Слезы в его глазах.

Хосок разбудил Юнги только утром. Когда альфа приехал домой стрелки часов уже давно перевалили за полночь. Хосок не стал тревожить сон Юнги, он лишь накрыл его тёплым одеялом, а сам уставший и полностью вымотанный пошёл спать на диване в гостиной. В эту ночь альфа о многом успел подумать. Несмотря на усталость сон всё никак не шёл. О работе думать совсем не хотелось и все его мысли занял Юнги. Хосок хочет для них счастливого будущего. Хочет семью. Он хочет чтобы маленький альфа или омежка в будущем унаследовал клан Чон, как когда-то сделал он сам. Перед его глазами был хороший пример семьи. Его родители прожили вместе всю жизнь и даже сейчас очень любят друг друга. Да, маленький Хо с детства знал какая жизнь его ждёт, но родители не лишили его счастливого детства. До подросткового возраста он жил как все нормальные дети. Ходил в школу и кружки, занимался музыкой, танцами и боксом. Все его увлечения родители только поддерживали. Он сам стал проявлять интерес к отцовским взрослым делам после своего шестнадцатилетния. Он знал, что заместо игрушечного пистолета будет настоящий и это его не пугало. Убийство людей никогда не вселяло в него ужас или страх. Он усердно тренировал свои навыки стрельбы в отцовском тире и на заднем дворе родительского особняка, стреляя по жестяным банкам. Когда в семнадцать его руки первый раз были залиты чужой кровью он не почувствовал ничего. Не было отчаянья, чувства вины или сомнений. Отец похвалил его за проделанную работу, а на утро под окнами его комнаты красовалась новая спортивная машина ярко красного цвета. Папа никогда не лез в дела отца. Он был прилежным омегой который всегда с улыбкой встречал своего уставшего мужа. Но Хосок прекрасно знал, что если понадобится его папочка с лёгкостью и грацией свернёт врагу шею или прострелит его голову. Хосок уверен, что его папе очень понравится Юнги. Хосок обязательно приведёт его в семью и познакомит с родителями. Только чуть позже. Альфа заказал завтрак из корейского ресторана с традиционной едой, что находился неподалёку и стал ждать когда его омега проснётся. Юнги встал когда на кухне уже был накрыт стол. Он медленно зашёл на кухню, шоркая ногами ещё не до конца проснувшись. — Почему не разбудил меня? — его голос был ещё хриплым после сна. Хосок указал ему на стул на против себя и омега сел приступая к завтраку. Юнги начинал раздражать этот постоянный голод чередующийся с тошнотой. Он подумал о том, что те кто утверждают о том, что беременность это самое лучшее время для омеги, нагло врут. По подсчетам у него срок то чуть больше месяца, а состояние уже находится на грани ужасного. — Когда я пришёл ты слишком крепко спал. Я решил лечь в гостиной чтобы не потревожить тебя, и поговорить обо всём утром. Выспался? — Да, я хорошо спал и сегодня чувствую себя немного лучше чем вчера. Хосок положил в тарелку омеги тушёное мясо и кимчи. — Ешь хорошенько. Тебе сейчас нужно набираться сил. Ты слишком худой и болезненно бледный. Юнги фыркнул. — Может это потому что я блюю чаще чем ем? Точнее я вообще не могу теперь нормально есть. И я уверен, что не пройдёт и часа как завтрак, что я сейчас ем, окажется в унитазе. Мало приятного знаешь ли. Юнги продолжил есть, очень надеясь, что разговор на этом будет закончен. Он хотел хотя бы позавтракать в тишине и спокойствие, но у Хосока были другие планы. Он был очень настроен на разговор. — Я хочу чтобы ты оставил этого ребёнка и мы жили вместе. Я категорически против аборта. Я понимаю, ты думаешь, что ребёнок сломает тебе жизнь, но