У смерти в услужении

      В назначенное время в ворота приходской похоронной конторки постучали, и треуголка бидла уже маячила из-за калитки. Гробовщик вышел на крыльцо и, щурясь от солнца, спустился отворять. — О, Мистер Ти Спирс. Привели мне помощника? — улыбаясь, поприветствовал он неизменно угрюмого бидла, что, плотно сжав губы, подталкивал к нему худощавого мальчишку, прячущего под робко опущенными ресницами неуемную, как огонь, строптивость. На вид ему было не больше шестнадцати. — Грелль, поздоровайся, — сквозь зубы процедил бидл, пихнув мальчишку локтем в бок. — И выпрями спину. Тот с наигранным мученичеством одернул плечо, закатил глаза и, моментально переменившись в лице, кокетливо захлопал ресницами и приклонил голову. И Гробовщик мог бы побиться об заклад, если бы не было в глазах этого мальчишки чего-то маниакально и времяубийственно увлекающего, как увлекает, к примеру, найденный на полу накрахмаленный гипюровый лоскуток, кропотливо скручиваемый в розу. Испросив разрешения войти, бидл, повелев поторапливаться, ткнул мальчишку в спину секатором, который одновременно использовал как орудие важности, изящества и устрашения, и зашагал следом. Вот, значит, как живет тот, кто находится у смерти в услужении? Конторка казалась тесной из-за разнообразия гробов, расставленных с особой заботой, аккуратностью и причём, что сразу бросалось в глаза, по размеру. Зато здесь, в прохладной, сырой полутьме, дышать было намного легче, нежели под полуденным солнцем. — Как тебя зовут? — дружелюбно спросил Гробовщик паренька, который, наматывая на палец прядь длинных, огненных волос, блуждал любопытным взглядом по конторке. — Грелль Сатклифф, — встрепенувшись от тычка в спину, он снял шапочку, лихорадочно кивнул и прибавил тихонько: — Сэр… — Никакой я тебе не сэр, — помолчав, с таинственно-шутливой улыбкой осадил его Гробовщик и скрестил руки на груди. — Мы не в Лондоне. — И без тебя вижу… — в сторону буркнул мальчишка. — Грелль!.. — охрипнув от такой наглости, Ти Спирс снял свою треуголку и замахнулся было на него секатором, но взгляд Гробовщика из-под седой челки остановил его. — Несносный мальчишка! Никаких манер, никакого почтения… Впрочем, сами ещё убедитесь, увы. Подобранный с улицы безродный щенок, жил тем, что торговал собой. Такие не исправляются, нет. Таким непременно место на виселице! Юноша, вытаращив на Гробовщика растерянные глазёнки, плаксиво шмыгнул чумазым носом и замотал головой. — Это неправда!.. Он машинально отскочил, понимая, что рука в замшевой перчатке попытается добраться до его загривка. — Что ж, я не исповедник, чтобы мне каяться, да и вы вряд ли Господь Бог, чтобы выносить столь великие решения, — Гробовщик назидательно ткнул указательным пальцем вверх и, положив руку Греллю на плечо, привлёк к себе. Бидлу только и оставалось, что с перекошенным от отвращения лицом поправить секатором свою треуголку и, грозно стуча каблуками по лестнице, удалиться. Гробовщик присел на отделанный бархатом гроб и, протянув ладони, поманил Грелля. Юноша с некоторой робостью, боясь наступить на обрывки ткани и декоративные цветы, валяющиеся на полу, подбрёл. — Тебе доводилось раньше работать с мертвыми, Грелль? — с лукавой загадочностью полюбопытствовал Гробовщик, приблизив к нему занавешенное лохматой челкой лицо. — Мистер Ти Спирс сказал, что мне успешно удалось похоронить репутацию прихода, — простодушно ответил тот, повертев носком туфли. Гробовщик, уронив голову ему на грудь, расхохотался. — Да, это тоже считается, — унимая смех, похлопал он по взлохмаченной алой макушке и предложил сесть. — А многих похоронил ты? — искренне озадачился Грелль, с приятной тревогой под сердцем присаживаясь рядом с незнакомцем, овеянным колдовством древних мрачных легенд. — Многих, многих, мой дорогой, — жестом дав понять, что сейчас вернётся, Гробовщик пошёл за