Эта жизнь меня ненавидит...

      Шастун проснулся от того, что его будила тётя Лида. — Антош, вставай, уже обед, ало, — женщина легонько его трясла, чтобы тот проснулся и покинул царство Морфея. — Тёть Лид, я просто лёг поздно, очень, можно ещё немного поспать? — жалобно проскулил мальчик, накрываясь одеялом с головой. — Я вижу, — женщина заметила то, что вокруг мальчика разбросаны листы бумаги. Есть скомканные, есть просто вырваные. Лежал еще и блокнот с рисунками. Она успела изучить рисунки и удивилась тому, настолько хорошо этот парень рисует, — насколько я понимаю, у тебя был творческий порыв. — женщина медленно потянулась к блокноту, который ранее положила на место. Юноша из-под одеяла посмотрел на Лиду, сверля в ней дыру. — Та не бойся, я не собираюсь рвать рисунки, я просто посмотрю,— она захотела посмотреть ещё раз, потому что ей очень нравятся эти рисунки. В них читаются эмоции и переживания, это очень классно. — Ты очень красиво рисуешь, мне очень нравится. В твоих рисунках читаются эмоции, — Лида перевернула страничку на рисунок с кристально-голубыми глазами. — Ого, — на странице было четыре пары глаз, но было видно, что это всё один и тот же человек. Глаза, которые расположены сверху, были покрыты пеленой из слёз, они были светло-голубыми, как кубик льда. Чуть ниже, были почти белыми и напуганными. Ещё чуть ниже, встревоженными и ярко-голубыми. В самом низу, тёмно-синие, злые,— это... — Отвратительно, я знаю, — отвернулся от женщины парень на другой бок. — Нет! Антон, перестань недооценивать свой труд и свои рисунки, тем более, они прекрасны.. — женщина всё ещё находилась в состоянии шока от того, как прекрасно выглядели эти рисунки. — Тёть Лид, я просто рисую, когда во мне есть эмоции. А когда это проходит, я понимаю, что рисовал это, основываясь на эмоциях. Это ужасно, я не считаю это чем-то прекрасным. Не люблю свои рисунки, не люблю себя и свою эмоциональность, — он говорил это спокойно, всё так же укутавшись в одеяло и отвернувшись от женщины. Она аккуратно села на диван рядом с мальчиком и начала нежно поглаживать его по боку. — Антош, — заботливым голосом обратилась женщина, — твои рисунки прекрасны, и ты тоже. Ты мне как родной внук. Ты даже представить не можешь, как я за тебя переживала всё то время, когда ты не приезжал. Я так боялась, что твоя, так называемая, мать с тобой что-то сделает. Ты рисуешь так же хорошо, как твоя бабушка когда-то. Она во всю пыталась меня вовлечь в это, — она улыбнулась, — она так любила свои картины и всегда хотела, чтобы люди их оценили. Ей было важно, чтобы это нравилось людям. Больше, чем ей самой. Она рисовала с любовью. Это ведь тоже эмоция? Правильно? — Антон всхлипнул и тихо угукнул. — А, знаешь, кто её заряжал этой любовью? — заботливо спросила Лида. — И кто же?.. — тихо спросил юноша. — Ты, и только ты, — она мило улыбнулась, что заставило улыбнуться и парня. Он лёг на спину и посмотрел на женщину. — Правда?.. — шепотом вопросил мальчишка. — Правда, солнце, правда.. — она продолжала поглаживать его, только уже по руке, еле касаясь, опускаясь к ладони и взяла его за руку, немного поглаживая её большим пальцем. — Я тебя прошу, не нужно не любить себя и свои рисунки, не нужно плакать, всё хорошо. Твои рисунки - это лично твои рисунки, неправильно их осуждать за мелочи, ведь ты художник, ты видишь свои наброски и картины так, как нужно. Ты прекрасен, помни это. Всегда, — она отстранила руку и потянулась к его лицу, большими пальцами вытирая его слёзы на щеках. — Спасибо.. — всё так же шепотом благодарит Шаст. — Я говорю правду, солнце. Тут не за что благодарить, — она снова заботливо улыбнулась. *** Утро Арсения началось в пол 6 утра. Он проснулся и понял, что ему ничего не снилось, и только в конце сна он увидел юношу в какой-то старенькой комнате, рисующего. Всё. — Блять... — тихо ругался себе под нос мужчина. Видимо, Антон поздно лёг спать. Блять! АНТОН, ТЫ БУДТО НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ТЕБЯ НАШЕЛ ВООБЩЕ!!! Антон, я очень за тебя волнуюсь, я люблю тебя, Антон... Господи, кому я это говорю.. Тем более у себя в голове. Блять... Я сошёл с ума... Это