Blood Thirst

      Когда Бэла Димитреску впервые укусила Донну Беневьенто, на улице шел дождь. Они встретились на верхнем этаже поместья Беневьенто, где Бэла провела уже несколько дней, не успев вовремя вернуться домой, опереженная внезапно испортившейся погодой. Ее мать, обеспокоенная тем, что Бэла должна была возвращаться домой в столь неблагоприятные погодные условия, положилась на гостеприимство Донны.       — Ты голодна, — отметила Донна, поднимая газовую лампу, чтобы получше взглянуть на быстро иссушившееся лицо Бэлы.       Бэла облизнула, наверняка сухие, губы.       — Да, — ответила она не своим голосом. Она звучала слабо, а из ее груди вырвался хрип, как если бы она страдала от сильного кашля.       Донна сделала паузу, а Бэла с каждой утекающей секундой чувствовала нарастающее нетерпение, вызвав молчание Лорда.       — И что ты надеялась найти? — наконец спросила Донна.       Бэла чуть было истерично не засмеялась:       — Кровь, Леди Беневьенто.       — Я уже говорила тебе, что не позволю съесть кого-то из моей прислуги. Пока ты здесь, ты гость и должна жить по правилам этого дома.       Бэла почувствовала, как ее щеки вспыхнули, пусть даже и в ее теле было очень мало крови.       — Крысу. Мышь. Кролика, если повезет.       Повисло молчание, которое вскоре нарушил мягкий смех Донны. Это было так неожиданно, что Бэла вздрогнула.       — Ты действительно хочешь выйти на улицу в такую погоду и подвергнуть себя смертельной опасности ради столь скудного перекуса? — в ее голосе слышалась нескрываемая усмешка.       — Я могу выдержать холод какое-то время, Леди Беневьенто, — ощетинилась Бэла, — Я что-нибудь быстро найду и вернусь в дом, не успев причинить себе вред.       Донна протяжно хмыкнула и снова замолчала. Бэле надоело стоять в темном коридоре, пока Донна осмысливала что-то. Она уже была готова сказать какую-то колкость, протиснуться мимо нее на лестницу, когда Донна внезапно мягко заговорила:       — Почему бы тебе просто не попросить?       — Попросить?       — Ты знаешь, что я почти человек.       — Я… — Бэла снова облизнулась, неуверенная, куда зайдет разговор, — Нет, Леди Беневьенто, я не знала этого.       — В самом деле?       Снова повисло молчание. Бэла глядела на завуалированную фигуру, нервная и неуверенная в предложении.       — Ты можешь выпить мою кровь, — наконец произнесла Донна.       На мгновение Бэла почувствовала трепет удовольствия, который тут же сменился ужасом.       — Нет, нет, — слабо ответила она, предполагая реакцию матери на такое предложение, — Я не могу пить от Лорда, это немыслимо…       — А если я буду настаивать? — снова эта усмешка.       — Зачем вы будете настаивать? — парировала Бэла.       — Я наблюдала за тобой с тех пор, как ты оказалась здесь. Меня никогда не интересовал выводок Альсины, пока вы где-то существовали в теории, но теперь ты здесь, и во мне проснулось любопытство о тебе и твоем механизме укуса.       — Я могу убить вас, — смутилась Бэла, на что незамедлительно последовал мягкий смех:       — Сомневаюсь.       Снова молчание.       — Ты когда-нибудь задумывалась, почему человек, которого кусают, перестает бороться, не сопротивляется, сразу сдается и ты побеждаешь? — продолжила Донна с той же мягкой интонацией.       — Нет, — категорично ответила Бэла.       — Потеря крови вызывает кислородное голодание мозга, что приводит к чувству эйфории.       Бэла снова облизнула сухие губы.       — Я хочу, чтобы ты меня укусила, — повторила Донна, — Я хочу узнать, смогу ли я испытать это чувство.       — И вы ночами ждали здесь, чтобы предложить это? — рассмеялась Бэла, — Ожидая, пока я проголодаюсь настолько, что соглашусь?       — Может быть.       Смех оборвался на кончике языка Бэлы. Она взглянула на вуаль в полутьме, протянула руку и провела пальцем по груди Донны.       — Это нужно снять.       — Конечно, — Донна повесила лампу на крючок, а затем ловкими пальцами удивительно быстро откинула вуаль.       