У берегов Цусимы

После подписания мирного договора России с Японией и начала депортации военнопленных в официальном порядке, Маша с нетерпением ждала возвращения Кирилла. В ведомстве ей сказали, что он числится в живых, поэтому Маша слегка расслабилась. Но шло время, а его все не было. -Доченька, еще не все вернулись, подожди, - успокаивала ее мама, которой она во всем призналась. Маша вытерпела ровно неделю и принялась паковать багаж в дорогу. Благодаря покойному мужу, она была знакома с высшими чинами Владивостока. В дороге за Иркутском, в ресторане поезда, она познакомилась в доктором, который рассказывал ей об ужасах войны. Доктор был уже изрядно выпивши, поэтому язык у него не замолкал ни на минуту, но Маша его не перебивала, она впитывала новости, стремясь почерпнуть какую-нибудь важную информацию. А между тем доктор вещал о том, сколько лично ног и рук отрезал солдатам и офицерам, раненым на войне. -Я же ведь был при Мукдене, скажу я вам, да… Жуткое зрелище, толпы отступающих, никакого порядка, кругом паника… Пехотные войска с боем прорывались из вражеского окружения, да… Например, Мокшанский полк, в котором я имел честь состоять, прорывался десять суток к городу Мукдену!* И при этом не просто прорывался, а отбивал вражеские атаки! – щеки доктора при воспоминании налились краской и он повысил голос. -Это ужасно, - произнесла Маша. – А что вы можете рассказать о моряках? -Моряки? -Ну да. Вы многих прооперировали? -После Мукдена я получил травму, и меня перевели во Владивосток. Так что оперировал и моряков. -И со Второй эскадры тоже? -Нет, они же все в плену в Японии. Кстати, чувствуют себя не так уж и плохо, даже жалование получают от нашего императора. Счастливчики, чего не скажешь о тех, кого японцы захватили на суше. Как именно японцы обращались с пленными, захваченными во время боевых действий на суше, Маша узнала уже во Владивостоке. По городу ходили рассказы о том, как японцы добивали раненых солдат, офицеров, особенно из казачьих войск, мучили ужаснейшим образом. Пленных Маньчжурской армии подвергали пыткам, отнимали часы, бинокли, обручальные кольца. Маша белела, и сердце начинало учащенно колотиться. «Но доктор сказал, что к морякам относятся лучше», - успокаивала она себя. Встретиться со знакомым генералом оказалось не так-то просто, он постоянно был в разъездах, но когда аудиенция все же состоялась, генерал покраснел от удовольствия, расправил усы и наговорил вдове Воздвиженского кучу комплиментов. Маша принимала все с легкой улыбкой, чтобы не настраивать генерала против себя. На самом же деле ей хотелось задать все интересующие ее вопросы прямо в лоб и не терять ни секунды драгоценного времени. Генерал обещал помочь, и просил наведываться почаще. -Возможно, завтра я уже буду располагать кое-какими данными. В итоге адъютант генерала выдал Маше пропуск, благодаря которому она могла беспрепятственно входить и выходить из здания. На следующий день генерал пригласил Машу в ресторан, целовал ручки, пристально глядя в глаза, и говорил: -Успокойтесь, Мария Игнатьевна, найдется ваш мичман. Наверняка он сейчас в Японии развлекается с какой-нибудь гейшей… Поэтому и не спешит возвращаться. Жалование, которое ему выплачивает государство и собственные средства, которые можно перевести через банк, позволяют вести праздный образ жизни. А, кстати, Мария Игнатьевна, кем он вам приходится, что вы так о нем беспокоитесь? -Друг семьи. Я дала обещание его родственнице перед самой ее смертью, что верну молодого человека из плена, - ответила Маша, аккуратненько, чтобы не разозлить генерала, убирая свою руку из ладоней военного. «Да простите меня все родственницы Кирилла», - мысленно попросила она. Под вечер генерал хотел проводить вдову до гостиницы, но его срочно вызвали в штаб. Генерал с сожалением встал, раскланялся и приказал адъютанту проводить женщину до дома. Даже на главной улице города – Светланской – Маша тряслась в экипаже генерала на кочках, ухабах и лужах. -К сожалению это не Петербург, - с виноватой улыбкой произнес адъютант. – Здесь, между прочим, в город по ночам до сих пор забегают