пиздец... Шастун, блять... Куда же ты пропал, говнюк малолетний... Арс решил позвонить Паше, лучшему другу, что всегда готов выслушать и помочь. — Ало, Паш.. — Арс прошёл на кухню и начал заваривать себе кофе. — Да, Арс привет, ну что там? Чё так рано звонишь-то? Ты же в это время ещё спишь обычно, — Паша уже проснулся. Он каждый день просыпается в 5 утра, потому что привык всегда ложиться спать в девять-десять вечера и просыпаться в пять утра. — Я не знаю, просто проснулся в пол шестого. Мог бы поспать ещё. К тому же, сегодня мне ко второму уроку, но так получилось, — Арс поставил кофе вариться на плиту. — Ага, — Паша задумался и вспомнил, — так, а что со сном? Чего решил позвонить-то? — вопросил Добровольский. — Да так себе. Только в конце сна увидел его, рисующего в какой-то старенькой комнатке, больше, ничего, аб-со-лют-но... — Арс задумался. Друг понимающе угукнул. И тишина, которую вскоре нарушил брюнет. — У меня назрел вопрос. — Ну? — Павел заинтригован. — Почему этой связи раньше не было? Почему она появилась только недавно? — Арс с детским интересом озвучил свой вопрос. — Если мы соулмейты, разве мы не должны чувствовать эту связь всю жизнь?.. — Арс, эта связь и была у вас всю жизнь, просто вы её не замечали, а стала она такой сильной, потому что вы встретились и начали понимать свои чувства друг к другу. Это нормально, у нас с Лясей то же самое было, но мы начинали и ранее, до встречи, понимать, что некоторые мысли в голове совсем не наши. А вы этого не замечали, потому что вы похожи и мысли ваши тоже похожи, — ответил Паша. — Ясно, — сказал Попов, — как ты вообще? Как там Роберт? — вопросил брюнет, уже заливая кофе себе в кружку и добавляя сахар с молоком. — Оу, отлично, ну, вчера как раз-таки родился, мы с тобой когда разошлись, Ляся ночью меня будит и говорит, что воды отошли. Я как рванул собираться и звонить в скорую, а она сидит себе спокойно, наблюдает, — Паша высказал негодование. Естественно, шуточное. — Хм, забавно, на самом деле, — ухмыльнулся Арс, — а вот если я гей, у меня и Антона детей не будет? Блин, зачем я спрашиваю, это ведь бред... — Арс немного задумался и проговорил свои мысли вслух. — Ого, Арс, а не рано о детях думать? — удивился Воля. — Та нет, мне уже 24, скоро 25, пора бы, — брюнет не понял, к чему был такой вопрос от друга, но ответ не заставил долго ждать. — Нет, Арс, не рано ли думать о детях с Антоном? Вы мало знакомы, да, вы соулмейты, но, вдруг, он вообще против половых связей? Или к детям не готов? Он ведь подросток. Ладно тебе о детях думать, но ему ведь 16 всего... Хотя, кому я это говорю, он любит своего 25-ти летнего преподавателя по русскому и литературе, у него сложная жизнь, он слишком взрослый. Некоторые люди в 30 тупее, чем он. Шастун многое в жизни повидал, к сожалению, так что.. Ладно, просто не забывай интересоваться его мнением, — Паша чувствовал себя максимально неловко от того, что тупо вёл беседу с самим собой. Но Арс тихо стоял и слушал. — Да я только за, я буду спрашивать его мнения, да вот, Паш, есть одна проблема, — Арсений в миг стал грустным. — И какая же? — интересуется Павел. — Да найти его, для начала, нужно! — вскрикнул друг. — Точно, — Добровольский ударил себя по лбу, — я, правда, не знаю, что тебе делать. Я ведь не слышу твоё сердце, а тебе нужно слушать именно его, — Паша, судя по голосу, улыбнулся. — Я тебе предлагаю просто успокоится и слушать своё тело и мысли внимательно. Это могут быть либо зацепки, либо ты хотя бы будешь знать, что с Антоном всё хорошо. Он сам приедет, я уверен. Зарядит телефон и позвонит. Ничего ведь не случилось такого, чтобы он прям был злой и уехал в Беларусь начинать новую жизнь под именем Игорь Бурлага, — Паша пошутил, а в трубке послышалась ухмылка брюнета. — Вот и славно, Арс. Всё окей, постарайся успокоится, всё хорошо, — сказал Воля успокаивающим и добрым тоном. — Окей, постараюсь.. Спасибо, Паш, до встречи в школе, — Арс немного задумался, и, услышав неразборчивое "До встречи", он положил трубку. В глазах всё будто плыло. Голова кружилась. Руки трясло. Ему жизненно необходимы хотя бы пара минут с этим русым зеленоглазым парнем. Таким худым и