Меч и душа

      Сидя на берегу реки и закатав рукава простой серой рубашки по самый локоть, а края длинного темно-бежевого сарафана подтянув под себя, девушка споласкивала в ней стебли собранных растений. Теплая коричневая кофта, доходящая ей до щиколоток, без рукавов и схваченная на поясе кожаным ремешком и красиво смотревшаяся на ней, сейчас лежала рядом, чтобы не мешать работать.       Время от времени она оглядывалась через плечо в сторону леса, в котором между деревьев бегала маленькая девочка.       Длинные волнистые светло-золотистые волосы, карие глаза, полные слегка неровные губы и одинаково тонкие, почти не видные брови, не оставляли сомнений, что обе они были родней. Только у девушки на правой щеке был еле заметный тонкий шрам, почти белая полоска от уха до низа челюсти.       Прошлой зимой их деревне было тяжело. Страшная болезнь уносила и молодых, и старых, и под конец лечить людей ей просто было нечем. Эта болезнь в ту зиму забрала и у неё достаточно родных людей, и девушка, вспоминая те страшные дни, все старалась подготовиться к приближающимся холодам, боясь их повторения. Задумавшись о предстоящей новой зиме, и о том, что она может принести им в этот раз, девушка не заметила, как к ней подошли сзади.       – Угадай кто! – две небольшие ладошки опустились ей на глаза, вынуждая прикрыть веки.       – Одна девочка, которая мешает маме работать, хотя её просили этого не делать, – она убрала руки с глаз, и улыбаясь развернулась и продолжила, – Эйрин, я ведь попросила не мешать мне.       – Я устала, – девочка села на траву рядом с мамой вытянув ноги к воде и оторвала травинку. Её зеленое платье с красивой вышивкой на рукавах и горловине, и тонким пояском было измазано снизу, и она незаметно попыталась подвернуть его под себя.       – Что там у тебя?       – Ничего.       – Правда? Даже если я посмотрю там все равно ничего не будет?       – Даже да. То есть даже если посмотришь.       Девушку вытерла мокрые руки о лежащий рядом кусок ткани и повернулась к дочери:       – Показывай.       – Там не сильно грязно, – девочка, перестав вертеть низ юбки, и разложив его на траве показала на пятна от земли и травы.       – Где ты так измазалась?       – Мне просто было скучно, и я играла.       – Ты сама за мной увязалась, я тебя не звала, а теперь тебе скучно?       – Я думала будет интереснее.       – Что интересного, может быть, в сборе трав?       – Ну теперь я вижу, что ничего.       – Хочешь домой?       – Да.       – Потерпи немного. Сходи немного, погуляй, я скоро закончу.       Девочка отбросила травинку, поднялась на ноги, поправила юбку и пошла в лес. Девушка, проследив за ней взглядом, продолжила перебирать травы.

***

      – Как все-таки назовёшь? Уже достаточно времени прошло.       – Я не могу решить. Не думала, что будет так сложно. Нужно подобрать и мальчику, и девочке, а у меня идей нет. Хочу, чтобы оно звучало и было красивым и сильным, только выбрать не могу.       Две молодые девушки сидели на крыльце дома и смотрели на играющих в снегу детей. Те преспокойное бегали по липкому и свежему снегу звонко смеясь на всю округу. Первая девушка – темноволосая и темноглазая, она выглядела старше второй, с длинной косой, доходящей ей до бедер, в теплой длинной накидке. Она наблюдала за своей подругой, девушкой, ещё совсем недавно бывшей девочкой, с короткими светлыми волосами и уставшими глазами, лениво наблюдающими за играющими детьми. Она сильно куталась в теплый плащ несмотря на то, что на улице ещё было достаточно тепло для их деревни, и слегка поглаживала левой рукой свой округлый живот. «Видимо снова морозит», – темноволосая девушка подсела рядом с ней на ступени.       Начало зимы было теплым и мягкий снег уже укрыл все землю. Первые зимние заморозки обычно сразу заставляют людей начинать мечтать о тепле подступающей весны и ярком летнем солнце, когда нет пронизывающего до костей холода, а солнце долго весит над головой, даря людям свой свет. Но в этот момент мысли девушек были заняты другим вопросом.       – Не зацикливайся над этим. Просто прекрати решать, вдохни, выдохни и скажи первое пришедшее в голову имя для мальчика. – Первая девушка, в тяжелом теплом плаще, облокотилась плечом о перила, посмотрела на свою подругу и продолжила, – а потом сделай также для девочки, иначе никогда не выберешь.       – Да, легкий совет.       – Просто первые пришедшие в голову имена. Какие первые в голову придут, такие тебе больше всего и нравятся.       – Не думаю, что это так работает.       – А ты попробуй. Хуже точно не станет.       – Ладно…, – светловолосая девушка закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, а потом ненадолго задумалась, – Ладно если мальчик, то пусть будет Северин, а если девочка, то… Эйрин.       Открыв глаза, она повернулась к подруге и с улыбкой посмотрела на неё, ожидая что та ей ответит.       – Красиво. И я надеюсь это окончательный выбор, просто ребенка ждать недолго осталось, а имени ещё нет, неправильно у тебя все с ним. – Она закончила говорить и в тот же момент поняла, что сказала лишнее.       Подруга резко повернула к ней голову, со злым выражением лица. Её сильно сжатые, сухие губы нервно дергались, будто она все порывалась что-то сказать, а большие карие глаза смотрели с раздражением. Наконец она сказала:       – И ты тоже думаешь так же, как они, да? Тоже так считаешь?       – Доротея, нет. Я не хотела, чтобы это прозвучала так грубо. Просто… Этот ребенок… Я беспокоюсь за тебя. Ты с ним навлекла на себя беду. Ты ученица знахарки и к тому же ты так юна… Ребенок в твоем положении это не просто.       – Ребенок в любом положении это не просто. – Доротея достала ноги из-под плаща и вытянула их на ступеньках, – Я знаю, что вся деревня не рада, что я разражусь скоро, но от ребенка не откажусь. Почему я должна? Это дурацкие правила.       Они обе замолчали и продолжили смотреть на играющих детей. Доротея положила голову на сложенные руки и взглянула на небо.       – Скоро солнце будет садиться.       – Доротея? Я спрошу?       – Смотря что.       – Знаю, что ты опять не захочешь отвечать, а я опять спрошу. Что с отцом ребенка? Ты ведь понимаешь, что все так злятся даже не из-за нарушенного обета, толи девушки и раньше не рожали. Но ты даже не говоришь от кого он. И хочешь оставить его себе.       – Лагерта… оставь это все. Зачем тебе это? Я не хочу говорить о нем, но ты продолжаешь спрашивать. Просто что это изменит?       – Хочу знать, что ждать. Он хотя бы был здоров? Ребенок может родиться больным? Он может вернуться? Он местный? Ну не думаю, что он из деревни, все бы уже поняли кто это.       – Всё хватит! – Доротея нахмурила брови, помолчала немного и продолжила, – То, что ребенок не будет знать отца не беда. Что же до него самого… Хлопот не жди. Я обещаю тебе что все будет хорошо. И с ребенком и вообще.       Они снова замолчали, и в воздухе будто бы чувствовалась злость Доротеи и смущение Лагерты. Доротея втянула носом воздух, задержала дыхание, выдохнула и произнесла, смотря на игру детей.       – Я смогу вырастить и воспитать этого ребенка сама. Я справлюсь. А его отец…, да он здоровый и сильный мужчина, так что я уверена, что с ребенком все будет хорошо, можешь не волноваться. Я только хочу, чтобы все успокоились и оставили меня в покое. Поверь он не вернется.       Лагерта оторвала нитку от края своей юбки и начала накручивать на палец.       – Большинство людей от того, чтобы выгнать тебя, остановила Адела.       – Я знаю, она сказала, что слишком стара, чтобы начинать учить кого-то снова. Ещё она сказала, что будет помогать мне и я благодарна ей за это.       – А что твой отец?       Доротея тяжело вдохнула и посмотрела в сторону своего дома.       – С ним дело сложнее.       – Представляю.       – Лагерта?       – Да?       – Больше не задавай мне эти вопросы. Никогда.

***

      Девочка аккуратно шла по лесу, переступая через сухие ветки, стараясь не навредить растениям. Её мама часто собирала в этом месте травы, и она не хотела испортить что-нибудь. Последние несколько дней ее мама рано утром уходила на сбор лекарственных трав, а возвращаясь перебирала их, складывала и развешивала по дому. Сама же Эйрин с маминым уходом отправлялась в дом Лагерты – маминой подруги, где ждала ее возвращения. Лагерта нравилась ей, она всегда улыбалась и любила с ней играть, чего нельзя было сказать про некоторых других жителей деревни. Она часто видела, как на неё смотрели с неодобрением и она, как и любой ребенок не понимала, что она сделала не так.       Это не были злые прямые взгляды и если она подходила к людям, то к ней всегда обращались с улыбками. Но она всегда замечала, как взрослые смотрели на нее нахмурив брови и тихо перешептываясь. Так же они смотрели и на ее маму. Приходили к ним в дом и просили помощи, а потом бросали недовольные взгляды. Она не могла понять этих взрослых с их странным взглядами и не могла понять, что она и её мама могли им сделать. Она всегда была к ним добра и всегда помогала маме, была вежливой и старалась не мешать никому.       Она прошла между большими кустами, которые были даже выше её самой. Она не была низкой, но эти кусты казались ей огромными, такими же большими как деревья над головой. Лес был большим и красивым, закрывающим небо своими огромными пышными ветками, он оставлял на земле небольшие солнечные пятна. Эйрин остановилась в одном из таких пятен и подняла голову кверху. За деревьями не было видно ничего кроме небольшого кусочка синего неба. Тут с ветки стоящего рядом дерева взлетела птица, громко прокричав что-то понятное только ей и Эйрин вздрогнула от неожиданности.       