Связь

      Минэ нарочно ступала по лужам. Радовало, что на ней были босоножки, а не кеды, поэтому не стоило бояться дождя. Зонтик укрывал ее от капелек. Девушка старалась больше не задерживаться в кафе, когда там никого нет. Однако это было почти невозможно, так как посудомойке приходилось уходить последней. Избежать столкновения с господином Юном оказалось чем-то невозможным. Мужчина настоятельно просил выпить с ним чашку чая, обещая после подвезти, но Минэ спешила покинуть заведение, домыв последнюю посуду.       Чимин просил написать, когда она будет дома. Парень все еще не отпустил ситуацию, продолжал избегать встреч с ней, не звонил, всего лишь писал сообщения, спрашивая, как она себя чувствовала. И на том девушка ощущала благодарность к нему. Полное отсутствие Чимина в своей жизни вытерпеть она была бы не в силах.

Ты еще не дома?

      Минэ остановилась возле одного из магазинов, чтобы набрать ответ парню. При каждом таком необходимом ей сообщении Чимина у девушки сердце переставало биться. Уже иду. Как ты?       Когда бы Ли не задавала этот вопрос парню, все равно получала односложный ответ.       Девушка забросила телефон в сумку, чтобы удобнее было держать зонт и пошла дальше. Она никогда не любила дождь, ей казалось, что он давил, портил настроение и заставлял людей сидеть дома, но сегодня был именно тот случай, когда Минэ впервые счастлива крупным капелькам, падающим с небес, а отсутствие людей радовало, как никогда прежде. Она даже подумывала убрать зонтик и сполна насладиться погодой, пусть намокла бы, но почувствовала бы некую свободу, единение с природой. Хотя бы с природой…       Минэ застыла на аллее, заметив через дорогу знакомую фигуру. Пак Юбин, как всегда в строгой юбке и белоснежной рубашке, стояла с каким-то высоким мужчиной. Незнакомец на расстоянии вытянутой руки держал зонт над девушкой, сам же мок под дождем. Юбин держала горделивую осанку и уводила взгляд от собеседника, будто не желала встречаться с ним глазами. Мужчина что-то настойчиво доказывал ей, а Пак, сложив руки на груди, вертела головой, будто ждала, когда он, наконец, закончит. Минэ побоялась, что ее могут застать за внимательным наблюдением и поспешила дальше. От незапланированной «встречи» с администратором тату-салона в душе девушки остался странный осадок. Интересно, кто был тот мужчина? Юбин выглядела так, словно заставляла себя слушать его. Куча вопросов крутилось в голове, и вместо того, чтобы завернуть в сторону своего района, Минэ пошла дальше.       Улица выглядела очень одинокой, только яркие вывески придавали красок такой дождливой ночи. У тату-салона девушка закрыла зонт и отряхнула его от капелек воды, после чего вошла внутрь. Она не особо ожидала, что дверь будет открыта в такое время, но таила на это надежду. Как и ожидалось, место администратора пустовало. Помещение, как никогда выглядело отталкивающим. Кругом не было видно ни одной живой души, ни единый шорох не нарушал зловещую тишину. Ли осторожно ступала по полу, скрип которого теперь слышался отчетливее, чем раньше. Дверь в кабинет Чонгука была плотно прикрыта, поэтому она остановилась перед ней, задумавшись, для чего вообще пришла в салон. Казалось, что именно молчаливое присутствие тату-мастера было самым необходимыми в данный момент. Мрачность парня отлично сочеталась с погодой на улице, словно он являлся человеческим воплощением ее неприветливости.       Минэ вздрогнула, когда по пустому помещению раздался звук входящего сообщения. Она сжалась, испуганно смотря по сторонам. Дверь перед ней резко открылась, освещая коридор светом. На пороге показался Чонгук с взъерошенными волосами, а лицо его не выражало ни единой эмоции.       — Я… — Минэ неосознанно отступила на шаг. — Не ожидала, что ты будешь здесь… в такое время.       — Поэтому пришла убедиться? — Чонгук продолжал исподлобья глазеть на нее, затем, оставив дверь открытой, зашел обратно и прямо в обуви лег на кушетку.       — Ну, наверное, да… — Оставленную открытой дверь, девушка посчитала приглашением войти и ступила в кабинет. Она повесила зонт и сумку на вешалку и осталась возле входа. — Просто пришла посмотреть как ты поживаешь, — отлично понимая, насколько это глупо звучало, произнесла Ли. Не могла же она сказать, что ей было одиноко и возвращаться в пустую квартиру в такую погоду совсем не тянуло.       — Посмотрела? — Чонгук прикрыл глаза и подложил одну руку под голову.       — Смотрю. — Улыбка появилась на лице Минэ. — Ветер только усиливается, — заключила она, словно произносила важнейший факт, но затем, чуть повеселев, прошла к стулу и продолжила: — Знаешь, около моего дома есть дерево и его ветки прямо в мое окно упираются. И вот когда ветер, эти ветки очень противно постукивают по стеклу. Создается ощущение, будто я в фильме ужасов, и этот звук… — Девушка передернула плечами, стоило ей подумать об этом. — Короче, в такие моменты я включаю свет везде, даже в ванной. Хотя… у меня всего-то одна комната. — Она хохотнула. — Ах да, еще я увеличиваю громкость на телевизоре. Ну, чтобы заглушал эти мерзкие звуки.       Закончив говорить, Минэ подъехала на стуле ближе к кушетке и, склонившись над парнем, провела рукой перед его лицом.       — Ты заснул? Не слушаешь?       — Говори дальше, — тихо произнес парень.       — Так ты согласен, что подобное страшит? — возвращаясь к теме, спросила Минэ. Хотела, чтобы Чонгук принял участие в разговоре, поэтому задала вопрос. Она выпрямилась и удобно уселась в стуле.       — Нет.       — А что по-твоему может быть страшно?       — Воспоминания. — Чонгук перевернулся на бок и подложил руку под щеку.       — Воспоминания? Почему? Мне наоборот от них становится тепло… — Минэ заулыбалась сразу же погрузившись в свое прошлое. — Как вспомню лицо матери, так сразу на сердце легче становится.       Чонгук открыл глаза и уставился на счастливое лицо девушки.       — За радостью не следует тоска? — заинтересованно спросил он, не отводя от нее взгляда.       — Тоска? М-м… — Минэ в задумчивости подняла глаза к потолку. — Не знаю…       — Она умерла?       — Да, — Девушка глубоко вздохнула и положила руки к себе на колени.       — Когда думаешь о ее смерти тебе не становится больно?       — Ну…       — Вспомни этот день. Ты плакала? Какими были ее последние слова? — Чонгук перебил ее, не позволяя и слова вставить. Он не отводил взгляда от замешкавшейся Минэ, которая не знала, что ответить на его вопросы. Парень сразу понял — она избегала воспоминаний о том дне.       — Я… — Ли опустила глаза и принялась теребить подол своей юбки.       — Вот именно… воспоминания делают тебе больно…       — Я думаю только о хороших моментах. Зачем мне возвращаться в ужасный день своей жизни? — Минэ уверенно посмотрела на парня, ожидая ответа.       — День сам возвращается в память… — Чонгук медленно прикрыл глаза, снова переворачиваясь на спину. — Чонгук… помоги, пожалуйста, помоги… приезжай…       Зачем он только закрывает глаза, если в разум врываются кровавые для него картинки… Правильно. Чтобы никогда не забывать ее образ…       — …Она стояла с каким-то мужчиной. С таким высоким. Знаешь, мне показалось, ей неприятно его общество. — Минэ нахмурилась, вспоминая лицо Юбин. Она посмотрела на Чонгука, который не подавал признаков жизни, и некой обидой спросила: — Ты меня не слушаешь, да? Я говорила, что видела Юбин…       Стоило с ее уст слететь этому имени, парень моментально принял сидячее положение, спустив ноги на пол.       — Где? — немного нетерпеливо спросил он.       Минэ заметила, как сильно Чон сжал края кушетки.       — Ну… — теперь она не была уверена в правильности своих слов. Стоило ли говорить об этом парню? Тем более, он отрицал наличие их отношений.       — С кем?       — Наверное, я обозналась. — Ли попыталась замять тему, улыбнувшись. — Темно на улице было, да и дождь смазывал обзор.       — Обзор смазывал? — Чонгук склонил голову набок, пронизывая взглядом девушку, словно желал вывернуть ее наизнанку.       — Ты не собираешься домой? Мы могли бы вместе… — с нескрываемой надеждой в голосе спросила Минэ. — Ты ведь на машине? Я не отказалась бы поехать с тобой. — Довольная собственным предложением, она растянула губы в искренней улыбке. Конечно, было бы лучше пройтись пешком, потянуть время, но лучше она выберет компанию Чонгука, чем в одиночестве плестись по улице в такую погоду.       — И не боишься, что я тот самый маньяк?       — Ничего страшного, если так… я напишу сообщение Чимину с твоими данными. — Минэ отмахнулась, смеясь.       — Понятно. Буду ждать гостей, когда найдут твой труп. — Чонгук встал и направился к железному шкафу, где хранились его инструменты.       