высоким. Бледным и беззащитным. С таким милым и дерзким. Эмоциональным и добрым. Господи, Арс может вечность перечислять слова, которыми можно описать этого Шастуна. Ему не хватает этого художника, что раскрасил его жизнь яркими красками... *** Шастун уже пообедал. Или позавтракал? Они с Лидой решили сходить в дом Шастунов, который расположен по соседству. Антон трясущимися от волнения руками провернул ключ в замке. Щелчок. Юноша выдохнул и открыл дверь. Они с Лидой прошли в помещение и начали оглядываться. — Тут ничего не изменилось с того момента, как бабушки не стало, — нарушил трёхминутную тишину Шаст. — Ну, она ведь тут одна жила. Ничего и не должно было измениться. Только если бы ты приезжал сюда регулярно, — женщина была самую малость встревожена. Она не хотела, чтобы подросток снова начал плакать. Поэтому всё время слегка встревожено косила в его сторону. — Мы с Арсением вместе будем сюда приезжать, отдыхать от городской суеты, — Антон задумался о том, как сильно он скучает по Арсу. Хочется, чтобы этот брюнет крепко прижал его к себе, чтобы целовал каждый участок на его шее. Как же он скучает.. Электричества как на зло всё ещё нет ни в доме тёти Лиды, ни в доме бабушки. — Антош, а можно вопрос? — аккуратно поинтересовалась женщина. — Ну? — Эти голубые глаза на твоих рисунках - это глаза Арсения? — женщине было немного неловко, она ковыряла пол мысочком кед. — Да, — улыбаясь, ответил школьник. — Но там ведь глаза человека, которому минимум лет 20.. — тихо говорит Лида. — Да, Арсу 24, скоро 25, вот такие у нас отношения, — казалось, что его настроение ничего не испортит. Он слишком сильно сиял и освещал всё своей улыбкой, убираясь в доме. — Оу, ладно, а тебе...? — женщина задумалась, но не успела она продолжить, как её это делает за неё Антон. — 16, — улыбнулся парень. — Ясно... — Лида считала это странным, но, всё-таки, она уверенна, что они соулмейты, потому что так глаза рисуют либо профессиональные художники, либо соулмейты. Судя по рисунками парня ранее, они хорошие, но не профессиональные. Было ясно, что они соулмейты. — Он тебя не обижает? — неожиданно вопрошает женщина. — Нет, конечно! Скорее я себя обижаю, а он меня от себя защищает, — он снова улыбнулся, но в этих словах звучали нотки боли. — А вы соулмейты? — решает спросить Лида. — Наверное.. Я не особо понимаю значение этого слова. Слышал где-то, но не сильно понимаю, — отвечает парень. — Если вы соулмейты - у вас может быть связь. Даже сейчас, если она сильная, он может моментами услышать твои мысли. Если вы соулмейты, его запах, цвет глаз, волос, кожи, весь он для тебя кажется идеальным и отличается от всех в этом мире. Ну, примерно объяснила, — закончила женщина. — Да, наверное, это так. А вот на счёт связи не знаю. Не уверен, но что-то такое проскакивает иногда, — подросток немного задумался. *** Арс не знал, чем себя занять. В школу ехать рано, собираться рано, ещё целых два с половиной часа. Он решает приготовить себе завтрак. Хотелось готовить его не только себе, а ещё и Антону, который неизвестно куда пропал. Арс случайно приготовил на себя и на юношу. — Чёрт.. — тихо выругался мужчина. Почему он затмил все мои мысли? Почему я готовлю на него еду, когда его нет? Блять, ладно, похуй, оставлю на вечер. Арсений долго гипнотизировал еду взглядом. Есть совсем не хотелось. Он отложил тарелку с омлетом и пошёл заниматься работой в ноутбуке. Прошел час, Попов начал собираться и собрался на удивление быстро, не как обычно. Остался ещё час. Ладно, приеду раньше. Учитель тяжело вздохнул и, собрав свои вещи и натянув пальто, он грустно вышел из квартиры. Мысли состояли только из огромного чёрного облака, в котором витали образы одного, такого нужного сейчас человека. Самое странное то, что они учитель и ученик, это неправильно. Что скажут люди? В школе, естественно, они буду это скрывать, но... В любом случае, это ужасно странно. Получается, Арс считается педофилом? Нет-нет-нет, так решила судьба. Блять. Перед тем, как сесть в машину, мужчина решает покурить. Он не спеша достал из всё того же кармана пальто коробок. Арсений достаёт сигарету из полупустой пачки и видит не свои руки, а