старым, пузатым чайником. — Наша работа была актуальна во все времена. Смерть не может выйти из моды, и спрос на погребения никогда не упадёт, в отличии, к примеру, от керосиновых ламп или парового топлива, в особенности сейчас… — вздохнув, он провёл бледной, изящной рукой по воздуху. — В Англии свирепствует тиф, сам понимаешь. Грелль взял двумя руками холодную кружку и, с наслаждением прикрыв глаза, принюхался. — С мятой. Остужаю специально, — кивнул ему Гробовщик. — Для такой жары идеально. Отхлебнув чая, Грелль облизнулся и, привыкая не бояться, тронул широкий чёрный рукав, упавший на его голое колено. — Вы тоже пахнете мятой. — Надеюсь, тебе понравится, как пахнет смерть, — длинные, чёрные ногти царапнули по подбородку и приподняли голову мальчика. Его лицо не имело ничего общего с веснушчатыми, обветренными лицами дворовых мальчишек. Нежная, почти не тронутая солнцем кожа, светилась в редких, просочившихся в конторку лучах, что купались в глубокой зелени прищуренных глаз. — К вам приходят люди сделать заказ, когда у них кто-то умирает? — Не всегда, — Гробовщик аккуратно заправил за ухо красную прядь и прошептал: — Случается, что и мы сами приходим к людям. — Тот случай, когда смерть стоит за порогом? — кокетливо покосился на него Грелль, очевидно, поняв, что его никто не обидит, расслабился и поджал колено к груди. Изысканная дерзость, потаённая под маской запуганности, чертила изгибы спины и тонких запястий. Его красоту вполне можно было назвать женственной. — Можешь считать и так. Сделать обмеры и все такое… Кстати, об обмерах! — Гробовщик вдруг вскочил и суетливо защелкал пальцами. — Пару дней назад приходили заказывать гроб для одной девушки — дочери хозяина винной лавки. Мне тут подумалось: не ошибся ли я где… Грелль, побледнев до корней волос, с прежней тревожностью захлопал ресницами. — А что вы на меня так смотрите?.. — Ваши параметры примерно одинаковы, — Гробовщик, деловито смерив его мастерски намётанным взглядом, подошёл к новенькому, стянутому чёрным атласом, украшенному розами гробу и подозвал Грелля. — Давай, попробуй. — Что… «попробуй»? — тот сморщился в настороженной, нервной улыбке, но всё-таки подошёл и малодушно уставился в пол. — Я… я не стану туда ложиться. Это неправильно. — Брось эти предрассудки. Раньше, чем суждено, ты все равно не приманишь смерть, — сильные ладони на плечах, прохладные, как дыхание в затылок, сковали грудь приятно щекочущим холодком. — Не нужно бояться, мой мальчик. В конце концов, я с тобой. Поправив бриджи, Грелль подошёл к открытому гробу и с опасливой осторожностью лёг в него. — Идеально, точно в пору!.. — воодушевленно зашептал Гробовщик и сомкнул у груди ладони. — А ну-ка давай… — Нет, нет, что вы делаете?! — вытаращив обезумевшие глаза, Грелль попытался вскочить, но ослабшие мышцы от страха будто парализовало. Крышка захлопнулась, повергнув в мертвенную темноту. Он не помнил, сколько прошло времени. Очнувшись, снова увидел привычный для глаз слабый свет и утешающую улыбку Гробовщика, что, опустившись на корточки, гладил его лицо. — Эй… Ну чего ты так разнервничался, дружок? Грелль вскочил на колени и жадно припал к его груди. — Пожалуйста, господин Гробовщик, не кладите больше меня в гроб. Я буду делать все, что вы прикажете, клянусь. Я не боюсь никакой работы. Только, пожалуйста, не заставляйте меня ложиться в гроб, — он отчаянно умолял, вздрагивая от сухого плача, крепче вцепляясь тонкими пальцами в чёрное сукно. Поглаживающие ладони сомкнулись на костлявой спине мальчика. Нет, не смерти и не гробов он боялся. Просто, видать, немало зла и насилия довелось стерпеть бедняжке. Так, что и слёз уже не осталось. — Все хорошо, мой мальчик, — Гробовщик прижался губами к горячему лбу и обнял крепче, бессловной лаской разрешая навсегда забыть внушённый стыд и обмякнуть на своих руках. — Больше тебя никто не обидит.