тигры и разрывают собачек и сторожей на части. Генерал был занят всю следующую неделю, с Машей они встретились всего однажды, и она попросила помочь ей добраться до Японии. -Голубушка, вы с ума сошли? Зачем вам ехать в Японию? -Думаю, что на месте мне удастся узнать больше. К тому же официальная документация так долго идет и может затеряться… -Раз уж вам так не дорога собственная жизнь, я могу дать вам рекомендации к некоторым чинам… Но умоляю, останьтесь во Владивостоке. -Буду, признательна за рекомендации… Маша добралась до Японии в составе Красного креста. Япония поразила ее: она не ожидала увидеть здесь налаженную почтовую службу, железные дороги, опутывающие всю страну и прочие чудеса цивилизации. В первую очередь Маша обратилась к генералу, к которому у нее было рекомендательное письмо из Владивостока. Похоже, что тот был не рад свалившейся на голову обузе, Маша слышала, как он кричал в своем кабинете, пока она ожидала в приемной: -Зачем вы впустили сюда эту старую перечницу Воздвиженскую, у меня, что дел нет больше, как устраивать экскурсии по городу этой дамочке, которой заняться больше нечем? -Я тоже рада вас видеть, - улыбнулась Маша, входя в кабинет. Увидев ее, генерал осекся: -А вы, сударыня… - начал он. -Госпожа Воздвиженская. -О Боже, я безумно рад нашему знакомству, извините, я тут наговорил лишнего, потому что мои помощники всегда все путают. Идите вон, - крикнул он своим адъютантам. – Ах, присаживайтесь, милости прошу. Так по какому вопросу вы обратились ко мне? Буду рад услужить, чем могу, я весь в вашем распоряжении… Маша целыми днями наводила справки по всем инстанциям о судьбе Кирилла, а по вечерам возвращалась в гостиницу мимо темнеющей зелени садов с горящими ярким светом бумажными фонариками. Засыпала с одной лишь мыслью, найти любимого как можно скорее. А утром снова шла по ведомствам, любуясь на розовые кущи миндаля и цветущие белым цветом мандариновые рощи. Все важные чиновники, к которым у Маши были рекомендации, ничего не могли сказать о Кирилле, лишь разводили руками. -Мичман находился в лагере для пленных Мацуяма, но бежал. -Бежал? Его не догнали? -Догнали, но больше ничего не известно. -Может быть, его перевели в другой лагерь? -Может быть. Сначала надо сделать запрос. -Тогда сделайте, умоляю вас! Собираясь выйти из здания дипломатического корпуса, Маша случайно услышала, что какой-то японец произнес имя «Кирилл». Она попросила знакомого быть переводчиком и обратилась к японцу. От него узнала, что японец не кто иной как начальник лагеря для пленных Мацуяма и он прекрасно помнит Кирилла. -Этот офицер учил моего сына русскому языку. -Что с ним? – спросила с замиранием сердца Маша. -Он бежал, теперь сидит в тюрьме. Но в какой именно тюрьме, японец сказать затруднялся. Маша потребовала у начальства, чтобы они нашли тюрьму, куда могли посадить Кирилла. Через некоторое время пришла бумага, в которой сообщалось, что разыскиваемый пленник скончался от чумы. Убитая горем Маша медленно ступала по аккуратным ровным мостовым, всюду дымили жаровни, возле которых перекусывали прохожие. Дверь японского банка отворилась, на улицу вышел мужчина и с удивлением уставился на Машу, потом метнулся к молодой женщине. Маша чуть было не вскрикнула от неожиданности. -Мария Игнатьевна, не пугайтесь, это я, Денис! Маша узнала в незнакомце, одетого в штатский костюм, лейтенанта Гавлицкого. -Боже, Денис, как же я рада вас видеть! -Как вы здесь оказались? – поинтересовался Гавлицкий, подставляя локоть даме. Та взяла его под руку, заметив на пальце лейтенанта золотой перстень с названием корабля, на котором он служил. -Я думала, у пленных забрали все золото, - удивилась Маша. -Морякам повезло, оставили. К нам, как выясняется, еще неплохо относились. -Денис, а что вы можете рассказать о Кирилле? -Мы служили с ним на разных кораблях, и попали в разные лагеря для пленных. А почему вы спрашиваете о нем в прошедшем времени? -Но как же, - растерялась Маша. – Ведь он умер в тюрьме несколько месяцев назад… -Умер? Несколько месяцев назад? Не может этого быть. -Но мне об этом только что сообщил генерал. -А я