руки в кольцах и цепях. Он знает чьи это руки. Как их не узнать? Блять! Новая зацепка! Он в каком-то посёлке, что-ли? Не ясно.. Или в селе?.. Блять, ну это хоть что-то. Получается, он сейчас делает то же самое, что и я. Так, мы видим глазами друг друга, когда наши действия идентичны? Чиво блять? Подождите, он видит моими глазами сейчас? Бля, надо хотя что-то передать. Арс не придумал ничего лучше, чем просто показать сердечко руками. Сразу видно – взрослый человек. Он не видел, что он сделал, потому что видел глазами юноши. Антон в ответ сделал то же самое и повернулся на дом. Отлично, Арс увидел этот дом.. Да вот только сёл и посёлков в воронежской области не 2-3, а больше... Но, всё же, если Арс узнает, какой это посёлок, он по нему поездит и узнает дом, это хотя бы что-то. Пока он видел этот дом, он пытался запомнить любую мелочь. Антон указал на дом рукой. Он знает, что Арс хочет его найти, он чувствует это. Мужчина, в свою очередь, показал большой палец вверх. Он хотел спросить, что это за посёлок? Что с телефоном Антона? Почему он уехал? Но не мог. Его не слышат. А на телефоне написать не может, потому что не видит. Блять, что делать то? Сука, Арс, думай! Благополучно ничего не придумав, брюнет просто снова видит свои руки с сигаретами в руках. Всё. Поздно думать. А надо было. Грустно выдохнув, Попов всё-таки достаёт сигарету из пачки и поджигает край. Тяга за тягой делали всё спокойнее на душе препода. Хотелось, чтобы Шастун был рядом, хотелось его крепко обнять, полецовать в лоб. Мужчине чертовски не хватало этого парня и его пухлых розовых губ.. Когда сигарета закончилась, мужчина потушил всё ещё горящий край и выбросил бычок. Закинув две мятные подушечки себе на язык, он зашёл в салон автомобиля. Брюнет, сидя на водительском сидении и держа руль, минут пять просто пялил в одну точку. Мысли в голове снова превратились в чёрную тучу. — Антон, — он тяжело выдохнул, — почему же ты решил уехать и оставить меня совсем одного?.. — учитель отдал бы сейчас всё, лишь бы этот парень оказался рядом. — И как теперь настроиться на работу? — Арсений снова грустно вздохнул и провернул ключ, чтобы наконец-то уехать на работу. — Надеюсь, школа меня отвлечёт от этого всего... *** Работая на огороде Лиды, Антон устал. Он решил подойти к своему дому и покурить. Курить хотелось ужасно. Юноша как раз, покупая билет на автобус, купил и новую пачку сигарет Денег в итоге осталось не так много, но пока что хватит. Он осмотрелся, воспоминания как цунами окатили подростка. Детство здесь – это такие ценные и счастливые воспоминания.. Времяпровождение с бабушкой — это пластырь на кровоточащие раны. Шастун достал из кармана спортивок пачку, ещё не тронутую. Парень потянул за тонкую ленту, что легко отрывалась от упаковки. Он открыл коробок и оторвал бумажку, которая закрывала такие желанные никотиновые палочки. Как только он потянулся к одной сигарете и лишь тронул её пальцем, мир вокруг резко изменился. Он не стоял у себя в посёлке, освящаемом тёплым солнцем. Антон стоял в холодном, смутно знакомом дворе. Юноша был не в отцовских серых спортивках и чёрной футболке с названием какой-то немецкой группы, он был в серых клетчатых брюках и белой рубашке, а сверху чёрное пальто. И, наконец, руки, были не его, сигареты в руках не его. Что, чёрт возьми, сейчас произошло? Это.. Это руки Арса? Его костюм? Его сигареты? Что, блять? Мы поменялись телами, как в дешёвой комедии? Хотя.. Лида рассказывала про мою с ним связь, может.. Он сейчас видит то, что должен видеть я? Так, блять, я уверен это моя шизофрения, но всё же, если это так, то нужно что-то делать. Бред, наверное, но, всё же, я ведь не могу написать ему, где я, а он, наверное, с ума сходит от того, что я уехал и не отвечаю... Антон повернулся к дому, зная, что он за спиной и указал на него рукой, на что Арс показал большой палец вверх. Позже, Антон увидел то, что он, то есть, Арсений, показал сердечко. Это так по-детски, но мило аж до мурашек по коже. Юноша улыбнулся и показал идентичный жест, но через секунды 3 после этого, он снова увидел солнце, снова свой посёлок и снова своё тощее тело. — Бля.. — тихо сказал парень.