Blood Thirst

      Другой раз произошел в середине лета.       С тех пор, как Бэла видела Донну Беневьенто последний раз, прошли месяцы, и с тех пор все ее мысли были заняты безмолвной и завуалированной фигурой, когда она лежала ночами в своей постели и касалась большим пальцем нижней губы, думая о странном привкусе крови Донны.       В середине лета Матерь Миранда устроила в деревне праздник: это уже стало своеобразной традицией, как думала Бэла — раньше жители деревни зажигали костры в честь Иоанна Крестителя (Бэла не знала и не очень горела желанием узнать, кем он был), теперь же они жгли их в честь (и из страха) Миранды, и все четыре Лорда были обязаны посещать мероприятие.       Энджи, Бэле, Даниэле, Кассандре, а также всем прислужникам Гейзенберга и Моро не позволили посетить сам обед, а когда они все же присоединились к остальным, то только чтобы выпить лучшего вина матери Sanguis Virginis и понаблюдать за выпущенными жителями фейерверками.       Когда Бэла увидела свою мать, ступившую на балкон, по ее пульсирующей на виске вене она догадалась, что прием был очень тяжелым. Пусть она и проводила свое время с лордами только по необходимости, но присутствие Миранды и роль, что она перед ней разыгравала, были крайне утомительными.       Пока ее сестры находились рядом с матерью, получая от нее поцелуи в щеки в качестве награды, расхваливаемые за красоту и мастерство перед Мирандой, которая молча слушала, Бэла отвлеклась на завуалированную Донну Беневьенто, одиноко прислонившейся к парапету с полупустым бокалом вина в руке. Было ясно, что Гейзенберг уже напился вдребезги, когда он тыкал пальцем в мясистое плечо Моро, а ее мать уединилась с Мирандой в углу, Донна стояла сама по себе, теперь глядя на Энджи, которая болтала и активно жестикулировала.       Ее голова склонилась, и у Бэлы возникло стойкое ощущение, что сейчас Донна смотрела прямо на нее. Мгновение она колебалась, но все же подошла к ней и склонилась в шутливом реверансе.       — Леди Беневьенто, — поприветствовала она ее.       — Можешь поверить, я вынуждена провести весь вечер в компании ебаных мух? — сказала Энджи, дергая Донну за подол.       Бэла раздраженно взглянула на куклу и разозлилась еще больше, когда Донна никаким образом не заткнула ту.       — Мы играли в монополию. Монополию, — продолжила Энджи, — Это было так скучно, что я бы померла, если бы была жива…       — Как вам вечер, Леди Беневьенто? — прервала ее Бэла, и кукла взвизгнула он досады.       — Прекрасно, — произнесла Донна с интонацией, совсем не соответствующей ответу, — Твоя мать знает, как устроить праздник, Бэла.       — Семь блядских кругов — они без умолку болтали, а ведь они даже терпеть друг друга…       — Энджи, — в этот раз голос Донны так резко оборвал куклу, и у Бэлы сложилось впечатление, что Энджи действительно зашла слишком далеко, даже Альсина и Миранда на мгновение повернулись к ним, — Тише, пожалуйста.       Энджи замолкла и опустилась на пол, скрестив руки на груди и болтая ногами, как недовольный ребенок.       Бэла чуть улыбнулась и прислонилась к перилам балкона рядом с Донной. Донна протянула ей свой бокал с вином.       — Пожалуйста, выпей, — заговорщическим шепотом произнесла она, — Я не хочу обидеть твою мать, но вкус крови в урожае этого года особенно сильный, и я не уверена, что смогу осилить весь бокал.       Бэла засмеялась и взяла бокал, делая пару глотков.       — Вкусно.       — Подозреваю, что для тебя так и есть.       — Но не настолько, как вы, — не было ли это лишним? Здесь, в стенах замка, Бэла чувствовала себя более храброй. Она специально не смотрела прямо на Донну, но видела ее развевающуюся вуаль краем глаза. Улыбнувшись, она снова отпила вино.       — Ты рассказала матери об этом? — тихо спросила Донна.       — Нет. Мне стоило?       — Это твое дело, — Донна забрала у Бэлы бокал, приподняла вуаль и выпила. Она заметила изгиб ее подбородка и низ бледных щек, услышала биение пульса на ее шее. Бэла облизнулась.       — Я не буду. Мама будет в ярости.       Энджи показала ей язык, что Донна проигнорировала. Мгновение они молчали, и Бэла почти что ощущала, как вертятся мысли в голове Донны, когда та думала о чем-то.       — Была рада снова увидеть тебя, Бэла, — наконец произнесла она. Бэла уже подумала, что это было прощанием, и она почти выпрямилась, чтобы присоединиться к сестрам, когда Донна продолжила, — Я слышала от твоей матери, что у вас довольно-таки большая библиотека.       — Да, — Бэла явно озадачилась неожиданным поворотом разговора.       — Не могла бы ты показать ее мне? Я так редко бываю здесь, а твоя мать так тщательно оберегает свои владения, что я никогда не бывала за пределами гостиной или столовой.       — Ох, — Бэла быстро посмотрела на Донну и у нее сложилось впечатление, что та тоже смотрела на нее в ответ, — Да. Хорошо. Мне нужно спросить маму.       — Иди, пожалуйста, и спроси, — Донна снова пригубила вино, и одного лишь биения ее пульса было достаточно для убеждения.       Она подошла к матери и потянула ее за рукав. Альсина посмотрела на нее, явно раздраженная тем, что ее беседа прервалась, и Миранда тоже обратила к ней свой слишком холодный взгляд. Брови Кассандры и Даниэлы поднялись от удивления, какой смелой оказалась Бэла, чтобы вмешаться в разговор матери с Мирандой. Бокал с вином Кассандры застыл на половине пути ко рту, когда она посмотрела на Альсину и Бэлу.       — Мама…       — Да, дорогая? — пусть голос ее матери был доброжелателен, Бэла понимала, что по окончании приема ее ждет жестокое наказание на всю оставшуюся жизнь.       — Леди Беневьенто попросила показать ей библиотеку. Могу я сделать это?       Вена на лбу Альсины запульсировала еще сильнее.       — Библиотеку, — повторила она, повернувшись к Миранде, — Что же, мы все здесь пресловутая семья… так что… да, конечно, ты можешь. Пожалуйста, надеюсь леди Беневьенто получит удовольствие, — Альсина улыбнулась, но ее взгляд не изменился.       — Спасибо, мама, — она наклонилась, делая реверанс.       Когда Бэла вернулась, Донна довольно произнесла:       — Я не думала, что твоя мать могла отказать нам в присутствии Матери Миранды.       Бэла подумала, насколько тонким было ее наблюдение. Они прошли по коридору в тишине, Энджи покорно подпрыгивала за ними в тихом негодовании.       Библиотека была действительно огромной. Донна провела пальцами по корешкам ряда книг, пока Бэла зажигала газовые фонари повсюду.       — Зачем нам смотреть на книги… — произнесла Энджи.       — Энджи, — Донна прервала куклу, — Почему бы тебе не осмотреться? Я уверена, в самом дальнем углу наверняка есть сказки.       — Если вы хотите избавиться от меня, так бы сразу и сказали!       — Иди, Энджи, — более мягко повторила Донна.       Энджи и Донна некоторое время смотрели друг на друга, словно в безмолвном сражении, пока плечи куклы не опустились.       — Отлично! Я буду где-то здесь, если вдруг понадоблюсь вам, — она указала на книжную полку, — Чего не произойдет!       Бэла была готова поклясться, что услышала уже приевшееся ругательство от Энджи, когда та унеслась прочь на своих неустойчивых ногах.       Надеясь, что она правильно поняла ситуацию, Бэла подошла к женщине и погладила ее рукой по спине, проходясь по позвоночнику. Донна вздрогнула и посмотрела на Бэлу, склонив голову.       — Можно?       — Да, — ответила Дона, и Бэла приподняла вуаль за уголок, снимая ее с головы и откладывая в сторону. Ее волосы на этот раз были собраны в пучок, но уже был поздний вечер, и несколько прядей выбились из него и теперь обрамляли лицо. Бэла отметила, что в уголке губ у нее запеклась кровь, из-за чего она казалась еще более человечной.       