В пересохшем горле Бэлы перехватило дыхание, когда Донна Беневьенто обнажила гладкую шею, подбородок и щеки, один холодно-голубой глаз и отвратительное месиво от каду на месте другого. Ее волосы были мягкими и темными, она уже распустила их перед сном так, что они спускались до плеч. У Бэлы мелькнула мысль, что она была красивой. Она постаралась не показать свою растерянность, когда поняла, что стала одной из немногих живых людей, видевших лицо Донны.       Губы Донны дрогнули в легкой улыбке:       — Так что?       — Вы уверены? — переспросила Бэла, делая к ней шаг и касаясь локтя женщины.       — Да.       Ее кожа пахла розовой водой, и Бэла была достаточно близко, чтобы почувствовать особенный аромат ее волос — возможно, жасмина. Бэла с силой сжала ее локти, что, должно быть, было больно, но Донна выглядела невозмутимой и по-прежнему немного улыбалась. Бэла только сейчас поняла, что она была в темной ночной рубашке, а ее ноги были обуты в еще более темные тапочки.       — Скажите мне остановиться. Я могу увлечься.       Донна промычала в ответ, подставляя свою шею Бэле, и та могла видеть, как бьется ее пульс.       — Так по-человечески, — удивленно произнесла она. Ей не приходилось раньше слышать пульса ее матери или сестер.       — Сделай это, — со сталью в голосе повторила Донна, более жестко, чем Бэла могла от нее ожидать.       После секундного колебания, Бэла сделала, что от нее потребовали. Она вонзила зубы в нежную плоть Донны и почти сразу же почувствовала, как дыхание покидает ее тело. Донна издала звук — гортанный стон — протянула руки и обвила ими шею и волосы Бэлы, пока та продолжала, выпивая кровь, совсем не похожую ни на одну, что она пробовала раньше. Донна, несомненно, была человеком, но было в ней еще что-то другое — какой-то привкус, говорящий об обратном. Бэла поняла, что подняла ту, когда ее тапочки с глухим стуком упали на пол. Донна была такой вялой, податливой в ее руках, ее глаза закрылись, а рот приоткрылся, и она продолжила. Время от времени она бормотала что-то несвязное или сгибала ноги.       — Что ты делаешь?       Момент был испорчен. Бэла отстранилась, выдыхая, глаза Донны открылись, когда ее ноги коснулись пола.       — Стой, стой, стой, ты делаешь ей больно, ебаная муха!       Энджи в панике кричала и бегала вокруг их ног.       Бэла до конца не понимала связь между Энджи и Донной, так что она попыталась отстраниться от Донны, предположив, что та вызвала куклу предупредить Бэлу, что та зашла слишком далеко. Но она продолжила стоять там же, аккуратно положив руки на талию Бэлы, удерживая ее на месте.       — Энджи, — мягко позвала Донна, и кукла замерла, поднимая на нее взгляда. Хотя ее выражение лица не могло измениться, Бэла была уверена, что та пребывала в ярости, — Пожалуйста, Энджи, возвращайся в постель.       — Но…       — Пожалуйста, иди. Я скоро буду. И почитаю тебе перед сном.       Энджи покачнулась на месте и, прежде чем убежать в темноту, прибавила:       — Не трогай ее, еба…       — Энджи, — цокнула Донна. Она снова посмотрела на Бэлу и опять мягко, но несколько печально улыбнулась, — Она — выражение моего беспокойства. Когда я слишком ухожу в себя, она приходит, чтобы вернуть меня. Прости.       Бэла остро ощущала руки Донны на своей талии.       — Не нужно извинений, — чересчур весело ответила она.       — Ты чувствуешь себя лучше?       — Да. И каково это было?       Донна снова улыбнулась, на этот раз широко, и Бэла поразилась тому, как сильно изменилось ее лицо.       — О, прекрасно. Спасибо, что удовлетворила мое любопытство.       Донна протянула руку и коснулась влажных от крови губ Бэлы. Она чуть сильнее надавила на нижнюю большим пальцем, и Бэла неосознанно лизнула его языком.       — А ты что думаешь?       — Я не пробовала прежде ничего подобного, — честно ответила Бэла.       — Надеюсь, это комплимент, — рассмеялась Донна.       — О, да.       — Быть может, нам стоит повторить, — Донна подняла фонарь, — В другой вечер, когда ты достаточно проголодаешься.       — Да, — Бэла наблюдала, как она скрылась во мраке, — С удовольствием.