Связь

      — И почему на такой тесной койке мне настолько уютно? — тихо спросила Минэ, плотнее прижимаясь спиной к мужской груди. Еще чуть-чуть и она просто уснёт в его тёплых объятиях. Глаза еле открывались от сладостной истомы.       — Потому что со мной. — Чонгук медленно опустил руку с девичьего живота вниз, пока не коснулся нежной кожи в сокровенном местечке.       — Тогда хочу так всегда… — прошептала она, прикрывая глаза и отдаваясь приятным ощущениям. — Снова? — спросила Минэ, чувствуя, как нежно гладили мужские пальцы между ног.       Чонгук тихо хмыкнул, целуя в щеку и говоря:       — У нас еще будет время. Тебе надо отдохнуть.       — Я девятнадцать лет отдыхала, думаешь, надо еще?       — Устала отдыхать? — Чонгук вновь поднял руку к животу и принялся кусать мочку уха Ли.       — Устала… — выдохнула она, ничуть не соврав. Она действительно устала, и ей просто необходим был сон. Хотелось поскорее заснуть пока приятные минуты, даримые Чонгуком, не сменились неприятными воспоминаниями о Чимине.       — Тогда спи… — прошептал парень, опаляя ее щеку теплым дыханием. — Я разбужу утром. — Он натянул покрывало повыше и сгрёб девушку поближе, так, чтобы чувствовать, как ее ягодицы касались его паха.       — Разбуди… — еле вымолвила Минэ, прежде чем поддаться долгожданному сну.       Чонгук не желал засыпать. Сначала хотелось насладиться рыжей болтушкой, ее волосами, утыкаясь в которые хотелось мычать от удовольствия. Парень не двигался совсем, боясь прервать мирное сопение Минэ. Девичьи волосы щекотали его лицо, но он и не думал убирать их на другую сторону. Вскоре кожа девушки покрылась потом от чрезмерного тепла, исходящего от мужского тела, а покрывало только все усугубляло.       Сколько бы Чон не пытался продержаться еще немного, глаза его устало прикрывались. Он мысленно усмехнулся… если до сих пор ему приходилось прилагать все возможные усилия, чтобы заснуть, теперь же все было наоборот. Сон сам зазывал его, не позволяя вдоволь насладиться податливым телом Минэ.       Последнее, что ожидала увидеть Юбин, входя в кабинет брата, так это два прижавшихся друг к другу голых тела. Нога Чонгука была закинута поверх женского бедра, а рыжие волосы Минэ беспорядочно расположились в разные стороны. Покрывало валялось на полу. Видимо, ночью стало невыносимо жарко, что оно уже оказалось совсем ненужным.       Юбин не стала будить двух «нудистов», спящих так сладко. Она на цыпочках прошла к кушетке и, аккуратно подняв покрывало, накрыла им «парочку». Чонгук зашевелился и вскоре открыл глаза, бездумно хлопая ими. Осознание того, где он и что происходило, пришло к нему не сразу.       Он взглянул на девушку, мирно спящую в его объятиях, а после на сестру, которая, скрестив руки на груди, усмехалась.       — Как в старые добрые времена, — произнесла она, как можно тише. — Только в те старые добрые времена голой всегда оказывалась задница Тэхёна. И знаешь что, Чонгук? Я совсем не готова лицезреть прелести своего младшего брата.       Как только Минэ двинула головой, шевелясь и меняя позу, Чонгук поднес указательный палец к губам, прося сестру быть еще тише или вовсе замолчать.       — Через полчаса у тебя клиент, — прошептала Юбин, недовольно мотая головой и так же тихо покидая комнату.       На самом деле она была безумно рада. Рада видеть брата опухшим после крепкого сна, и если для этого ему необходима рыжая наивная девчушка, то она готова молиться всем святым, чтобы Минэ всегда оставалась рядом с ним.       — Я… — Ли прикрывалась одеялом, цепко придерживая его у груди и нервно бегая глазами по комнате в поисках своих трусиков. — Я их сняла где-то здесь… наверное…       До слуха девушки дошел мужской смешок, а на глаза попались одиноко лежащие под стулом трусики.       — Не ты их сняла. — Чонгук, совершенно не смущаясь своей наготы, сидел на кушетке, приподняв одну ногу и положив локоть на колено. — Я позаботился о них.       — Отвернись хотя бы! — воскликнула Минэ, подняв с пола белье. Чонгук и не собирался слушаться, уж точно не упустил бы возможности понаблюдать за нервничавшей рыжей болтушкой. Спутавшиеся огненные волосы, пунцовое личико и смущённый взгляд.       — Что я наделала?.. — в который раз причитала она, трогая пальцами щеки. Горели.       — Доделала то, что он не доделал. — Парень громко хмыкнул, чем привлёк внимание Минэ.       Девушка будто очнулась от шока, повернулась к Чонгуку, желая свалить на его голову гневную тираду, но вместо этого воскликнула:       — Ой! — Она поспешно отвернулась, хотя мужское достоинство, которое парень даже и не думал прикрывать, все ещё ярко всплывало в мыслях.       Расслабленная мужская поза, отсутствие и грамма смущения, крупные ляжки и даже волосы на ногах и мошонке заставили Минэ покрыться красными пятнами и взволнованно пробежаться по комнате глазами. Она принялась ходить из стороны в сторону, не зная куда податься и где укрыться от внимательного взгляда Чона, который она остро ощущала затылком. Девушка чувствовала, что он довольно улыбался, и она была совершенно права. Парень только шире раздвинул ноги, принимая еще более расслабленную позу, и растянул губы в ухмылке.       — Я не смотрю, не переживай, — заверил он Минэ, хотя интонация говорила об обратном.       — Знаешь, Чон Чонгук, мне плевать! Смотри, если желаешь! Мне уже нечего стыдиться! — Девушка старалась действовать и говорить уверенно, но дрожь в голосе и неловкие попытки надеть трусики, не убирая при это полотенце, выдавали ее волнение. — Т-ты… — она запнулась, просовывая вторую ногу в белье. — Ты воспользовался моим состоянием…       Минэ не успела договорить, так как Чонгук буквально за секунду оказался рядом, схватил ее за талию и прижал к себе.       — Не ври… — прошипел он совсем тихо, от чего девушка поёжилась. — Ты сама, поняла, сама этого хотела. — Мужские пальцы больно впились в бока, сжимая.       — Мне больно… — Она попыталась высвободиться.       — Я не воспользовался, — настойчиво проговорил Чонгук, будто старался убедить в этом не только ее, но и себя.       — Ты прав… прости, — проговорила Минэ, вся сжимаясь в его «объятиях».       — И ты прости. — Хватка ослабла, и парень запечатлел на ее шее ненавязчивый поцелуй, продолжая касаться губами девичьей кожи.       — За что?       — Что сделал больно. — Чонгук развязал узелок на покрывале вокруг женской груди и отстранился.       Не сразу сообразив, что стояла почти голая перед парнем, Минэ обернулась. Лишь когда увидела самодовольную ухмылку на его лице, она посмотрела вниз и рефлекторно прикрыла грудь руками.       — Чонгук!       — Не смотрю. — Он отвернулся, обвязывая покрывало вокруг собственных бедер.       Только когда копошение за спиной стихло и послышалось тихое «я все», Чонгук обернулся. Минэ была полностью одета, только волосы все еще продолжали торчать в разные стороны, хоть она и старалась пригладить их немного. Как видно, тщетно.       — Что теперь с господином Юном делать?.. — Минэ сама не знала, о чем она беспокоилась больше: об опоздании на работу, о том, что перед ней стоял мужчина, с которым она переспала прошлой ночью, или… или о Чимине. О нем хотелось думать только в последнюю очередь, иначе слезы наворачивались на глаза. Почему? Потому что он так подло поступил с ней или потому что она, получается, ответила ему тем же?       Стук в дверь вывел девушку из собственных мыслей. Чонгук бросил недовольный взгляд в сторону входа, натягивая брюки. По ту сторону не стали дожидаться приглашения. Юбин просунула голову в дверной проем, но увидев приведшую себя в порядок парочку, полностью зашла в комнату.       — Чонгук, ты ведь не забыл? — Она вопросительно выгнула бровь, но как только Минэ принялась нервно топтаться на месте, повернулась к ней и, улыбнувшись, поздоровалась: — Доброе утро. Как себя чувствуешь?       — Я… — Минэ кашлянула в кулак, чувствуя, как быстро краснели щеки. Было неловко от одной только мысли, что она занималась сексом в салоне, на рабочей кушетке, с братом Юбин. — Буду честной, мне очень и очень стыдно.       — О-о! — девушка воскликнула и активно замахала ладонью. — Тебе совершенно нечего стыдиться. А вот моему братцу стоило бы… он мог бы постараться получше. — Юбин цокнула языком, воззрившись на Чона.       Поняв, что ее слова могли прозвучать двусмысленно, девушка поспешила исправиться:       — Я имела в виду мягкую кровать. Чонгук, как никак, не бездомный мужлан.       — Вообще-то он очень даже смахивает на бездомного. — Минэ задорно захихикала, выходя из смущённо состояния. — Вечно сидит то на асфальте, то на земле.       — Тебе пора, — Чонгук грубо прервал дискуссию двух девушек. Он подошел к Минэ и подтолкнул ее к выходу, чуть надавив на плечо. — Мне работать надо.       Ли растерялась и не сразу поняла, что хотел от нее парень. Конечно, ей надо было о многом поговорить с ним, но лучше всего, если она для начала все обдумает сама и приведет собственные мысли в порядок.       — Всего хорошего. — Обернувшись у порога, Минэ поклонилась Юбин, которая помахала рукой ей в ответ, ободряюще улыбаясь.       Как только дверь за девушкой захлопнулась, Пак повернулась к брату и, скрестив руки под грудью, обеспокоенно спросила:       — Ты ведь знаешь, что делаешь, правда?       — А что я делаю? — с нажимом переспросил парень. Он не смотрел на сестру. Взяв с тумбы бутылку с водой, Чонгук сделал глоток, предварительно прополоскав рот.       — Она… — Юбин провела ладонью по своей шее, оставляя красные следы на коже. — Она слишком, хм, светлая, Чонгук. Ты понимаешь, что я хочу сказать?       Парень громко хмыкнул и подошел к шкафчику, чтобы подготовить инструменты.       — Что я слишком повяз? Что у меня плохое прошлое?       — Я не это имела в виду, и ты это прекрасно знаешь, — четко произнесла Юбин.       — А что тогда?       — Просто будь с ней поласковей, вот и все, — примирительным тоном заключила девушка, не желая больше продолжать разговор. — И умойся, прошу тебя, — бросила она напоследок, прежде чем выйти из кабинета.       — Поласковей… — повторил Чонгук, замерев с машинкой в руках.       — Такие ласковые, словно котята. Может вам пора своих детишек завести, а? — Юбин широко улыбалась, глядя, как Чонгук и Тэхён игрались с Хэсу.       — Зачем свои, когда есть такая принцесса? — задорно смеясь, спросил Ким.       Настроение Юбин вмиг изменилось. Слово «принцесса» у нее навечно ассоциировалось с Сокджином и уж точно не вызывало положительных эмоций.       — Затем, что свои всегда роднее и любимее, — вновь возвращая себе былое настроение, проговорила она. Девушка прошла к холодильнику двух студентов и принялась вытаскивать оттуда просроченные продукты. — Хэсу, слезь с дяди! Пожалуйста! — строго произнесла она, нахмурившись.       — Мамочка! Он лошадка! — Девочка искренне смеялась и потянула Чонгука за волосы, словно за поводья.       — Мускулистый пони, — исправил Тэхён, смотря на друга.       Чонгук метнул в парня недовольный взгляд, но моментально состроил радостное лицо, стоило только Хэсу вновь потянуть его волосы со словом «поскакали».       — Куда скакать-то? — сдерживая болезненный стон, спросил он у племянницы.       — Спасать белоснежку от злой королевы! — девочка воодушевленно воскликнула и хлопнула в ладоши.       — Если хочешь, чтобы спина твоего брата была в порядке, читай своей дочери сказки, из-за которых ему не придётся фырчать и ходить на четвереньках. — Тэхён усмехнулся и подошел к Юбин.       Парень старался незаметно разглядеть девушку. С момента, когда она звонила, прошло около недели, и Ким переживал, что зря тогда ничего не сказал Чонгуку. Поэтому он боялся увидеть на лице Юбин какие-либо следы… побоев. Конечно, это было не его дело, но до тех пор, пока девушка не позвонила ему.       — Вам совершенно не помешает порой и на четвереньках походить. — Юбин многозначительно взглянула на Тэхёна и, заметив его ступор, громко рассмеялась. — Думаете, легко бедным студенткам, которым вы благородно предоставляете подобную честь?       — А почему они нас благодарят в таком случае? — Тэхён самодовольно фыркнул.       — Вы неисправимы. — Юбин помотала головой, вытаскивая из пакета контейнеры, которые принесла с собой.       — Мы всего-лишь живем. — Парень беззаботно пожал плечами и принялся открывать один из контейнеров.       — Я рада… — искренне произнесла она и не соврала. Юбин действительно была счастлива за брата. — Ты только что игрался на полу, а теперь этими пальцами залез в еду? Серьезно? — Девушка ударила Тэхёна по ладони, заставляя его убрать руку.       Он хмуро пялился на строгую сестру друга, облизывая палец от остатков соуса.       — Всё равно будем есть мы с Чоном, а мы не брезгаем друг другом, — обиженно произнёс он, чуть отходя от Юбин.       — Между вами все настолько серьезно? — девушка пошутила, улыбнувшись.       — Фу! Ты пришла за тем, чтобы я почувствовал себя плохо? Или делаешь все, чтобы я думал о твоих словах, когда в следующий раз окажусь в одной постели с Чоном?       — Ого! А вы часто оказываетесь в одной постели? Это повод задуматься… — Юбин усмехнулась и, бросив довольный взгляд в холодильник, с чувством выполненного долга закрыла дверцу.       — Пьяные люди редко разбирают, где чья постель и кому какие трусы принадлежат. — Тэхён улыбнулся сестре друга и направился к Чонгуку, сразу же расплываясь в еще более широкой улыбке. Таки решил выручить друга, который еле скрывал измученное выражение лица. — Облачко, давай теперь я побуду лошадкой.       В последний раз потянув Чона за волосы, приказывая остановиться, Хэсу с радостным воплем пересела на спину Тэхёна. Парень предусмотрительно сел на четвереньки и чуть пригнул спину, чтобы малышке удобнее было взбираться на него.       — Твои поводья лучше! — Хэсу с удовольствием отметила длину волос Тэхёна, ведь хвататься за дядины короткие пряди было совсем неудобно.       Глаза девочки превратились в щелочки, когда она радостно смеялась и смотрела на мать, ожидая одобрительный кивок от нее.       — Ах ты ж су… — Тэхён вскрикнул, когда цепкие маленькие пальчики дернули его за волосы. Парень сумел прикусить язык, не закончив фразу, хотя все равно получил недовольный пинок в бедро от Чонгука. — Простите… — со стоном выдохнул он, смиренно принимая свою тяжкую участь и опуская голову вниз. — Я собираюсь навестить вечером родителей. Вместе? — Чонгук подошел ближе к Юбин и облокотился спиной о столешницу.       — Ты ведь знаешь, что Сокджин захочет присутствовать. Он с уважением относится к памяти о наших родителях. — Девушка вздохнула, с замиранием сердца ожидая очередной колкости от брата. Она совсем не знала, сколько ещё ей предстояло находиться, словно меж двух огней, ведь эти двое совсем не умели придерживаться нейтралитета между собой.       — Ах да, свято чтит усопших, как я мог забыть. — Чонгук скрестил руки и громко усмехнулся.       — Пожалуйста, не начинай. — Юбин устало закатила глаза и повернулась к брату спиной.       — Что не начинать? А? Что? — Чонгук перешёл на тихое шипение. Он оттолкнулся от столешницы и приблизился впритык к сестре, стараясь словить ее бегающий взгляд. — Ты вообще думала, каково мне каждый раз, когда ты возвращаешься в тот дом?!       — А что ты от меня еще хочешь?! — Юбин развернулась к брату и смерила его раздражённым взглядом. — Сокджин ничего тебе не сделал! Хватит уже цепляться к нему!       — Не сделал?! Он сделал тебе, а значит и мне! Забыла, как я до тебя несколько дней не мог дозвониться?! Не мог найти тебя! Забыла, да?! Ты хоть раз думала, что я тогда чувствовал?! — Парень заметно повысил голос.       Юбин бросила взволнованный взгляд в сторону Тэхёна с Хэсу и успокоилась, заметив их по-прежнему играющими. Не хотелось, чтобы кто-то становился свидетелем сцены между ней и братом.       — Это было очень давно! Пора уже отпустить тот… — Юбин замолчала, делая глубокий вдох. Руки начали заметно дрожать и потеть от одних только воспоминаний пятилетней давности. — Забудь ты тоже! Он… он не специально.       — Не специально запер тебя в загородном доме, когда сам шлялся с какой-то телкой? — На губах Чонгука застыла злая усмешка.       — Да. Не специально.       — Тогда почему ты отводишь взгляд?       Юбин уловила разочарование в голосе брата. От этого становилось еще хуже. Хотелось убежать и больше никогда не смотреть в глаза Чонгуку.       — Юбин! — парень прикрикнул, чем привлек внимание Тэхёна. Друг сразу же отвел взгляд от разыгравшейся сцены и принялся смеяться еще громче. — Посмотри на меня!       — Зря я пришла сюда… — Юбин заволновалась и по привычке принялась складывать пустые пакеты, лишь бы чем-нибудь занять себя и не смотреть на брата.       — Зря ты только вышла за этого тирана замуж, — уже более спокойным голосом проговорил парень.       — Перестань его так называть. Он все-таки мой муж и отец Хэсу.       — Надо называть «вещи» своими именами. А твой муж ти-ран, — по слогам проговорил Чонгук, внимательно следя за нервными действиями сестры.       — Перестань. — Юбин положила сложенные пакеты в выдвижной шкафчик.       — Ублюдок твой муж. Уб-лю-док, — Чонгук не переставал выводить девушку из себя. — Запомни это! Изменщик, тиран и больной ублюдок.       — Хватит! — Громкий выкрик и резкая пощечина, запечатлённая на щеке брата в миг отрезвила Юбин.       В комнате стало заметно тихо, ведь и Тэхён, и Хэсу теперь смотрели в их сторону. Юбин виновато прикрыла рот ладонью и взглянула на ошалевшего Чона, чья голова дёрнулась на бок из-за неожиданного удара. Слезы собрались в уголках ее глаз. Желание обнять брата и попросить прощения было невыносимым, хотелось, чтобы все отвернулись, вышли из комнаты и оставили их наедине.       — Я… — промычала она сквозь ладонь. — Нам пора. — Юбин схватила сумочку со стола, подошла к Тэхёну, аккуратно стянула с него дочь и, взяв ее на руки, покинула квартиру.       — Предлагаю сходить сегодня в клуб и подцепить крутых девчонок! — предложил Тэхён, прерывая неловкое молчание. — Ты даже сможешь часочек играться с ними, доведёшь себя до точки. Я не забываю про твой фетиш. Воздержание когда-нибудь доведет тебя до импотенции, дружок. — Парень подбадривающе хлопнул друга по плечу.       Иномарка черного цвета не скрылась из виду Юбин. Конечно, она сразу заметила машину Сокджина. Только на этот раз убегать или прятаться была не намерена. Не видела в этом больше никакого смысла.       — Садись. — Мужчина вышел из автомобиля и, обойдя его, открыл дверцу перед Юбин. — Как прошел день?       Девушка продолжила стоять, таращась то на дверь, то на Сокджина. Как прошел день? Спрашивал, словно не прошло этих нескольких лет порознь, будто ничего не произошло, и он всего-лишь встречал свою жену после работы, чтобы потом дружной семьей поужинать вместе. Нет. Всего этого не будет. В принципе, никогда и не было…       — Он еще не прошел, — холодно ответила Юбин, садясь на переднее сиденье.       — Уже почти десять часов ночи, думаю, он уже прошел. — Сокджин удобно устроился на водительском месте и пристегнул ремень безопасности.       — Он пройдет только тогда, когда я проснусь утром. А пока… мой день продолжается, — стальным голосом отрезала она, уставившись прямо перед собой.       В салоне пахло мужским парфюмом. Юбин ненавидела этот аромат, который теперь всегда будет ассоциироваться с бывшим мужем. Она могла описать данный аромат одним словом — жесткий. Мужчина не изменял себе, пользовался только одним парфюмом на протяжении всего времени, что Юбин его знала.       — Как скажешь, дорогая, — Сокджин безразлично согласился. Он не считал, что эта тема заслуживала того, чтобы он спорил. — Ты уже поговорила с Чонгуком о нас с тобой? — Мужчина не отвлекался от дороги. Его руки уверенно держали руль, а глаза спокойно смотрели вперед. Идеально сидящий на нем черный костюм с белой рубашкой и дорогие часы на запястье придавали его виду величественности.       — О нас с тобой? — переспросила Юбин, крепче цепляясь пальцами в сумку.       — О нашем счастливом воссоединении, если так тебе понятнее, — уточнил мужчина, тихо хмыкнув. — Мои родители уже в курсе. Они готовы простить тебя и вновь принять в семью. Ты ведь знаешь, они очень обижены, не могут смириться с тем, что ты сбежала… не прошло и месяца с момента… — Сокджин замолчал, не договаривая.       — С момента смерти нашей дочери? — Если в другие моменты произносить эту фразу вслух было на ровне с пыткой, то сейчас… сейчас, видя боль в глазах бывшего мужа, это доставляло даже изощренное удовольствие.       — Все пройдёт тихо. Никаких торжеств, естественно. — Сокджин не стал комментировать ее слова.       — Я смотрю, ты обо всем уже подумал. Мое согласие совсем не требуется? — Юбин горько усмехнулась и опустила голову, смотря на свои дрожащие руки. Если бы у нее только был выбор… выбор, который не влек за собой потерю брата.       Дорога до дома показалась Юбин, как никогда долгой. Хотелось поскорее избавиться от этого голоса, аромата, пропитавшего все вокруг и от присутствия Ким Сокджина в таком маленьком пространстве с ней. От малейшего присутствия Ким Сокджина в ее жизни…       — Пусть Чонгук тоже живет с нами, в нашем доме. Я за то, чтобы семья жила вместе, а не врозь.       — Хотя бы не издевайся. Чонгук не будет жить с тобой. И я… я не буду жить в том доме, — Юбин моментально вспыхнула, поворачиваясь к Сокджину.       — Почему?       — Потому что… — Девушке казалось, что еще чуть-чуть, и она начнёт задыхаться, слишком яркими были воспоминания. — Потому что там все связано с ней… худшая пытка. Я не могу жить там.       По салону раздался мужской смешок, который отдавался тоской.       — А я не могу не жить там. Потому что… там все связано с ней. Парадокс, — спокойно проговорил Сокджин. Голос его был грустным. Редкое явление.       Мужчина аккуратно припарковал машину возле обочины и вышел из нее, дабы открыть дверь для Юбин. Однако девушка не стала дожидаться проявления галантности от Сокджина. Она вышла, осторожно прикрывая за собой дверь.       — Я буду ждать звонка. — Мужчина протянул руку и выжидающе выгнул бровь.       — Что? — недоумевающе спросила Юбин, глядя на мужскую ладонь.       — Дай телефон. Забью номер.       — З-зачем? — Девушка рефлекторно сжала сумку. — Я думаю это лишнее.       — В связи с новым статусом наших отношений, это самое то, не считаешь?       — Просто дай мне время, Сокджин! Ты отлично знаешь, что мне надо подготовить Чонгука к этой новости!       — Твой брат просто неблагодарный маленький бездарь. Тебе давно пора было сообщить ему, что ты для него делаешь, — четко отчеканил мужчина, словно находился на деловой встрече.       — Неужели в моей жизни мало слез, что судьба возвращает меня к тебе? — Юбин подошла ближе к Сокджину и дотронулась пальцами до его лица.       Действия бывшей жены заметно удивили мужчину. Он застыл, словно статуя и даже не дышал, ожидая её дальнейших шагов. Как только слеза покатилась по женской щеке, Сокджин глубоко вздохнул и спокойно сказал:       — У тебя будет время для слез и рыданий. Ты ведь так любила это делать. Так что… прибереги жидкость.       — Я ненавижу и люблю тебя. Не хочу видеть и больше всего на свете желаю увидеть. — Она не перестала трогать лицо Сокджина, хоть каждое касание казалось отравляющим.       Подушечки пальцев кололо и жгло одновременно. Когда она в последний раз добровольно дотрагивалась до бывшего мужа? После рождения Хэсу? Когда надеялась, что с появлением ребёнка в их жизни все будет по-другому. Лучше и светлее.       — Почему? — тихо спросил мужчина, действительно заинтересованный услышать ответ.       — Потому что она была твоей маленькой копией. Она была тобой. Эти глаза… губы…       Лицо Сокджина болезненно скривилось. Он смахнул со своего лица чужие пальцы и отвернулся в сторону.       — Я бы приняла ее смерть… — Юбин знала, что нащупала слабое место мужчины и терялась в жгучем желании надавить сильнее. — Приняла бы… не будь она такой. Не пройди она через все эти страдания… пока ты… пока ты трахал очередную телку! — Девушка моментально изменилась в лице и буквально плюнула в лицо бывшему мужу, поспешно убежала в сторону многоэтажного дома.       Зато не плакала…       Бросив ключи на тумбочку, Юбин достала пачку сигарет и телефон из сумки. Она поспешно набрала номер.       — Здравствуйте, господин Мин. Знаю, что поздно… наверное, я злоупотребляю вашим доверием, но мне срочно нужно к вам на прием. Пожалуйста… — проговорила она на одном дыхании, стоило на том конце взять трубку.       — Я сам дал вам свой личный номер. Можете звонить в любое время, — спокойно ответил мужской голос. — Вас опять мучают боли?       — Да, низ живота сильно тянет… но я смогу дотерпеть до завтра.       — Вы уверены?       — Да.       — Тогда я дам проверить свой график и моя ассистентка скинет вам время сообщением.