Задумавшись над словами, сказанными парнем, Минэ изменилась в лице. Она нахмурилась, затем, вникнув в его слова, спешно выпалила:       — Действительно! Если ты маньяк… прежде чем Чимин начнет бить в колокола тревоги, ты успеешь сделать со мной все, что вздумается! — Девушка в защитном жесте обняла себя за плечи, поглаживая их. Она наблюдала за действиями парня, который никак не реагировал на ее актерскую игру. — Главное, чтобы без изнасилования… лучше сразу убей, ладно?       — Сразу убью, — согласился Чонгук, поворачиваясь к ней лицом и держа в руках смятую футболку.       — А какая у тебя машина? Я помню, видела ее в тот раз, когда ты светил своими фонарями мне в лицо. Запомнила, что выглядела она, м-м, крутой! — Минэ сделала несколько круговых оборотов на стуле, раскинув руки в стороны и задрав голову.       — Фонарями? — переспросил Чонгук, так и застыв на месте.       — Ну, лампочками, эти, которые на твоей машине, — девушка ногой остановила стул и сфокусировала взгляд на Чоне, поясняя свои слова.       — Фары? — подсказал он, не выдержав ее корявых объяснений.       — Точно! Они самые! — Ли щелкнула двумя пальцами и засмеялась.       Чонгук продолжал стоять, сжимая в руках футболку.       — Где ты растеряла свои инстинкты самосохранения? — Он прошел к кушетке и, стянув с себя футболку, отбросил ее.       Минэ хотела было ответить, но слова так и застряли в горле. Парень совершенно не смущался своего голого торса и не спешил одеваться. Она бегала взглядом по накаченной спине, отмечая, насколько широки его плечи. Татуировка тянулась от пальцев до надплечья. Как бы сильно Ли не старалась разобрать узоры, у нее это не получалось. Все казалось вылилось в сплошное темное пятно. Только глаз да тигр четко выделялись на темном фоне чернил. Прочесть надписи на английском она даже не пыталась. Все равно с ее знаниями иностранного языка могли привести, как минимум, к позору. Поэтому девушка досадно вздохнула.       Он повернулся к Минэ, чтобы посмотреть, почему она вдруг замолчала. Та продолжала пялиться на него, закусив губу. Кажется, девушка не заметила его взгляда, направленного на себя.       Глаза Ли застыли на мужских сосках. Точнее на одном из них, на котором красовался пирсинг. Точно такая же маленькая штанга, как и над бровью. От чего-то по коже девушки прошли мурашки. Она никогда не думала, что подобное ей могло понравиться. Могло.       Чонгук усмехнулся и, взяв девичью руку в свою, потянул вперед, из-за чего ее стул подъехал ближе. Наконец, Минэ подняла виноватый взгляд на него, чувствуя, как он сжимал ее ладонь в своей. Парень приложил руку Ли к своему животу и тихо произнес:       — Не люблю, когда меня трогают. — Противоречащие действиям слова вылетели из уст Чонгука.       Не любил, но глаза прикрывались от того, как кожа начала гореть в местах, где ее ладонь так мягко коснулась его кожи.       — Но… — Минэ смущенно сжала пальцы, однако Чон разомкнул их и провел женской ладонью к своей груди, отчего девушка покраснела еще сильнее. — Ой. — Она скривилась, закусив губу до боли. — Прости, — принялась неловко извиняться, словно прервала важный момент. Важный для нее…       — Не люблю, когда много говорят. — Он взял ее указательный палец и провел им по своему соску, заставляя ее ощутить твердость металлической штанги. Ему нравилось. Нравилось, вести ее, направлять и показывать, что можно… можно трогать, если хотелось. Точнее… можно трогать, пока он позволял.       Минэ стыдилась опустить взгляд ниже, ведь Чонгук испепелял ее своими глазами. Девушка еле держалась, чтобы самостоятельно не начать откровенно водить рукой по мужскому телу.       — Мне так нравится… — не задумываясь, выпалила она.       Чонгук выпустил женскую ладонь и, встав прямо, серьезно проговорил:       — Вставай.       Ведомая приятным для слуха тембром парня, Минэ послушно встала, сжимая руку, которая минутой раннее проходилась по коже Чона. Расстроилась. И скрыть это не смогла. Девушка не понимала, что происходило с ней, ведь желание плотно сжать ноги нарастало, а низ живота приятно сводило, требуя внимания к себе. Неопытность в интимном плане слишком сильно сказывалась на ней, поэтому Минэ совершенно не владела знаниями о собственном теле, о желаниях собственного тела…       Положив руки на надплечья Ли, парень склонился над ней и принялся носом медленно водить по ее скулам. Прокладывал себе дорожку к желанным губам, неконтролируемо раскрытым в предвкушении… нет. Чонгук не прильнет к ним, будет медленно наслаждаться мягкой кожей лица Ли Минэ, воздерживаться от самого желанного, доводить