Бэла дотронулась до щеки Донны тыльной стороной ладони, ощущая ее мягкость и тепло. Потом она наклонилась ближе и почувствовала аромат ее волос и кожи.       — Пахнет розовой водой и вином.       — Твоя мать поила меня вином весь вечер.       — Не будем говорить сейчас о моей матери.       — Да, я бы не хотела, — согласилась Донна.       Бэла провела кончиком носа от левого уха Донны до ее шеи и спустилась ниже к ключицам, вдыхая сквозь одежду.       — Такой необычный запах…       — Это потому что я не просто человек, — пробормотала Донна, а Бэла наслаждалась, как руки той обвили ее шею, — Я источаю другие феромоны.       Бэла провела носом по горлу Донны, по правой стороне ее шеи.       — Давай, — прошептала Донна, запуская руки в волосы Бэлы.       Она укусила ее, и, как и месяцы назад, Донна обмякла и издала такой стон, на который, как думала Бэла, она не была способна. Бэла прижала ту к книжной полке, продолжая пить кровь, ее руки коснулись бедер кукольницы и приподняли ее. Бэла снова поразилась ее вкусом, непохожим ни на что другое.       Но она заставила себя остановиться, глаза Донны распахнулись, и она качнулась на каблуках.       — Почему ты остановилась? — выдохнула она.       В этот раз, возможно, потому что комната была хорошо освещена, а они не стояли в темном коридоре, и Бэла могла увидеть беспорядок, что она устроила на шее Донны. Следы от зубов походили на кровавые зажимы, а вокруг них расцвели пурпурные синяки. Лицо Донны, и так бледное, стало пепельно-серым.       — Я могу убить вас, — произнесла Бэла. Она облизнулась. Донна по-прежнему была в ее объятиях, и между их лицами оставалось всего пара сантиметров.       — Ты не можешь убить меня, — ответила она с тем самым проблеском высокомерия, присущим всем творениям Матери Миранды.       — Я могу сделать больно, — возразила Бэла.       — Только и всего, — отрезала Донна.       — Почему вам это так нравится? — спросила Бэла, что явно застало Донну врасплох, когда она моргнула единственным глазом и прикусила губу.       Последовала пауза, и Бэла могла наблюдать, как отражались мысли на лице Донны.       — Когда я испытываю это чувство, — медленно начала Донна, — Когда ты делаешь это со мной… Я… Я не чувствую беспокойства, — торопливо закончила она предложение.       Бэла подняла бровь.       — Так значит, любой может делать это? Я, Даниэлла, Кассандра, кто угодно?       — Нет, — резко ответила Донна, — Я не это имела в виду.       — Нравится, когда именно я это делаю? — голос Бэлы смягчился.       Уголок глаза Донны прищурился, а ее губы дрогнули в улыбке.       — Да.       Это было еще одним толчком, и голос в голове Бэлы принялся говорить ей, что это тот самый момент, что нужно сделать это, сделать это ради любви к Матери Миранде, сделать это сейчас. Донна приняла решение за них двоих. Она наклонилась и прижалась губами к губам Бэлы, обвивая руками ее шею второй раз за вечер. Все, что могла сделать Бэла, это лишь податливо открыть рот в ответ, а когда их поцелуй прервался, она принялась целовать шею Донны, ее щеки, уши, пачкая их ее же кровью, а Донна неподвижно стояла, ожидая новых поцелуев, как благословений.       В конце концов, Донна прижала указательный палец к губам Бэлы, чтобы остановить поток поцелуев. Она же, в свою очередь, поцеловала его.       — Бэла, — произнесла Донна, — Как бы я не хотела продолжить, мы должны вернуться. Твоя мать будет искать нас.       — Но я не хочу.       — Я тоже. Но… Ты должна прийти ко мне. Домой. Как можно скорее.       — На этой неделе?       — Да, — Донна вернула вуаль на место, и Бэла помогла ей закрепить ее. Прежде чем она опустила ее, Бэла снова наклонилась и поцеловала ее еще раз, удовлетворенная тем, как Донна подалась ей навстречу, — Скорее. Пожалуйста.