться у Хосока на приёме. — А сам не приедешь туда? Чимин пошёл к своей машине, на ходу отрицательно качая головой. — Сомневаюсь, что проснусь сегодня. Но если вдруг случится чудо и мне хватит десяти часов сна, то я, возможно, приеду. Чонгук кивнул и посмотрел на свой телефон, что так и не переставал вибрировать. Он вздохнул и с вселенской скорбью принял звонок. — Да, папа. — Почему так долго не берешь трубку? — голос папы на том конце провода звучал как всегда жёстко и холодно. — Ты смотрел на часы? Начало седьмого только. Нормальные люди в это время спят. — Ты не нормальный, Чонгук. И вообще, как ты можешь спать, когда у тебя творится полный хаос? Я знаю, что твой склад ночью подожгли. Подожгли? — Ты поэтому мне звонишь? Конечно, подожгли. Точнее поджог сам Чонгук, но папаше об этом знать необязательно. — Если бы ты был под защитой клана, то этого бы не случилось! Ты как беспризорная шавка таскаешься от одного альфы к другому. Без клана, без семьи, без поддержки. Позор семьи! — Я не собираюсь слушать оскорбления в свою сторону. — Отец заставит вступить тебя в наш клан. Ты его сын. Непутёвый ублюдок, но всё же сын. Чонгук нервно засмеялся, и его желание закончить этот разговор как можно быстрее стало ещё больше. — Стать частью клана, чтобы вы смогли выдать меня замуж за какого-нибудь старого урода? Нет, спасибо. — Конечно, лучше быть личной подстилкой самого Чон Хосока! — папаша уже вовсю кричал в трубку. — Ты самая настоящая шлюха! — Я тоже тебя люблю папа. — Чонгук скинул звонок и добавил контакт папы в чёрный список. Так он от деспотичного папаши не избавится, но это хоть что-то. Чонгук снова закурил и пошёл на работу, проверять своих омежек и наконец-то разбирать бумаги. Он твёрдо решает напиться сегодня вечером.

***

      Юнги заходит внутрь здания и поражается, какая красота окружает его сразу же в фойе. Белый кафельный пол, стены молочного оттенка, с золотистым рисунком и хрустальные люстры под потолком просто завораживают глаза. Зона ресепшена очень выделяется на светлом фоне, так как выполнена в тёмных тонах. Чёрная зеркальная стойка с золотой столешницей красиво переливается под искусственным светом. Людей здесь было немного, потому что почти все собрались в главном зале, где проводился фуршет. Юнги решает подойти к парням, что стоят за стойкой и попросить их позвать Хосока. Одному заходить в зал у омеги не было никакого желания. Он здесь никого не знал и уже чувствовал себя неуютно. Юнги медленно подошёл к стойке, и уже хотел было заговорить, как на его плечо легла чья-то широкая ладонь. Омега вздрогнул и резко повернулся назад. На него смотрел Хосок, хитро улыбаясь. — Здравствуйте, Господин Мин. Вы выглядите просто обворожительно. Юнги облегчённо выдохнул и расслабился. Хосок перед ним выглядел тоже просто восхитительно. Строгий чёрный костюм подчёркивал все прелести его фигуры. Волосы уложены назад и глаза немного подведены, что выглядело не привычно, но очень красиво. Юнги подумал о том, что сам не зря подвёл глаза и сделал мокрую укладку. Они действительно выглядели как парочка. — Здравствуйте, Господин Чон. Как вы узнали, что я здесь? Хосок взял Юнги под руку и повёл в сторону зала, откуда уже была слышна музыка и гул людских разговоров. — Мой водитель сказал, что привёз тебя, и я сразу пошёл за тобой. Я узнал тебя по костюму. Честно сказать, сначала подумал, что это не ты. Не ожидал, что ты изменишь цвет волос. Потом, когда подошёл ближе почувствовал твой запах и убедился, что не ошибся. Юнги кивнул. И как он сразу не догадался, что Хосоку доложат о его приезде. Боже, он слишком нервничает. Он даже не уловил его запах, когда тот подошёл к нему. Нужно взять себя в руки и перестать трястись как осиновый лист. Хосок завёл его в зал, и началось какое-то безумие. Юнги казалось, что на него пялились все. И что шептались все тоже о нем. Он просто ходил с Хосоком под руку то к одной парочке, то к другой и так множество количество раз. Люди. Люди. Люди. Много людей. Хосок представлял его как своего партнёра, но не уточнял какого рода это партнёрство. Юнги уверен, что все вокруг теперь думают, что они спят. Юнги, в общем-то, похер на это. Ведь, в самом деле, их связывает только