Ходить просто так по лесу оказалось ещё скучнее чем сидеть рядом с мамой, когда она перебирала свои травы и девочка решила сходить к старой заброшенной площади, которую та ей показывала. Мама говорила ей что раньше, когда она сама была маленькой, она вместе с братом и другими детьми любила там играть, но потом стоявшее там очень старое здание рухнуло и играть детям там было уже не удобно.       Вспомнив место и представив дорогу, она сразу поняла, что это было не близко и решила ускориться, чтобы успеть осмотреть там все до того, как настанет время идти обратно.       Ей всегда говорили, что бегать по лесу нельзя, можно упасть и пораниться, или даже заблудиться, ведь лес не был дружественным местом для людей и в нем всегда нужно было быть осторожной. Но сейчас её никто не видел, и она весело побежала между деревьев, перепрыгивая небольшие лужи и ямы.       Добежав до нужного места, она остановилась пытаясь отдышаться. Хоть и бегом это место не показалось таким далёким от того, где она сидела рядом с мамой, но отдышаться было так тяжело, будто она бежала от самой деревни.       С последнего момента, когда она видела это место вместе с нй, оно совсем не изменилось: те же валяющиеся камни, та же обрушенная стена окружавшая площадь и стоящий там небольшой каменный дом, с обвалившийся крышей. Все заросло кустами и травой, а где-то даже стояли небольшие деревья и можно было только гадать как здесь все выглядело раньше.       Стоявшее посреди леса, это место было прямо как из сказок, которые ей рассказывали. Окруженное высокими деревьями, всё в тенях, оно выглядело очень красиво. Эйрин прошлась по небольшой площадке осматривая место. Везде валялись камни, оставшиеся от разрушенной постройки, что ещё сильнее заставляло Эйрин представлять это место таким, каким оно было много лет назад. Небольшой, но высокий каменный дом без крыши, стоявший ближе всего к пoлyoбвaлившемуся каменному забору, выглядел очень пугающе, но увлеченная этим загадочным местом, она решила подойти ближе.       Внутри оказалось пусто и пыльно, на полу валялись камни, а по углам росли небольшие кусты. Она прошла немного вперед, рассматривая место: стены были из большого серого камня, гладкого, с небольшими вырезанными рисунками. Она попыталась разглядеть что на них изображено, но они были очень высоко и как бы она не щурилась и не прыгала вверх, рассмотреть не получалось. Левая стена была почти полностью разрушена, и груда камней лежала на улице, а оставшееся стоять на земле основание стены доходило Эйрин по пояс. Внутри было холодно и даже в воздухе чувствовалась сырость, а резко задувший через поломанную стену ветер, растрепал распущенные волосы и девочка, пригладив их, быстро завязала в косу, чтобы они не мешались.       Дойдя до противоположной входу стены, она остановилась. Высоко над её головой, почти под самой крышей было небольшое окно и больше ничем эта стена не отличалась от соседней. Новый порыв холодного ветра заставил её неприятно вздрогнуть и она, не найдя больше ничего интересного вышла обратно.       Она не знала сколько прошло времени пока она была здесь и исследовала каждый камень, но чувствовала, что скоро придет время уходить. Решив осмотреть место ещё немного в надежде найти что-то интересное перед тем, как пойти обратно Эйрин направилась к большой каменной стене, что выглядела самой крепкой. Появилось желание подняться на верх и посмотреть оттуда на все что было внизу. В одном месте стена была поломана, и валяющиеся небольшой горкой камни послужили для Эйрин лестницей.       Взбираться на эту горку было трудно: неровные камни разъезжались из-под ног, но кое-как поднявшись она выпрямилась и осмотрелась. Стена была широкой, такой будто когда-то её использовали чтобы также ходить по ней, как и сама Эйрин сейчас. Она посмотрела вниз и сверху все это место стало выглядеть по-другому: сразу стало видно, что на тех местах, где лежало больше всего камней, когда-то стояли постройки, возможно такие же, как и то последнее полуразвалившееся здание.       Она дошла до края стены, где был небольшой выступ с парой ступеней и после заворачивающий и продолжающий стену дальше. Она встала на выступ, с которого открывался вид на густой лес, скрытый тенями деревьев. Под стеной росла мягкая трава, но в ней валялось несколько небольших камней, скорее всего отломившихся от стены.       Эйрин посмотрела вниз, пытаясь понять на сколько высока стена, но заметила в траве что-то ярко блеснувшее. Ветер усиливался, и она присела на край стены согнув колени чтобы не упасть и взялась рукой за небольшой выступ попыталась рассмотреть, что лежит в траве и запомнить место, чтобы потом спуститься и посмотреть вблизи. В траве явно было что-то маленькое и это нельзя было рассмотреть со стены. Девочка медленно поднялась на ноги и отряхнула руки от пыли и мелких крошек камня, из которого была построена стена.       Только она хотела развернуться и спуститься вниз, как сильный ветер будто удар воздуха толкнул её и одна нога съехала вниз. Лишившись опоры Эйрин почувствовала, как съезжает вторая нога, и она падает вниз.

