Дино?

Мукуро знал Кею лучше, чем кто-либо мог предположить. Холодный король Хибари был самым лучшим противником, который у него появлялся: честный, сильный, азартный, яростный. Кея сражался с наслаждением, любил опасность и ненавидел его. Последнее было лишним, по мнению Мукуро, но придавало их отношениям бесконечный запал. Однако перемены в Хибари наступали слишком резко, и туманник понял, что может потерять его. Раздражительный и мрачный Кея напоминал раненного зверя, который близок к бешенству, а бешеных зверей усыпляют. Тсунаеши с ребятами изо всех сил удерживали Облако от безумия. Мукуро знал Кею лучше многих, и отчетливее окружающих понимал, что спасать подобных тому бессмысленно, если они сами сдаются. Тогда иллюзионист предпринял самый безумный шаг, на который решился бы только псих, он надел личину Дино Каваллоне, за что был избит озверевшим Кеей. – Не Он!!! Не Он! Тогда Мукуро выжил благодаря вовремя примчавшемуся Саваде, а Кея очнулся от тоски, найдя свой якорь в каких-то воспоминаниях. А спустя два года Хибари перестал пытаться избить его при малейшей возможности. – Спасибо, Ананас. – Сухо сказал он после очередного боя. Тогда Мукуро и выведал про якорь Хибари. Реинкарнация, значит… Скольких трудов стоило Туману найти маленького обладателя Солнечного Неба, оказавшегося дальним родственником Дино Каваллоне, никто не догадается. Лишь прошедший Пути Ада знал, что души – это слепок памяти и ауры. Мысленно прося прощения у кричащего от боли пятилетнего малыша, он насильно искал в его Пламени ниточки, за которые мог зацепиться и выйти на нужный образ. Кровная и энергетическая схожесть позволяла создать аватара Дино Каваллоне, человека со схожими принципами и взглядами, отрывками его воспоминаний ( ничто не уходит в пустоту, а Пламя способно сохранить малую часть), из которых создаться наиболее близкая к образу личность. Аура ребенка светилась ярким цветом, а сам он практически хрипел, сорвав голос. Энергетический каркас был выстроен, и Мукуро ушел, сделав желаемое. Конечно, копией Дино, как и им самим, малыш никогда не станет, но для желающего обмануться хватит и этого. Прости, малыш, но Туманы всегда были эгоистичны. Ему ли не знать, что надежда питает временно, перерастая в смирение и ожидание, а иногда сводя с ума.