***

      Плохое самочувствие Минэ не было связано с физическим состоянием. Девушка морально ужасно себя чувствовала. Настолько, что даже господин Юн заметил это и отпустил пораньше. Минэ пришлось провести это время дома, хотя ей этого совсем не хотелось, ведь хозяин забегаловки настаивал на ее отдыхе и даже предлагал подвезти. Благо сразу поверил, как только она сказала, что за ней заедет парень. Парень…       Чимин несколько раз звонил с утра, но Минэ сослалась на занятость и положила трубку. В его сообщении, пришедшем ближе к вечеру, парень предупреждал о том, что собирался приехать в гости и провести с ней время сразу после работы. Провести время с ней, а после с кем-то ещё?       Мысли не давали девушке покоя. Она с неким неприятным волнением ожидала появления Чимина, хоть и не знала, что скажет ему и что услышит от него. Тревога ее была связана не только с Паком, но и с Чонгуком. Что теперь ее связывало с ним? Какие между ними отношения? Он все тот же парень, который сидел на ступеньках? Будет ли все так же, как раньше? А что было раньше?.. Ей хотелось поговорить с парнем и выяснить все это. Она не желала быть в неведении.       Минэ устала глазеть в одну точку. Будь на потолке узоры, она бы их до мельчайших подробностей изучила. Девушка перевернулась на бок и потянулась за телефоном на тумбочке. Чат с ее тайным незнакомцем больше не пополнялся новыми сообщениями. Она пролистала переписку вперед, уже другим взглядом изучая их общение. Теперь она четко примеряла образ анонима к Чонгуку. Чуть ли не каждое слова, присланное незнакомцем, казалось ей похожим на разговорную речь парня.       — Это ведь ты, Чонгук, я ведь не ошибаюсь, правда? — тихо прошептала она, прижимая телефон к груди.       Не удержавшись, Минэ напечатала короткое: Чонгук?       Девушка не успела ни о чем больше подумать, как сразу же пришел ответ:

Могу и им быть. Мне без разницы.

Я не спрашиваю, кем ты можешь быть. Просто скажи свое имя. Неужели так сложно написать имя? Чонгук, это ведь ты?

Ты так хочешь, чтобы я был Чонгуком? Кто он?

Безумец!

Настолько, что ты так настоятельно просишь меня быть им? Мне начать злиться?

На что тебе злиться?

На то, что приходится тебя делить? И не с одним… Я собственник.

И причём тут я? Мы, что, по-твоему в отношениях? Или я давала какой-то повод так думать? Знаешь, ты перестал быть смешным и забавным. Ты начинаешь пугать. А неведение заставляет меня нервничать. Скажи, кто ты? Если не Чонгук, то кто? Ты точно не кто-то из одноклассников, можешь не врать. Ни одному однокласснику я никогда не была интересна.       Минэ не понимала, почему настолько вцепилась в незнакомца. Потому что эта переписка отвлекала ее от удручающих мыслей о Чимине? Да еще и сама написала… девушке совершенно не хотелось быть честной перед собой… иначе ей пришлось бы признать, что она полностью повязла… что она не имела никакого права обвинять в чём-либо Чимина, когда сама так яро желала, чтобы ее тайным анонимом оказался Чон Чонгук.