***

      – Ты слишком медленная.       – Ничего я не медленная, просто ты высокий и ноги у тебя длинные, а я маленькая, – Доротея спешила за старшим братом, идущем по лесу, как ей казалось, слишком быстро.       Их отец отправился в соседнюю деревню и её брату Андерсу пришлось следить за Доротеей, хотя у него были другие планы. С самого утра, накормив её и указав сидеть дома или выйти поиграть только недалеко от него, он вышел за дверь. Доротея посидела за стол несколько секунд, смотря на закрывшуюся дверь и вскочив со стула подбежала к окну, чтобы посмотреть, куда ушел ее брат. Не увидев его на улице, она удивилась, пытаясь понять куда он пропал.       Она открыла дверь и выйдя на улицу, опять же нигде его не заметила. На улице было пусто, только их соседка – старая Вива сидела на лавочке. Решив, что брат её разыгрывает, и скорее всего спрятался за домом, она забежала за него и тогда то заметила, как её брат идет в сторону леса.       Хитро улыбнувшись, она подождала, когда брат уйдет немного дальше и зайдет за деревья и побежала за ним. Он шел через лес по обычным тропинкам и Доротеи ничего не оставалось, как идти далеко от него и прятаться за кустами и деревьями. Сначала это было просто, и она радовалась, представляя себе охотницей или следопытом, пробираясь по лесу за братом так, чтобы он её не заметил. Но потом он стал заворачивать все глубже в лес, уходя с протоптанных тропинок и тут начало становится труднее.       Трава стала гуще и выше, а колющих кустов, цепляющихся за одежду все больше и больше, но она все равно шла следом за братом. В какой-то момент, спрятавшись за кустом и пытаясь выглянуть из-за него, чтобы посмотреть на брата, она слишком сильно нагнулась над веткой, и тут же звук этой самой ломающейся ветки, прозвучал, как показалось Доротее, над всем лесом. Она быстро спряталась за тем же кустом, понимая, что Андерс не мог не услышать этого и скорее всего он сейчас ей найдет и отправит домой.       Она услышала шаги прямо возле того места, где сидела, и тут же увидела недовольное лицо старшего брата. Брови нахмурились и он, закатив глаза, тяжело вздохнул и снова посмотрел на сестру.       – Что ты тут забыла?       – Гуляю.       – Гуляешь? Сидя в этом кусте, посреди леса, прямо там, где я шел.       – Да.       – И зачем ты за мной пошла? Я сказал тебе оставаться дома. Это похоже на дом? Нет. Ты шла за мной через лес, а если бы что случилось, а не услышал или не увидел? Ты головой то думаешь?       – Ну ты же все равно меня услышал.       – Ты спорить ещё со мной будешь?       – Ладно. Куда ты идешь?       – Не твое дело.       – Ты обиделся на меня?       – Да обиделся, – Андерс грустно посмотрел в сторону леса, и застыл так примерно на минуту, – Так, вставай.       Доротея поднялась на ноги и посмотрела на брата. Тот согнул колени и присел, чтобы быть с ней на одном уровне.       – Что будем с тобой делать?       – Разрешим мне идти с тобой. Я уже согласна.       – Я иду на встречу с друзьями, зачем ты мне там?       – А почему нет?       – Ты маленькая, что тебе там делать.       – А дома мне что делать?       – Я за тобой там следить не хочу.       – А обратно домой меня вести долго, ты так точно опоздаешь к своим друзьям. Ну возьми меня с собой, ну, пожалуйста.       Андерс посмотрел на сестру, прикидывая что ему делать. Вести её домой было не вариантом, потому что он бы потерял кучу времени, но вести её с собой тоже не хотелось.       – Только ты обещаешь мне, что будешь слушаться и никуда не будешь лезть.       – Я обещаю.       И спустя небольшой промежуток времени и несколько жалоб Доротеи они шли сквозь лес, на встречу с друзьями её брата.       – И где твои друзья?       – На месте уже, наверное. Я не думал, что отец оставит тебя на меня и хотел пойти утром раньше, но сама знаешь. Я хотел пойти с Лагертой, но ей то меня зачем ждать.       – Понятно. А что за место?       – О, там дома какие какие-то каменные и все выглядит оооочень старым. Где-то даже деревья успели вырасти.       – А зачем вы там собираетесь?       – Просто. Тебе то зачем знать?       – Уже спросить не могу?       Андерс снова тяжело вздохнул и протянул руку сестре:       – Хватайся, почемучка. А то мы с тобой идем как два жука, такие же медленные, – Доротея рассмеялась, взяла брата за руку, и они ускорились.       Чем ближе они подходили к месту, тем больше ей становилось интересно. Она уже успела увидеть большие стены, местами обвалившиеся и разрушенные.       – Оно? То самое место, да?       – Да. Они точно уже там должны быть. Но в следующий раз я тебя с собой брать не буду.       – Ну и не надо.       Они обошли небольшой холмик, и Доротея услышала голоса других детей. Среди них она услышала голоса Лагерты – подруги её брата и Варди – ещё одного его друга. Они поднялись выше и Доротея наконец увидела место. Как и говорил её брат, там было несколько старых домов, каменных, каких-то неровных и небольших, везде росли кусты даже несколько деревьев. Дети, стоящие возле одного из таких домов, заметили Доротею и Андерса, и повернулись к ним.       – Ты что с собой сестру взял? – первого говорящего мальчика Доротея знала, это был Варди.       – Ну ты серьезно? – второй мальчик, стоящий ближе всего к ним, нахмурил лицо и посмотрел на девочку.       – А ей сколько? Такая маленькая, я даже не знала, что у тебя есть сестра, – незнакомая девочка с улыбкой посмотрела на нее и Доротея смутилась.       – Да это моя сестра. Сестра, которая не умеет слушаться. Зовут Эйрин и ей семь, и она должна была сидеть дома, но она пошла за мной, а я поздно её заметил, – Андерс посмотрел на неё и встретившись с ним взглядом Доротея сморщила лицо и показала язык, – Не начинай. Поздоровайся хотя бы со всеми.       – Привет.       Три девочки, одной из которых была Лагерта сразу окружили её, предлагая во что-нибудь сыграть и мило ей улыбаясь. Доротея вертела головой переводя взгляд с одной на другую, пока они начали что-то обсуждать.       В какой-то момент, когда вся компания, состоящая из Андерса, Лагерты, Варди и ещё четверых ребят, двух девочек и двух мальчиков, увлеченно говорила о каком-то предстоящем празднике, Доротея незаметно отошла от них в сторону ближайшего домика.       Он был из темного камня, покрытый снизу мхом и немного наклоненный вбок. Двери, естественно, не было, вместо неё был лишь узкий проход в стене, через который она прошла и оказалась внутри. Там было сыро и холодно, на полу валялись листья, задуваемые туда ветром с улицы. Небольшие проемы в стенах, служившие окнами, пропускали достаточно света, и она заметила на стенах неясные рисунки. Непонятные крючковатые узоры покрывали всю стену и уходили вверх, где их нельзя было разобрать.       Заскучав рассматривать стену, она вышла на улицу, где её брат и другие дети что-то обсуждали. Сначала она хотела подойти к ним, но вспомнив слова брата, поняла, что никто не захочет с ней возиться. Они весело о чем-то говорили и казалось, что Андерс забыл о ней и поэтому она развернулась обратно к странному зданию. Осматривать там было уже нечего, и она заметила за ним ещё одно.       От дома остались только обвалившиеся стены, но одна из них ещё выглядела крепкой. Доротея подошла к тому, что когда-то было домом и оперлась ногой на стену. Та стояла ровно и даже не шаталась и Доротея решила залезть выше, чтобы похвастаться брату. Камни торчали на стене по всюду и цепляться за них было удобно, поэтому она поднялась немного вверх. Дальше лезть оказалось труднее, но она, аккуратно переставляя ноги и руки поднялась до самого верха откуда смогла увидеть своего брата и других детей.       – Андерс! Эй, посмотри на меня! – Доротея позвала брата помахав рукой. Она увидела, как он завертел головой пытаясь понять, откуда идет звук. Наконец он заметил её и замер на несколько секунд, после чего сказав что-то, что вызвало сильный смех у его друзей подбежал к Доротее.       – Что ты делаешь?! Зачем ты туда залезла?! – он остановился возле стены и поднял голову к сестре. Солнце светило ему прямо в глаза из-за чего он смешно щурился.       – Тебе хотела показать.       – Что показать?! Как здорово падать со стены?       – Я не собираюсь падать от сюда.       – Слазь и быстро пока я сам к тебе не залез и не скинул тебя.       – Ты сюда точно не залезешь.       – Слазь оттуда говорю.       Под смех доносящийся снизу она начала быстро слазить со стены. Уже почти у самой земли она почувствовала, как её подхватили две руки и поставили на землю. Она развернулась к брату и увидела его разозленное лицо.       – Ну и?       – Ну ты сказал, что не будешь со мной играть.       – И?       – Ну я и решила тебя удивить, – из-за спины Андерса снова донесся смех.       – Приводи её с собой почаще! – один парень утирал с глаз выступившие от смеха слезы.       Услышав это Доротея с улыбкой посмотрела на брата, но тот уверено помотал головой, показывая, чтобы она даже не надеялась на это.       – Из-за тебя мне когда-нибудь точно попадет. Уверен я от тебя ещё точно проблем получу. Пошли, чего встала.       – Так, а теперь ты со мной поиграешь?       – Да. Только, пожалуйста, никуда больше не лезь.