себя до исступления. Чтобы после, вдоволь раздразнив себя и её, получить желанный десерт в виде сладких губ и таких же вкусных стонов… сладкая наивная девочка. Он провел носом по уголкам обветренных губ, словно по краю собственного кайфа, нагуливая аппетит, а мужские руки спускались по плечам вниз, пока не дошли до подрагивающих пальчиков. В какой момент Чонгук стал зависим от этих открытых для всего мира глаз? С каких пор он начал ощущать наслаждение от вида тяжело вздымающейся девичьей груди? С каких пор его голод могла утолить только Ли Минэ? Извращённый голод Чон Чонгука…       — Интересно, если я умру… — Девушка не могла более терпеть неловкий миг, возникший между ними. Неловкое мгновение с привкусом сладкого. Неловкая минута, влекущая своей… чувственностью?.. — Ну, одна в своем доме. Через сколько найдут мой труп? — Она выдохнула, опаляя его щеку своим дыханием.       Чонгук нахмурился и моментально отстранился. Момент был полностью упущен… точнее безвозвратно убит бессмысленным вопросом рыжеволосой болтушки. Что ж… воздержание только будоражило разум Чон Чонгука. Он развернулся и, взяв чистую футболку, надел ее.       — Сразу найдут, — уверенно произнёс он, поворачиваясь обратно к девушке.       Минэ разочарованно вздохнула, ведя взглядом по уже одетому телу парня. Из-за слишком мягкой ткани, пирсинг заметно выделялся, впрочем, как и соски.       — Я слышала соски напряжены, когда человек возбуждён или ему холодно. Ты возбудился? — Минэ бросила, как ей показалось, незаметный взгляд в область паха Чона и сразу же отвернулась. Корила себя за глупость. — Прости, сказала так, словно я способна кого-то возбудить. — Она громко рассмеялась, хотя смех был, скорее, нервным, чем веселым. Девушка буквально свалилась обратно на стул, из-за чего оно чуть отъехало назад. Сил стоять больше не было, ноги требовали отдыха.       Чонгук опустил голову, осматривая свою грудь. Только эта девушка могла заставить его смотреть на собственные соски. Парню хотелось поинтересоваться, откуда она брала эти глупости, какие книжки читала и на каких сайтах копалась.       — Я возбуждён, — как ни в чем не бывало произнес он.       — Из-за меня, что ли? — Минэ удивлённо хлопала глазами, бегая взглядом по мужскому телу и откровенно задерживаясь в области его паха. — Я тебя возбудила? Серьезно? — она продолжала недоверчиво переспрашивать.       — Я сам возбудил себя.       — В смысле? Я тут не причём? — Ли поникла, разочарованно вздохнув.       — Возбудил себя посредством тебя, — отчетливо проговорил он. — Не смотри туда. — Чонгук кивнул на свой пах. — Он не стоит.       Минэ смущённо закусила губу и отвела взгляд.       — Значит не особо-то и возбудился, — пробурчала она себе под нос с обиженными нотками в голосе.       Парень продолжал смотреть на поникшую рыжую болтушку и, не сдержавшись, подошел к ней.       — Знаешь, как еще проявляется возбуждение? — хриплым голосом спросил он, склонившись прямо к ее уху.       Минэ несмело мотнула головой и громко сглотнула, когда мужские губы застыли в уголку ее рта. Она сильнее сжала края стула, не зная куда девать собственные руки и с нетерпением ожидала дальнейших слова парня. Дальнейших действий парня…       — …мурашками на коже… — наконец, прошептал Чонгук и медленно провел кончиком языка по сухим девичьим губам. Он одной рукой накрыл ее ладонь, ощущая, как Минэ была напряжена, пальцами второй парень сжимал и разжимал женское бедро. — Чувствуешь? — шептал он прямо в ее раскрытые губы.       Чонгук с диким наслаждением наблюдал, как она тяжело дышала и не могла отвести заинтересованный взгляд от его губ, которые находились так близко к ее. Парень видел в девичьих глазах любопытство смешанное с желанием. Просто рыжая малышка еще не разобралась в себе…       — А еще?.. — тихо спросила Минэ и сама удивилась от звучания собственного голоса, хотелось прокашляться и прочистить его.       — Голос… когда начинает дрожать, как и все тело… — Чонгук прикрыл глаза и оставил легкий поцелуй на ее скуле, едва ли касаясь губами.       Минэ освободила свою вспотевшую ладонь из-под мужской руки и вытерла ее о ткань сарафана. Желание унять дрожь во всем теле и доказать… доказать самой себе в первую очередь, что парень не прав, было высоко, но… она дрожала, ощущала, как тело покрылось мурашками, а голос звучал, будто и вовсе не ее. Значит…       — Кажется, я возбудилась… — произнесла Минэ, обдав шею парня теплым дыханием.       …значит Чонгук был прав.       — Знала бы ты, где еще у меня пирсинг. — Парень хмыкнул прямо в ухо Минэ, затем улыбнувшись, добавил: - Там, куда ты обычно смотришь. Чонгук моментально отстранился от нее. Теперь его взгляд не выражал абсолютно ничего, словно и не он секундой ранее шептал такие откровения.       Минэ растерялась от таких резких перемен и не сразу сумела взять себя в руки, продолжая все так же тяжело дышать. Она все никак не могла сфокусироваться на парне и понять, что только что произошло и почему так резко закончилось. Мысли бегали вокруг его слов... неужели Чонгук признался, что у него там пирсинг?.. Теперь она точно не сможет отвести глаз от паха парня. Вот черт.       Чон прошел к шкафу и достал оттуда черную толстовку, принимаясь сразу же надевать ее поверх футболки, с одним единственным словом:       — Уходи.       Удивление слишком отчётливо проявилось на женском лице. Минэ непонимающе смотрела на Чонгука.       — Мы разве не поедем вместе? — взяв себя в руки и теряя последние капли надежды, спросила она.       — Нет.       — Но… ведь на улице дождь и нам в одну сторону…       — Нет. — Парень открыл дверь и стал ждать, пока Ли покинет его кабинет.       — Как ты можешь отпускать меня одну? Совсем одну? Я ведь девушка, а на улице холодно, дождь и темно… неужели в тебе нет ни капли желания защитить меня? — Минэ встала и топнула ногой от досады.       Кажется, девушка действительно была задета. В очередной раз поняла, что никто и никогда не захочет о ней позаботиться. Даже Чимин, который… сообщение, которого она еще не открыла, а он не удосужился даже позвонить и узнать, почему она не отвечала так долго.       — Чимин, — только и сказал Чонгук, будто напоминая о том, кто должен был заботиться о ней.       Минэ несколько секунд внимательно смотрела на парня, затем растянула губы в широкой улыбке и, пройдя к вешалке, взяла свои вещи.       — Вообще-то ты прав. Все равно недалеко идти. Так что… — Девушка помахала рукой прямо у порога, бросая улыбающийся взгляд на Чонгука. — Не буду терять времени! И вообще, я говорила, что люблю ходить по лужам! Это единственный плюс дождливой погоды! — воодушевлённо проговорила она и удалилась.       Чонгук медленно выруливал машину. Не было необходимости особо следить за дорогой, так как машины почти отсутствовали. Поэтому парень старался, как можно внимательнее смотреть на Минэ.       Девушка намеренно шлепала по лужам, затем поднимала каждую ступню вверх, давая стечь воде. И так всю дорогу…       Смешливая рыжая болтушка совсем не спешила домой. Жаловалась на позднее время суток, дождь и холод, а сама словно наслаждалась всем этим. Точнее… неосознанно вводила себя в состояние радости, чтобы перекрыть всю горечь внутри своего сердца, поила себя призрачным «напитком», название которому «заблуждение».       Наконец, у ступенек Минэ остановилась и обернулась. Улыбнулась… ему, Чонгуку. Знала, видела, благодарила его за проявление заботы, пусть и проявлялось оно немного искажёнными способами, но ведь проявлялось же. Это самое главное.       Она активно помахала ладонью, говоря «спасибо». Медленно растягивала губы, четко произнося каждый слог… чтобы точно, чтобы наверняка понял.       Чонгук повернул машину к обочине и принялся выжидать. Однако Минэ не спешила идти дальше. Слишком много счастья было в душе девушки. Счастье, которое могло исчезнуть, как только она переступит порог своего дома и откроет бездушное сообщение от Чимина. Ну, а после… после с разрастающимся волнением в сердце забьет в поисковик интернета «как понять, что парень возбудился». Хотя и уверена, что ответ будет слишком очевидным…       Парень засветил фарами прямо в ее лицо, заставляя поморщиться и прикрыть глаза ладонью. Даже так, она старалась сквозь растопыренные пальцы смотреть в сторону машины. Не сдавалась… Поэтому Чонгук начал издавать звуки рычания двигателя машины, тем самым настаивая подняться по ступенькам, заставлял идти дальше. И она послушалась…       Минэ ступала по лестнице, оборачиваясь через каждую ступень, будто ожидая похвалы за послушание. Улыбка освещала его лицо каждый раз, как только парень моргал светом фар. Хвалил…       Как только девушка скрылась из виду, Чонгук откинулся на спинку кресла, устало прикрывая глаза. — Это я виновата, Чонгук. Я виновата…       Стоило Ли Минэ исчезнуть из поля зрения, как голова парня начала разрываться от ярких картинок в голове. Слезы, много-много слез… Чон Чонгук официально мог объявить — рыжая болтушка теперь его личная успокоительная таблетка. Таблетка, из которой он будет высасывать все обезболивающие воздействия. — Что я наделала… Чонгук…       Парень мотнул головой, потом снова и снова, пока кровавые картинки не начали смешиваться с открытой улыбкой Ли Минэ… красные пятна сливались с рыжими, образовывая дикую смесь. Чонгук ладонями сжал голову, сильнее надавливая. Если воспоминания не собирались покинуть его разум добровольно, то он знал другой способ — выдавить их из себя.       