секс. Секс, который до сих пор не случился. Омега чувствует себя параноиком. Официанты ходили по залу с подносами, на которых были напитки. Вдоль стен были расположены столы с закусками и прочей едой, так же Юнги заметил пару диванчиков, для тех, кто устанет стоять и решит отдохнуть. Омега бегал глазами по залу, но так и не заметил Тэхёна. Он мельком увидел Санхёка, но подойти к нему и спросить, где же носит Тэхёна, у него просто не было возможности. Теперь, когда альфа не отсвечивает своей голубой шевелюрой, заметить его среди толпы достаточно сложно. Юнги натянул улыбку и решил, что сумеет поймать этого засранца позже. А пока он хвостиком ходил за Хосоком и мило всем улыбался. Слава всем богам, что его никто ни о чем не спрашивал. Ни о роде его деятельности, ни о том, как они с Хосоком познакомились, ни о том какие отношения их связывают. Хосок ведёт себя со всеми дружелюбно, но очень сдержанно. У него на лице улыбка, но тон больше деловой и даже немного холодный. Юнги впервые видит его таким. Ему нравится это. Нравится такой серьёзный, деловой Хосок. И, похоже, он нравится не только ему. Юнги замечает, он просто не может не замечать, как омеги пожирают его альфу глазами. Это льстит, конечно, но бесит ужасно. Люди обычно называют это ревностью, но Юнги никогда в этом не признается. Он не ревнует Хосока к этим похотливым взглядам, его просто бесят эти взгляды. Хосок тоже достаточно по-собственнически себя ведёт. Каждый раз, когда какой-нибудь альфа улыбается Юнги, он за талию прижимает его чуть ближе к себе. Приятно. Ощущать руки Хосока у себя на талии приятно. Спустя какое-то количество времени, Хосок вручает в руки Юнги бокал с шампанским и, извинившись, уходит в самый центр толпы. У него есть пара важных разговоров, которые должны состояться наедине с собеседником. И Юнги даже немного этому рад. Успеет передохнуть. Юнги допил третий по счёту бокал с игристым напитком, но Хосока всё не было. И Юнги успел бы заскучать, если бы не заметил Сокджина недалеко от себя. Он разговаривал с каким-то высоким альфой и омеге показался этот человек знакомым. Он определенно где-то его видел раньше. Подумав, ещё пару минут Юнги всё же решил подойти к парочке и нагло забрать у громилы своего босса. Но вклиниваться в разговор и чувствовать себя неудобно Юнги не пришлось. Он не успел подойти к Сокджину, как альфа от его босса уже отошёл и тот стоял в одиночестве. — Здравствуйте, Господин Ким. — Юнги поклонился и улыбнулся своему боссу. — Юнги! Боже! Тебя не узнать! Отлично выглядишь! — Благодарю. — Выпьем за твой новый образ, и охренеть какой дорогой костюм. — Сокджин взял с подноса мимо проходящего официанта два бокала и один отдал Юнги. — Не понимаю, зачем тебе работать у меня в ресторанчике, если ты встречаешься с Хосоком. Юнги сделал только глоток, как тут же подавился из-за слов своего хёна. — Что? Мы не встречаемся, Сокджин-хён! Мы с Хосоком просто общаемся. — Конечно. Именно поэтому на тебе сейчас костюм за пару тысяч баксов и ещё более дорогое ожерелье. — Не мог же я прийти сюда в костюме со своего выпускного! — Юнги покраснел от смущения. Да, он думал вначале напялить на себя тот костюм. Боже, стыд-то какой. — Я просто соответствую обстановке. — Как скажешь. — Старший сделал ещё один глоток шампанского и стал кого-то высматривать в толпе. — Хён, ты не видел Тэхёна? Я не могу найти его весь вечер. Он ни разу не попадался мне на глаза. Он же здесь, верно? Сокджин фыркнул. — Конечно этот оболтус здесь! Вот только у меня его нагло забрал Чон Чонгук. Обещал вернуть его к работе через час. Они, наверное, на заднем дворе. Там есть пара скамеек и небольшой фонтан. Хосок постарался сделать свое заведение не похожим на другие. Представить только маленький уютный сад прямо посередине Сеула! Хосок умеет удивлять. Это очень удивило Юнги. Как вообще Тэхён согласился на это? Он избегал Чонгука как огня! Его трясёт от одного его вида, черт возьми! А теперь вот так просто он проёбывает свою работу ради разговора? Тут твориться какой-то полнейший пиздец. Юнги срочно должен найти эту парочку и узнать у Тэхёна, что всё это значит. Ему жутко любопытно, и он устал находиться в этой шумной толпе совсем один без Хосока.