***

      Приземление было очень болезненным, и тут же выбило из Эйрин весь воздух так, что вздохнуть снова оказалось очень сложно. Боль прошла по всему телу и в какой-то момент ей показалась что у неё болит всё. Она закрыла глаза, пытаясь переждать, когда, неприятное пульсирующее ощущение пройдет и она сможет встать.       Время тянулось очень медленно или так ей казалось, но, когда она снова открыла глаза все болело гораздо меньше. Кроме головы и левой руки. В голове будто бы стучало, а в ушах звенело и ей казалось, что болит даже лицо. Она попыталась встать и тогда-то и почувствовала резкую боль в руке. Тихо прошипев, она подняла к лицу руку и посмотрела на предплечье – там был неаккуратный длинный порез, порвавший рукав её платья. Из него немного шла кровь, а сам он был покрасневшим и припухшим.       Она повернула голову к злосчастной стене, замечая, что из неё действительно торчало много острых камней и поранить руку она могла о любой из них, пока пыталась ухватиться за неё во время падения. Она снова повернула голову к руке и только тогда заметила, что плачет: на руку упало несколько капель. Голова болела, рука болела и идти до реки, где осталась её мама нужно было долго. Эйрин согнула ноги и уткнувшись в колени тихо заплакала.       Когда стих последний всхлип, и дыхание выровнялось, то она медленно поднялась с земли прижимая руку к телу и повернулась в сторону леса, чтобы пойти обратно. Стоило ей повернуться, как в голове сразу же всплыло воспоминание: блестящее пятно в траве, из-за которого она и упала.       Она обернулась к месту, которое примерно запомнила и сделала к нему несколько шагов. Все тело неприятно заныло, а голова закружилась, и она остановилась на несколько секунд.       Всё же, медленно дойдя до того места она остановилась и осмотрела землю. Много разросшейся травы мешало хорошо все рассмотреть, но она не хотела уходить просто так. Она ведь упала не зря. Пройдясь по месту, она всё-таки заметила проблеск в траве и присела на землю. В траве лежал небольшой осколок стекла: темно-зеленый и круглый, больше похожий на камень с неровными краями и непонятным рисунком.       Эйрин ещё раз посмотрела место, где нашла осколок, но больше ничего там не увидела. Она уже понимала, что опаздывает и положив свою находку в карман направилась в сторону реки. В лесу головокружение успело пройти, но тело продолжало неприятно тянуть, пока она медленно шла. Где-то на середине пути она почувствовала себя легче и даже немного ускорилась.       Уже подходя к реке, она почувствовала, как рука снова заболела сильнее. Кровь уже давно перестала течь, и рана закрылась корочкой крови, но боль никуда не прошла. Она вышла к берегу, где должна была сидеть её мама, но не увидела её на месте. Там лежала только собранная сумка. Эйрин подошла к ней и оглянулась по сторонам. На берегу никого не было и она, занервничав села возле сумки. Прошло несколько минут, когда она услышала шум со сторон леса и увидела взволнованную Доротею. Та, увидев дочь остановилась и тут же ускорившись громко произнесла:       – Эйрин! То, что я говорила тебе сходить погулять не означает что можно пропадать одной в лесу так на долго. Я думала ты будешь неподалёку за деревьями, а ты куда ушла? – Она быстрыми, широкими шагами подошла к Эйрин и строго посмотрела на дочь, ожидая, когда она ответит.       От реки дул прохладный ветер и сейчас он спасал от яркого солнца. Лето в их краях никогда не было жарким, но солнце все равно припекало головы людей. Сейчас же ветер развивал волнистые волосы Доротеи и делал её похожей на сердитую воительницу, грозно взирающую на врагов. Посмотрев на свою мать, Эйрин сразу подумала, что её идея была не такой уж и хорошей.       – Мне просто было скучно, и я вспомнила, как ты показывала мне то место интересное. И сходила туда.       Доротея удивленно вскинула брови и её взгляд немного смягчился. Она прикрыла глаз и подняла голову к небу, тяжело вздохнула, а затем присела на колени и с улыбкой посмотрела на дочь. Эйрин же старательно отводила взгляд и пыталась спрятать руку за спину.       – Зачем? Ты знаешь, как я испугалась? Я говорила тебе сходить погулять, думала ты будешь рядом. Это очень далеко Эйрин и ходить туда одной было опасно. Ты ещё маленькая и когда я говорю тебе быть неподалеку, это значит, что ты должна слушаться. Не уходить куда вздумается, а быть там, где тебе сказали быть.       Эйрин быстро кивнула, и выпрямила руку, которую держала за спиной. Лицо Доротеи вытянулось, а глаза округлились, и она осторожно раздвинула края разорванного рукава.       – Святая Эйр, почему ты не сказала мне сразу? Что случилось?       – Я упала.       – Как ты так упала?       Эйрин сдерживая слезы произнесла:       – Со стены. Я случайно споткнулась, там был сильный ветер и у меня соскользнула нога.       – Боже… ты сильно ушиблась? С какой стены? Там высоко было?       – Сильно, но вроде бы все хорошо. Голова болела сильно. Но сейчас почти прошла. Там не очень высоко было и трава внизу.       – Сейчас. Ты иди и умойся, только рану немочи, речной водой не надо.       Сказав это, она подбежала к своей сумке, в которую уже была сложена половина собранных трав и начала что-то искать в ней. Эйрин же подошла к реке и сдерживая подступающие слёзы, начала мыть руки.       Доротея достала бутылку воды и какие-то травы с куском чистой ткани и подошла к дочери, которая умывала лицо.       – Голова точно не болит? А не тошнит тебя?       – Не болит и не тошнит.       Лицо Доротеи было сильно нахмуренным и казалось, что она злится, но в её глазах стоял еле заметный страх. Адела всегда говорила ей что нельзя показывать больным, что ты боишься - это сделает только хуже. И сейчас она всеми силами пыталась не напугать дочь ещё сильнее.       – Поверь мне, это очень хорошо. Ты умылась?       – Да, – Эйрин повернулась к сидящей рядом с ней матери, и та открыла воду.       – Давай сюда руку, – она расстегнула пуговицу на рукаве дочери и осмотрела рану, – не глубокая хоть… больно будет, скажи.       Она вылила немного воды на руку и начала протирать рану. Эйрин грустно наблюдала за движениями рук и тут её плечи мелки затряслись, и она всхлипнула. Доротея испугано подняла голову, посмотрела на неё и спросила.       – Солнышко? У тебя что-то болит? Ты почему плачешь? – Она подвинулась ближе, и обняв её поцеловала в макушку. После этого Эйрин заплакала ещё сильнее и прижалась ближе.       – Я просто испугалась очень сильно, тогда. Я упала и все болит, руку порезала, и идти далеко.       – Эй… Все же хорошо сейчас, я сама за тебя испугалась. И я тоже виновата, водила тебя место показать, должна была подумать, что ты туда сама пойти можешь, но сейчас успокойся. Придем домой и я тебе руку обработаю, а потом можешь мне помочь или если хочешь поиграем. Попей воды. – Ласковый голос успокоил девочку и она, вздохнув взялась за бутылку.