Почему?

      Короткий вопрос ввел в ступор Минэ. Почему что? Почему одноклассников я неинтересовала? Потому что была неинтересна? Судя по тому, как однажды выразился всеми любимый МинСок «ты такая навязчивая идиотка». Как-то так… В принципе, он был полностью прав. Я даже собиралась с ним переспать. Подарить свой первый раз. И знаешь что? Он не захотел. Этот МинСок рассмеялся, когда стягивал с меня белье. Сказал, что если он будет видеть мои веснушки и дальше, то у него точно не встанет. И не встал. Сволочь! У того, кто лез под юбку ко всем и вся, не встал на меня.

Печально.

      Минэ разразилась громким смехом. Ей всегда бывало смешно, стоило только вспомнить тот случай. Конечно, тогда это казалось чем-то обидным и унизительным, но спустя годы она почувствовала облегчение, ведь идеальным раскладом было подарить свою девственность Пак Чимину. Идеальному Пак Чимину… Невинность, как казалась Минэ, единственное, что она могла предложить ему…       Однако… идеального Пак Чимина, как оказалось, не существовало, как и не осталось девственности для него.

Расскажи про другое. Счастье. Что делало тебя счастливой в то время?

Всё. Лучше спроси, что меня делало несчастной. Тогда список будет короче.       Минэ искренне считала этот вопрос странным. Когда она делилась историями своей жизни, она никогда не рассказывала о них, как о каких-то черных полосах. Наоборот…

Ты считаешь счастливым время, когда у блядского мудака на тебя член не встал? Это в каком же дерьме тебя надо было обвалять, чтобы ты считала иначе?

      Слова незнакомца действительно задели Минэ. От обиды она поморщилась и отодвинула экран телефона подальше от себя.

Почему молчишь? Тебе нравилось, когда тебя называли идиоткой? Для тебя это ласкательное слово?

Нет. Это всего-лишь слово. Я была беззаботна в то время. Единственной моей проблемой являлось то, как меня называли идиоткой и, ДА, не вставшее достоинство МинСока! Мне не надо было думать ни о деньгах, ни о своем будущем. И тогда меня окружали люди! Я возвращалась каждый день в школу и вокруг меня находились всё те же одноклассники. Я чувствовала себя хорошо. Я была настолько освобождена от всего и вся, что даже не замечала, как моя мать медленно умирала. Но я была счастлива, потому что она делала все это именно ради меня. И поэтому я ни на секунду не жалею, что улыбалась тогда, как полная идиотка. И, кстати, если тебе интересно. Карма настигла МинСока.       Минэ заулыбалась и поставила куча таких же смайлов в последнем сообщении.

Как?

Кажется, он не удовлетворил одну из наших школьных дам, и она всем рассказала какой у него маленький перчик. Так что, я снова пришла к мысли, что все к лучшему.

Ты была рада в этот момент?

Как никогда в жизни! Даже помогала красочнее распускать эти слухи! Если, конечно, меня кто-либо слушал. В чём я таки сомневаюсь.       Минэ поставила множество смайлов-чёртиков.

Молодец. Надеюсь, ты в десять раз преуменьшила истинный размер.

Я, конечно, не видела, что у него там скрывается, но старалась преуменьшить, как только возможно. Кажется, по моим словам, у него там только одна горошинка имелась.

Судя по тому, что у мудака не встал, когда он стягивал трусики с девушки, уверен, именно так и было.

      Минэ захихикала, переворачиваясь на спину. А что тебя делало счастливым?

Улыбка.

Улыбка? Чья?

Неважно. Теперь это ты.

Чонгук? Это ведь ты? Даже, если не ты… Я, наверное, очень глупая, но представляю именно тебя. А если ты не Чонгук, наверняка, смеёшься надо мной. Смеёшься?

Смеюсь.

Почему?

Потому что ты улыбаешься.

Откуда знаешь?

Чувствую. Вижу.

      Сердце Минэ пропустило удар. Кажется, осматриваться по сторонам начинало входить в ее привычку. Она дёрнулась, садясь в кровати и положила ладонь на грудь. От чего билось сердце? От страха или трепета? Почему ты прислал те фотографии? Ты следил за Чимином? Зачем?

Для себя. Для тебя.

Я просила? Может этим ты испортил мне жизнь?

Я спас тебя.

От чего? Не говори, что от ошибки. Из-за тебя я теперь не могу уснуть. Мне больно.

Почему?

Потому что он предал меня, а я оказалась такой же, как и он.

Почему?

Потому что поступила так же.

Изменила?

Да.

Зачем?

Не знаю. Может и сейчас следишь за Чимином? Он должен был приехать после работы, но его все еще нет. Думаю, он с той девушкой. Не сомневаюсь.

Зря. Он поднимается к тебе.

      Минэ мигом вскочила с места и подбежала к окну. Когда убедилась, что Чимин действительно поднимался по ступенькам и почти был у дома, она нервно забегала взглядом по сторонам. Незнакомец следил за ней? Он рядом? Это Чонгук? Чонгук?

