Бар открывается в

- Ты решила покинуть бар? "You're good, good, good You're good Somethin' tells me, somethin' tells me, somethin' tells me you can read my mind"       Хорошая музыка, однако самый тоскливый блюз не замаскировал бы грусть в голосе бармена. Он напряжённо вглядывался в лицо девушки, только что перекинувшей жёлтую цепочку сумки через плечо. Больно обожгла зрачки. Девушка, не понимая, куда девать глаза, неловко поправила локон. - Будет неправильным снова у тебя уснуть, не расплатиться... "Your brain, your brain, your brain is callin' to me one more time"       Сердце так сильно билось о стенки груди, что, казалось, ещё немного и дотянется до стакана в руке и разобьёт несчастный об пол. Разбиться бы самому... Щекам стало нестерпимо жарко, невыносимо было думать, что она уйдёт. Не уснёт, как в прошлый раз, не соберёт на ресницах капельки света, отчаянно сбрасывающихся с жёлтых лампочек и спасающихся только на её лице, размягчённом выражением нимфы. Он выдавил: - Отчего же?.. - Так честнее. Не буду увеличивать долги.       Не сводила с него глаз, в которых будто бы растопили масло. Едва не поскользнулся и окончательно не провалился в омут с головой. - На страшной высоте блуждающий огонь, но разве так огонь мерцает? Прозрачная звезда, блуждающий огонь...       Она сцепила руки сзади и не сводила глаз с самой высокой полки с бальзамами, пока декламировала. На каждом третьем слове голос предательски дрожал от смущения, но мозг безбожно наматывал нить отлично заученного стиха на кончик языка. - На страшной высоте земные сны горят, зелёная звезда летает.... Зелёная звезда в прекрасно нищете...       "Сломалась. Воск бессмертья тает.". Забыла... Она перевела на него слегка дикие глаза и уселась на самый краешек стула. Нервно улыбнулась. - Кажется, - она сняла сумку и положила её на стойку, упорно пряча взгляд от коварного лица, всегда беспощадно берущего в плен, - не время уходить... - За окном дождь...       Она подняла голову. Он улыбался. "Вот окно, вот мы двое на подоконнике. Под окном по заледеневшей брусчатке Строем едут вооруженные конные. Шлемы, клинки в ночи, эполет отпечатки. И ты шепчешь: "А мы с тобой сделаем собственных воинов. Оловянных, терракотовых, в общем, бессмертных. Они будут сражаться только за нашу любовь, Идти непреклонно против любого огня и ветра!""       Она захлопала в ладоши, звук жестоко изрезал хрусталём сплетённую паутину влюблённой тишины. - Моя погода... Что может быть лучше? Он наконец поставил давно высохший стакан на стойку и чуть наклонился. - Хорошая компания, - хитро прищурился, - или что-то подобное.       Поддавшись неосознанному порыву, вышел из-за стойки и медленно и неровно стал приближаться к девушке, забывшей как дышать. Очутился за её спиной, глаза пробежались по изящной шее, застряли в волосах. Девушка не обернулась, прикрыла глаза. Пальцы колко защипало. Тишина отдавила уши, заставляя их рдеть. Он предельно осторожно обнял её, вслушиваясь в шорох блузки и чувствуя её сердце. - Бережёте посуду? - смущённый шёпот. - А ты снова планируешь дёрнуться? - Я - нет, но сердце... - Слышу. Страшно? - Ни капли. У тебя добрый бар. "Чтобы новые слова, и, быть может, вдруг В сердце каждому знакомый от рожденья стук..." - Скажите, добрый бармен, а где прочие посетители? - В других барах. Где напитываются телом, не душой. - Значит здесь вы - мой джин-тоник... - Нет, здесь ты - моя "Кровавая Мэри"... - зарылся в волосы. Побежали мурашки. "The lengths that I will go to The distance in your eyes Oh no I've said too much I set it up..."