Резко убрав руки от головы, Чонгук несколько раз моргнул, стараясь превратить мутную дорогу во что-то четкое и ясное.       Мелкая морось успела перерасти в крупный дождь, из-за чего требовалось включить дворники, что Чонгук и сделал, как только завел машину и вырулил в нужную сторону. — …она стояла с каким-то мужчиной. С таким высоким.       Руки парня сильнее сжались на руле, а правый глаз начал нервно подергиваться. Как всегда, когда нетерпение, не имея выхода, съедало его изнутри. Теперь перед ним стояла одна задача… доехать и желательно живым. Нет. Обязательно живым. Сейчас так точно. Добраться до Юбин и понять… по одному ее взгляду он все поймет, получит ответ и не надо будет задавать никаких вопросов, но он задаст… задаст, чтобы услышать, заставить ее произнести вслух. Пак Юбин такая правильная, честная, справедливая и верная… слишком верная… до смертельно разрастающейся злости в душе Чонгука. К сожалению, верная.       Чонгук прошел в гостиную, где, как и ожидалось, в темноте, без включённого света или телевизора, облокотившись спиной о диван, сидела Юбин. Яркий свет мешал ей явственнее окунаться в прошлое, поэтому потемки помогали ей воспроизводить в голове нужные картинки.       — Зачем? — Голос Чонгука нарушил полную тишину, однако девушка не спешила открыть глаза и уточнить, что он имел ввиду. — Взгляни на меня… — Парень подошел к ней и сел перед ней.       — Пожалуйста, дай мне минуту… — с искренней мольбой в голосе попросила она.       Чонгук повторил позу Юбин и тоже сел, прислонившись к дивану. Пальцами правой руки парень провел по костяшкам другой. «АРМИ». Кто бы мог подумать, что маленькая шалость послужит пожизненным напоминанием… Он вытянул ноги, отсчитывая в голове секунды. Раз просит — ладно. Парень отлично знал, для чего она просила минуту… досмотреть «сон», который сама же и создавала в голове.       — Девять… — он сам не заметил, когда начал производить отсчет вслух. — Десять… — Не отпускай мою руку, пожалуйста…       Чертовы мысли! Чертовы флешбэки! Чертова память!       Нет, не сможет дать ей минуту, не сегодня, не сейчас.       — Зачем ты виделась с ним?       Глаза Юбин в ту же секунду раскрылись. Она подскочила с места и отошла подальше от парня.       — Чонгук… — Девушка смотрела прямо, стараясь разглядеть очертания лица Чонгука. Спокоен ли он или злился?       — Ты виделась с ним… — Опустив голову вниз, он начал беззвучно смеяться, после минуты смех стал более громким.       Парень неспешно встал на ноги и маленькими шагами начал надвигаться на Юбин. Маленькая ваза по пути оказалась скинута на пол, от чего она разбилась на мелкие осколки под безумный мужской смех. Девушка попятилась назад, открывая рот, чтобы сказать что-то в свою защиту, однако не находила нужных слов. Слов, которые смогли бы ее оправдать перед Чонгуком, перед самой собой…       — Мне так жаль… я просто… — бессвязно лепетала она, останавливаясь.       Парень подошел к ней впритык. Он полностью поменялся в лице. От смеха не осталось и следа, только бездонная боль, которая требовала выхода.       — Ты не знаешь, что делаешь… — Чонгук обессиленно опустил голову на женское плечо, и потерся о него лбом. — Мы все виноваты…       Юбин выдохнула. То, как парень взял свои эмоции под контроль и не стал рушить все кругом, принесло девушке немалое облегчение, однако его бессилие заставляло ее страдать. Она до мельчайших частиц могла прочувствовать состояние Чонгука, от того ее собственная боль увеличивалась вдвое.       Положив руки на мужскую спину, девушка принялась поглаживать парня.       — Ты ни в чем не виноват… только не ты, братик… — Как тогда, в детстве, когда родители ругали провинившегося мальчика, а он со слезами на глазах появлялся на пороге старшей сестры. Только теперь Чон Чонгук не плакал…