это не так. С учёбой проблем не будет. Возьмёшь академический отпуск, потом спокойно доучишься. Тебе не нужно будет беспокоиться о малыше, наймём няню чтобы ты мог посещать занятия. Я буду во всём тебе помогать. Юнги отставил тарелку от себя. Он выпрямился и скрестил руки на груди. Его взгляд стал злым и обиженным. У Хосока на словах всё так просто. Конечно, это не ему вынашивать это девять месяцев и не спать ночами. — Ты что правда не понимаешь? Я не просто думаю, что это разрушит мою жизнь. Я не хочу его. Совсем. И я не буду его любить и заботиться о нём. Какой из меня папа вообще? Я сам ещё ребёнок блин! Мне двадцать один и в моей голове ветер гуляет. А с тебя думаешь получится хороший отец? Убийца сможет стать отличным примером? Ты же вырастишь из него копию себя, Хосок. Ты хочешь этого ребёнка лишь потому что он станет твоим приемником. Унаследует твой кровавый бизнес. По-моему это ужасно. Вообще эта беременность просто большая ошибка. И я не стану инкубатором для твоего выродка. Я записываюсь на аборт! — Юнги встал из-за стола и пошёл в спальню переодеваться в свои вещи. Хосок как мог держал себя в руках. Он пошёл за омегой стараясь не выплескивать всю свою злость, что копилась у него внутри. Он встал в дверях спальни и наблюдал, как Юнги рывком снимает с себя его домашнюю футболку. — Ты куда собрался, клубничка? Юнги с вызовом посмотрел на альфу и кинул в него футболку. Он устал от всего этого. — Я уезжаю домой! Хосок рукой поймал футболку и отрицательно помотал головой. — Я правда хотел по хорошему. Правда пытался донести до тебя, что ребёнок в принципе ошибкой быть не может. Но вижу ты этого не понимаешь. Я не дам тебе убить моего ребёнка. Юнги уже натягивал на себя свои джинсы. Его руки тряслись от нервов, а в глазах стояли слезы. — И как же ты меня остановишь? Запрёшь здесь на все девять месяцев? — Юнги хотел чтобы слова были резкими, но получилось с надломом и немного дрожжаще. Слёзы уже начали стекать по его щекам, но он не останавливался и продолжал одеваться. — Если ты убьёшь моего ребёнка, Юнги я убью всю твою семью. Так будет честно. Раз ты хочешь оставить меня одного, я тоже оставлю тебя одного. Равноценный обмен не находишь? Юнги встал в ступоре. Он посмотрел на совершенно спокойного и хладнокровного альфу и ушам своим не верил. Такой Хосок не просто пугал его, он приводил его в ужас. Он собирается убить его родителей? — Ты шутишь сейчас? — Никаких шуток. — Хосок подошёл к Юнги, кинул свою футболку на кровать и взял Юнги за подбородок поднимая его голову вверх. — Если ты посмеешь навредить нашему ребёнку, то я превращу твою жизнь в ад. Я лично распотрошу твоих родителей словно кур, даже глазом не моргну. А ты, мой милый Юнги будешь на это смотреть и осознавать, что они погибли из-за тебя. Весело правда? Юнги от шока даже дёрнуться не мог. Его руки болтались вдоль тела, будто безжизненные верёвки. Уж лучше бы Хосок кричал. Его холодность, то с какой уверенностью он это говорил, дало Юнги понять, что он и правда сделает обещанное. Юнги сглотнул ком в горле и дрожащий рукой накрыл руку Хосока. Ему было страшно. — Ты лишаешь меня выбора. Пожалуйста, Хо… — Это ты не оставил мне его. — Хосок убрал руку от омеги и отошёл назад к дверному проёму. — Можешь не любить меня. Можешь не любить нашего ребёнка, но убить тебе я его не дам. Возвращайся к себе и собирай вещи. Завтра я приеду за тобой и ты будешь жить здесь. — Ты собираешься держать меня взаперти? Я пленник? — голос омеги дрожал так же сильно как и его руки. — Считай как хочешь, Юнги.