Если желаешь.

      Убрав телефон в карман пижамных брюк, Минэ открыла дверь для Чимина. Она словно месяц не видела его, хотя прошёл всего лишь день. Вместо привычных радостных эмоций, девушка чувствовала пустоту. Стоя у порога и смотря прямо в лицо парня, Ли старалась за краткое мгновение разобраться с собственными чувствами по отношению к нему.       — Не впустишь? — Чимин растерянно глядел на девушку, не понимая, почему она не пропускала его внутрь и почему смотрела таким странным взглядом… непривычно холодным.       Минэ опустила голову и отошла в сторону, впуская парня. Кажется, она была еще не готова к этой встрече. Не успела всё обдумать, подумать, принять решение. Готова ли она отпустить Чимина? Представляет ли свою жизнь без него? Нет.       Чимин обернулся, заметив, что девушка так и стояла у порога, держась за дверь. Он выжидающе выгнул бровь, спрашивая:       — Что-то случилось?       Серая футболка, заправленная в светлые джинсы и ветровка, висевшая на сгибе локтя. Переоделся после работы. Хотелось думать, что он задержался именно поэтому, а не потому что проводил время с более важным для него человеком. Минэ внимательно смотрела на парня, будто искала явные признаки предательства в его внешнем виде. Ничего. Только уставший Пак Чимин.       — Минэ? — Он подошел к девушке, обеспокоенно беря за руку и закрывая дверь. — Что с тобой? Ты вся бледная… — Парень приобнял ее за талию и осторожно повел к дивану.       — Все в порядке. — Минэ убрала руки Чимина от себя и отвернула голову в другую сторону.       — Не верю. — Парень стоял, переминаясь с ноги на ногу. — Я вижу тебя, и выглядишь ты… странно.       — Ты прав. — Минэ встала прямо перед парнем, смотря ему в глаза. — У меня один вопрос.       Чимин молча ждал продолжения, но заметив, что девушка тяжело дышала, протянул руки к ее лицу, однако Минэ вновь отвернулась, уворачиваясь от его касаний. Оказывается, когда не видела парня, боль ощущалась не столь явственно. Теперь же… когда ее Пак Чимин стоял перед ней, хотелось рыдать, бить, ругать и обнимать парня одновременно.       — Какой, Минэ?..       Девушка достала из кармана телефон и дрожащими руками пролистала галерею в поисках фотографий. Не задерживая свой взгляд на изображениях, она поднесла мобильный к лицу Чимина.       — Мне больно… — тихо произнесла Минэ, уже не пытаясь сдерживать свои слезы. Невыносимо смотреть на него и понимать, что возможно они больше не будут вместе.       В душе девушка искренне надеялась, что Чимин найдет оправдание себе, добьётся прощения, заверит ее, что больше подобного не повторится, ведь ему была необходима женская ласка, которую Минэ не дарила ему, но разумом понимала… она в это всё не поверит. И, да, она готова принять отговорки парня и быть с ним… готова.       — Откуда?.. — Чимин полностью изменился в лице. Обеспокоенность состоянием сменилась неким гневом. Мышцы на скулах парня заиграли. — Откуда? — с нажимом повторил он свой вопрос, поджав губы и засунув руки в карманы.       — Тебе важнее узнать, откуда у меня фотографии, чем удариться в объяснения? — Минэ бросила телефон на диван и вытерла слезы рукавом пижамной кофты. — Зачем ты так?.. Что мне теперь делать? Я… — Она выдохнула, переходя на более громкий плач. — Я в-ведь совсем не знаю, что м-мне делать…       — Минэ… — Чимин нервно заходил по комнате, проводя ладонями по волосам. — Я спрашиваю, откуда у тебя эти фотографии?       Парень был искренне удивлен увиденным изображениям. В голове не укладывалось, что его Минэ могла следить за ним. Это… это никак не походило на его Ли Минэ. Его доверчивая, мягкая и вечно веселая Ли Минэ.       — Почему ты изменял мне? Сколько раз подобное вообще было? Это потому что я не спала с тобой? — Минэ обвинительным взглядом смотрела на парня, глотая слезы. — Но я бы… я бы сделала это и пораньше… п-просто ты никогда не был н-настойчив… — Она потеряно опустилась на диван, безвольно положив руки на колени. Девушка чувствовала, как капли слез падали на ее ладони.       Чимин истерично засмеялся, зажав руками голову. Он закусил губу и внимательно посмотрел на Минэ.       — Какая же ты все-таки дурочка, Ли Минэ. Хотела познакомиться с моей матерью? Так… знакомься. Пак Совон. Моя родная мать. Заядлая алкоголичка и… легкомысленная женщина.       Чимин окинул девушку полным разочарования взглядом.       Ли застыла, переваривая услышанное, а когда, наконец, до нее дошел смысл слов Чимина, она беспомощно завыла, уткнувшись лицом в ладони.       — Нет… н-нет. Тогда… тогда, что я наделала…