***

Разве не должна спать в это время?

А ты? Ты тоже не спишь. О чем-то думаешь? Я хотела бы заснуть, но в голове столько мыслей крутится.

Каких?

Счастливых.

Расскажи.

Внезапно мне полюбился дождь.

Почему?

Потому что дождь теперь ассоциируется с одним человеком.

Какой этот человек?

Очень странный, но от того и интересный. Я хочу, чтобы он мне открылся. Хочу быть его другом.

Просто другом?

      Прочитав последнее сообщение от своего незнакомца, Минэ прижала телефон к груди и, глядя в потолок, задумалась над ответом. Конечно, она не должна была даже размышлять по этому поводу. Ей определенно хотелось быть ближе к такому отстранённому парню, это почти то же самое, что выпросить у Мин Юнги денег. Несет в себе внутреннее удовлетворение для Ли. Мне просто хочется быть кем-то особенным для кого-то.

А как же твой парень?

Он особенный для меня, но я сомневаюсь, что это взаимно. Он идеальный. Серьезно. А я…       Минэ не закончила предложение, но даже неоконченным оно было полным. В последнее время она все чаще начала ловить себя на мысли, что Ли Минэ недостойна Пак Чимина, которого ждет прекрасное будущее. Девушка перевернулась на бок, удобнее подминая под себя подушку.

Ты лампочка. Яркая. Ты ярко светишь, Ли Минэ.

      Минэ сама не заметила, как на глаза навернулись слезы от таких приятных слов незнакомца. Сегодня уже второй человек заставлял ее поверить в свою значимость. Чон Чонгук, отказавшийся подвезти, пусть и сделал больно, однако его внимание, оказанное им после, стоило той мимолетной боли, которую девушка смогла подавить, как только вышла за пределы салона. А теперь… незнакомец посчитал ее достойной таких красивых слов. А может не незнакомец, ведь совершенно точно ясно — он знал ее. Скажи, кто ты? Мы ведь знакомы? Пришлю фотку, если скажешь. Сексуальную. Ты не должен отказываться от этого предложения.       Девушка разбавила смайликами атмосферу. Пусть и было написано в шуточной форме, но ответ интересовал ее всерьез. Любопытство съедало изнутри. Порой ей казалось, что они действительно знакомы, словно его образ так и вертелся у нее в голове, а имени Ли вспомнить никак не могла.

Нужен залог.

      — Вот чертов торгаш, — недовольно пробурчала Мин, но все же улыбнулась. Не Юнги ли ты?       Девушка рассмеялась от собственного предположения и перекатилась на спину. Несколько минут Минэ прожигала телефон взглядом в ожидании, но ответа все не было. Она вышла из их чата, и в глаза бросилось имя Чимина, поэтому девушка вновь прошлась по последним сообщениям.

Дома?

Да.

А почему не написала сразу?

Подумала, что тебе это больше неинтересно.

Минэ, мне не интересно, мне важно знать, что ты в безопасности добралась домой.

Тогда знай. Я не добралась в безопасности. По дороге меня трижды изнасиловали и дважды убили. А с тобой разговаривает мой труп.

Не смешно, Минэ.

Если посмеешься, будет смешно.

Я слишком устал, чтобы смеяться с глупых шуток. И еще. С подобным не шутят, Минэ.

      Все коротко, ясно и по делу. Хотя… за последние дни, этот диалог был самым развернутым из всех. Однако отсутствие какого либо ласкового слова от парня больно било по сердцу Минэ. Девушка оставила последнее сообщение не отвеченным в надежде, что Чимин еще что-то напишет, но, как видно, ему было все равно.       — Ответил… — Сияя от радости, она зашла в чат незнакомца, чтобы прочитать ответ.

Залог.

Залог, так залог.       Минэ приподняла свою ступню, сфоткала и сразу выслала парню с подписью: В некоторых восточных странах ступня считает самой сексуальной частью тела женщины.

Но не в Южной Корее.

И не в восточных странах. Я соврала. Но лодыжка точно считается пленяющей частью тела. Это я точно где-то читала. Кажется, в какой-то статье.       Девушка захихикала, выражая это через смайлы.

Не для меня.

А что для тебя?

Хочешь знать?

Конечно.