***

      Та весна три года назад начиналась просто прекрасно – быстро пришедшее тепло, быстро тающий снег и каждый день выдавался солнечным. Естественно все дети только и делали, что гуляли с самого утра, беззаботно радуясь пришедшему теплу. Эйрин хоть и была ещё маленькой, также выбегала на улицу гулять, как только её мать или её дедушка отпускали её.       Что для маленькой девочки может быть лучше, чем выйти ранним утром гулять с друзьями? На самом деле много чего, но не в те дни и не для Эйрин, весело бегающей по округе. И хоть её предупреждали что если пришло тепло, то это не значит, что можно забыть про осторожность и долго играть, нельзя было винить маленького ребенка в том, что она заболела. Как много детей соблюдают эти правила?       Резко поднявшаяся через пару дней температура, усталость и ужасный кашель уложили маленькую Эйрин в постель. И хоть Доротея и пыталась сбить температуру выходило просто ужасно и скоро девочке начало становиться хуже.       Доротея сидела у изголовья кровати и слушала неуверенные и тихие шаги за дверью. Ночь выдалась очень тяжелой, и у неё не было времени, чтобы поспать, а сейчас же ей мешал пережитый страх и головная боль. Наконец шаги за дверью прекратились, и девушка вздохнула свободнее: скрип пола и звук шагов, отдавались в голове тупой болью. Но не успела она прикрыть глаза как дверь приоткрылась и в ней показался светловолосый взрослый мужчина. Он выглядел напряженно и было видно, что он очень нервничал и переживал. Его обветренное покрытое морщинами лицо было нахмурено, а взгляд метался между уставшей девушкой на полу и маленькой девочкой на кровати.       Он осторожно прошел в комнату придерживая старую дверь чтобы она не заскрипела и прошептал:       – Как она?       – Чуть лучше, – Доротея села подвернув под себя ногу и откинула уставшую шею на кровать, – Жар стал меньше, но ей все ещё очень плохо.       Мужчина осторожно подошел к кровати и присел рядом Доротеей:       – Пойдем вниз? Не будем мешать спать ей.       – Я боюсь её оставить.       – Тебе нужно поесть и поспать.       – Сам будешь с ней сидеть?       – Да.       Девушка повернула голову к дочери и посмотрев пару секунд на неё, кивнула и взялась за поданную руку, чтобы встать.       Аккуратно прикрыв дверь, они спустились на первый этаж небольшого дома и сели за старый маленький стол, на котором стояла тарелка какого-то супа. Доротея устало оперлась локтями о стол и задумчиво уставилась на тарелку.       – Не хочешь?       – Кажется, что если я поем, то мне станет плохо.       – Не поешь, станет ещё хуже.       – Если ей завтра станет ещё хуже, пойду к Аделе.       – Да, только поспи перед этим.       – Уверена во всей деревне уже судачат о ней.       – Не думай о них, думай о дочери. Какая сейчас тебе разница, что они говорят?       – Какая разница? Они уже, наверное, решили, что это боги меня покарали.       – Я говорю тебе не думай о них, просто забудь.       – Может быть, они правы?       – Хватит! Прекрати. Эйрин просто заболела и ты скоро вылечишь её и все с ней будет в порядке. Не зацикливайся на плохих мыслях, это не поможет ей. Ты о дочери сейчас должна думать.       – Как не зацикливаться, пап, как? Я не могу.       – Можешь. Я знаю, как ты боишься, поверь знаю. Но тебе нужно отдыхать, не мне тебе говорить это, ты и сама знаешь.       Доротея устало посмотрела на него. Он тоже выглядел не важно так же, как и она сама. Поношенный кафтан выглядел помятым, а светлые с сединой волосы были спутаны. На памяти некстати всплыли воспоминания недавних лет:       – Я вспомнила… как тогда… ещё в самом начале ты был против, как и все.       – Я никогда не был против Эйрин, Доротея.       – Да, я помню ту твою речь.       – Тогда что за разговор ты тут разводишь?       – Не знаю. Нахлынуло. Думаю, я просто очень устала.       – Значит ешь и иди спать.       – Ты посидишь с ней? Если что-то случится сразу зови меня.       – Хорошо. Только сразу ложись спать ладно? Если и ты заболеешь дело совсем плохо будет.       – Обещаю.       Видар устало встал из-за стола и разминая затекшие плечи отправился в комнату. Доротея же задумчиво уставилась на стену, но встряхнув головой взялась за ложку и зачерпнула суп.       Спустя несколько тяжелых дней Эйрин начало становиться лучше. Температура почти прошла, а кашель наконец-то стал влажным и начал сходить на нет, и Видар не принимая уговоры отправил Доротея спать в свою комнату.       Проспав целый день и проснувшись совсем неотдохнувшей, а с головной болью и першением в горле, она сразу отправилась к дочери. В их комнате уже сидела старая знахарка, смешивая в тарелке, лежащей на коленях какие-то травы, из которых девушка сразу узнала бузину и ромашку.       Девочка тяжело дышала и были слышны тихие хрипы. Адела подняла на вошедшую девушку голову и сказала:       – Принеси горячей воды.       – А где отец?       – Ушел за дровами.       – Давно?       – Ещё утром. Он тогда ко мне зашел и сказал, что малышка заболела. А ты бы так и не пошла ко мне за помощью?       – Я собиралась. А он что оставил ее одну? И ушел?       – А что ему оставалось? Ты должна была отдохнуть, а я и живу не далеко, не другая же сторона леса, а через несколько домов. А ты так и будешь тут стоять?       – Сейчас принесу.       Так прошло два дня, благо никто больше в их деревне тяжело не болел и можно было не отвлекаться. Девочка больше спала, чем бодрствовала, а когда все же вставала то, ела мало, и если бы не уговоры матери, то не делала бы и этого.       – Впредь, когда она будет гулять выходить буду контролировать как она оделась и сколько она на улице и что она там делает, чтобы не повторилось такое больше.       – Вот и правильно, за детьми всегда присматривать нужно они и не такое натворить могут.       – Я возьму ромашку? У меня закончилась.       Ещё с утра Доротея отправилась в дом к Аделе оставив Эйрин под присмотром отца. Девочке было все лучше и лучше и хрипов почти не было, что успокоило Доротею и позволило оставить её не на долго.       – Ты уже уходишь?       – Да, я бы осталась помочь тебе, но не хочу ее пока оставлять.       – Понимаю, если что позови меня.       – Конечно.       Дорога прошла незаметно, девушка почти бежала до дома. Их дом был небольшим двухэтажным и деревянным, как и половина домов в их деревне. Другая половина была одноэтажной и дома строились в длину, как было по старым обычаям. Быстро забежав в дом и поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, где находились две небольшие комнаты она остановилась возле двери в их общую с дочерью спальню.       За дверью было тихо и приоткрыв немного дверь, она увидела своего отца, мирно спящего на стоящем возле кровати стуле. Его голова была откинута назад, а одна рука свисала вниз. Улыбнувшись, она перевела взгляд на дочь и её сердце сразу же ускорилось. С кровати на неё смотрели два уставших глаза выглядывающих из-под одеяла.       Доротея подошла к кровати и присев на пол погладила дочь по голове:       – Ты как?       – Плохо, – девочка стянула с головы одеяло и посмотрела на своего дедушку, – я как проснулась он спит.       – Он просто устал. Хочешь пить или есть?       – А можно я ещё посплю?       – Конечно можно, – девушка поправила свернувшееся в ногах дочери одеяло и поднялась на ноги. Она несильно потрясла заснувшего мужчину за плечо и тот проснувшись растеряно оглянулся по сторонам, заметив свою дочь он потер глаза и зевнул.       – Ты уже вернулась?       – С добрым утром дедушка.       Мужчина резко повернул голову к кровати и заметив смотрящую на него Эйрин радостно улыбнулся и наклонился к кровати:       – И как ты тут?       – Хочу спать. Но я ведь спала. Тогда почему хочу спать опять?       – Потому что ты болеешь. Давай ты ляжешь спать, а как проснешься, то поешь?       – Ладно.       Обычно если её укладывали спать она любила перепираться и оттягивала этот момент как могла, сейчас Эйрин даже не подумала об этом, сразу согласившись и переворачиваясь на другой бок закрыла глаза. Болезнь хоть и начавшая отходить все равно брала свое.       Доротея и её отец вышли за дверь и спустились вниз. Видар сразу начал собирать свою сумку, которую брал, когда собирался на рыбалку.       – Ты уходишь?       – Да, думаю до вечера.       – Спасибо, что сходил тогда к Аделе.       – Я видел, что ты бы не пошла. Но тебе нужна была помощь.       – Я бы пошла к ней.       – Нет. Я по глазам видел. Не всегда нужно только на себя надеяться, если ты не справляешься, попросить помощи нестрашно.       Доротея устало оперлась о стол. Вся радость от уведенной здоровой дочери улетучилась, и тяжесть вместе с усталостью будто снова надавила на плечи.       – Я так не могу.       – Значит нужно заново учиться. Не все хотят тебя обидеть.       – Я знаю.       – И все равно забываешь.

***

      – Готова домой идти?       – Да.       – Рука ещё болит?       – Только если шевелить ей.       – Это рану тянет так.       Доротея промыла рану и сложила всё обратно в сумку. Эйрин же стояла у воды и поправляла замотанную в чистый кусок ткани руку. Так рука болела даже меньше, чему девочка была очень рада.       Доротея подошла и встала рядом с дочерью. По реке прошла рябь от ветра и Доротея протянула руку к Эйрин.       – Пойдем. Нам ещё дойти надо, – Эйрин взялась за протянутую руку, и они повернули в сторону дома, – обещай, что не будешь так больше уходить, потому что я очень сильно испугалась за тебя. Так нельзя делать, просто брать и уходить. Хочешь сходим вместе, только больше не сбегай вот так.       – Не хочу туда больше ходить.       – Так даже лучше. Ну значит идем домой?