Глаза, уши, нос…

      Минэ нахмурилась, рефлекторно трогая свое ухо.       — Что может нравиться в ушах? Мочки, что ли? А как же сисечки, жопанька? — Она заулыбалась, уже набирая ответ, однако парень прислал новые сообщения.

Я соврал. Мне нравится бедра. Это самая сексуальная часть в женщинах. Грудь. Шея.

      Минэ облизала нижнюю губу. Щеки ее слегка покраснели. Какие похабные слова подобрала она и какими выразился ее незнакомец. «Грудь» и «бедра» определённо звучало лучше, нежели «сиськи» и «жопа». Это мне ни о чем не говорит. Бедра: узкие или широкие? Шея: тонкая или крупная? Грудь большая, маленькая или которая умещается в ладони?

Которая умещается в моей ладони. Бедра широкие.

      Минэ затаила дыхание, проходясь глазами по сообщениям. Ее грудь едва ли можно назвать даже среднего размера, а бедра совершенно точно узкие.       — И почему это так расстраивает? — Девушка грустно вздохнула и принялась читать появившиеся в окне диалога новое сообщение.

Шея… главное, чтобы ее украшали две маленькие родинки с обеих сторон.

      Она раскрыла рот в нехватке воздуха. Минэ осторожно провела ладонью по своей шее. Две маленькие родинки с обеих сторон… словно хотела убедиться в этом, девушка приняла сидячее положение на кровати и включила фронтальную камеру телефона. Она вертела головой, снова и снова смотря на свои родинки. Кто ты?       Она застыла в нервном ожидании ответа. Кто мог запомнить такие мелочи в ее внешности? Разве что Чимин…

Что тебе нравится в мужчинах?

      Минэ разочарованно вздохнула. Парень явно не был намерен отвечать на ее вопрос. Конечно, это расстраивало девушку, но поделать она ничего не могла. Никогда не задумывалась над этим… Может глаза? Глаза, которые смотрели бы на меня с нескрываемой любовью. Нет-нет.       Она поспешила исправиться. Которые смотрели бы на меня с заботой. И, да, я знаю, что это звучит глупо, но в свою защиту все-таки скажу еще кое-что, если обещаешь не смеяться.

Говори.

      Посчитай это своего рода обещанием от незнакомца, Минэ, смеясь над своей глупостью, принялась пальцами бить по сенсору. Задница.       Девушка не знала, какое слово лучше подобрать, чтобы не выглядеть слишком испорченной, однако, как бы Ли не называла пятую точку, она все равно остается обыкновенной «задницей». Благородностью и не пахнет, конечно же…

Интересно. Действительно интересно. Я улыбаюсь.

Минэ довольно закивала, словно ребёнок, получивший похвалу от родителя. Я всегда смотрю на ягодицы айдолов. Скажу еще кое-что. У них так облегают брюки, что мне становится интересно, почему там ничего не выпирает?

Я позволю тебе как-нибудь проверить это. Член можно уложить так, чтобы он не выпирал. Совсем глупышка.

Прости, но я совсем не разбираюсь в мужских органах.

Я рад.

Хотя. Кажется, сегодня я узнала, что на них могут быть пирсинги. Это так странно. У меня столько вопросов по этому поводу.       Все, что сказала Минэ, было абсолютной правдой. Она не раз ловила себя на разглядывании интимных мест мужчин и не только любимых айдолов, но и парней из реальной жизни. Девушка не раз хотела сжать ягодицы Чимина, помять, потрогать и даже шлепнуть, но всегда сдерживала себя от подобного. Представить сложно выражение лица парня после таких ее действий по отношению к своему мягкому месту. Минэ знала, насколько щепетилен Пак Чимин.       Минэ полностью расслабилась, забывая о сильном дожде за окном, что, в другие дни, устрашающе действовал на нее. Девушке так легко давался разговор с незнакомцем, будто они знали друг друга очень давно и могли поговорить обо всем на свете.       Под настроением разговора с анонимом, Минэ открыла чат с Чимином. Почему-то хотелось воспроизвести такой же разговор и с ним. Хотелось такой же лёгкости… Что тебе кажется самым привлекательным в девушках?       Минэ постукивала телефоном по подбородку, ожидая ответа.

Что за вопрос? Уже поздно. Ложись спать.

      Лучше бы он вовсе не отвечал… тогда ей не пришлось бы смахивать навернувшиеся слезы. Зато следующее сообщение заставило Минэ улыбнуться, позабыв об очередной порции «наказания» от собственного парня.

Спокойной ночи, Ли Минэ.

      Кажется, в ее жизни начали появляться новые люди… немного странные, и все же…       — Спокойной ночи, незнакомец…