говорю, что здесь ошибка вышла. -Что вам известно, Денис? -Я недавно встретил одного матроса, он бежал вместе с Кириллом из Мацуямы. Когда их посадили в тюрьму, Кирилл надеялся, что матроса отпустят, и взял всю вину на себя. А сам передал ему медальон с просьбой передать его или мне или вам. -Какой медальон? Денис поискал в карманах и вытащил серебряный медальон фон Крафца. Маша повертела его в руках. -Он мне не знаком, - сказала она. -Это и не важно, главное по нему меня отыскал матрос, кстати, он оказался очень толковым, сразу навел справки обо мне, как только сбежал из тюрьмы. И он уверяет, что Кирилл несколько месяцев назад был жив-здоров, а потом пропал, а ему сказали, что он умер от чумы. Маша нахмурилась: -Что все это значит? -Лишь то, что кто-то очень не хочет, чтобы Кирилл выбрался из Японии. Ожидающий со дня на день депортацию на родину Денис никуда не уехал, остался в Японии, чтобы помочь Маше в поисках Кирилла. У них складывалось такое ощущение, что кто-то специально вводит их в заблуждение, чтобы они не нашли его никогда. Маша старалась надавить на японцев через знакомого генерала и тот помогал чем мог. После безрезультатной недели поисков Денис решил, что надо ехать в город Кокура и во всем разбираться на месте. Егор, тоже оставшийся в Японии, вызвался им помочь. -Но русских туда не пустят, - вздохнул матрос. – Вот если бы мы были французскими миссионерами тогда другое дело… К нам приходи один такой, так его благородие мичман вышвырнули вон. -А что, не плохая идея, - задумалась Маша. – Я завтра обедаю с генералом и французским консулом, может быть он поможет с необходимыми бумагами. Француз помог. Вскоре у них на руках были документы. Но Денис даже в рясе не был похож на смиренного священника. -Будем надеяться, что японцы поверят, - вздохнул Денис, складывая руки в молитве и опуская светящиеся озорством глаза в пол. Егор сопровождал лейтенанта, но старался особо не светиться, потому что полиция объявила его в розыск, чтобы вернуть обратно в тюрьму. Маша осталась в гостинице, чтобы не привлекать лишнего внимания. Денис с Егором собирали информацию по крупицам и вскоре имели общее представление о положении дел. Естественно, данные они узнавали не у японцев, эти ничего бы не сказали варварам-европейцам, но миссионеры разных концессий, Красный крест и другие международные организации помогли им сами о том не подозревая. Долгое время Денис кружил возле дома Юдая, куда не пройти было простому смертному. Он соображал, как все-таки проникнуть внутрь. В том, что Кирилл там - сомневаться не приходилось. Все-таки слухами земля полнится… Егор с Денисом решили незаметно проникнуть в дом важного японского чиновника на рассвете, когда все заняты своими делами и меньше шансов, что их заметят. Руки Кирилла были скручены спереди параллельно друг другу и привязаны к кольцу над головой. Отрезком веревки ему перевязали талию, а длинный конец от нее пропустили через ноги, обмотали вокруг члена и подняли к потолочному кольцу. Еще одним куском веревки привязали лодыжку и подтянули ее к талии, закрепляя свободным концом к потолочному крюку для фиксации ноги. Поза была очень болезненной и Кирилл без конца стонал. Первое, что сказал Денис, увидев товарища в таком положении: -Матерь божья, вот уроды-то! -Денис, - улыбнулся разбитыми губами Кирилл. – Я уже в раю? Или мы оба попали в ад? -Типун тебе на язык, - сплюнул Денис, тряся друга за плечи, чтобы тот пришел в себя. – Очнись, сейчас будем уходить отсюда. Егор ножом перерезал веревки и вовремя подхватил ослабевшего Кирилла, пока тот не грохнулся об пол. Более менее Кирилл оклемался, когда они подходили к гостинице. Машей было забронировано два номера – для себя и для Дениса с Егором. Денис завел друга в свой номер, чтобы он мог привести себя в порядок перед встречей. Кирилл сел за стол и опустил голову на руки. Гавлицкий, счастливый от того, что Кирилл жив и в безопасности, не обратил внимания на его подавленное состояние. Он выскочил за дверь сообщить Маше радостную новость, Егор скрылся в другой комнате, чтобы приготовить ванную для мичмана. Кирилл невидящим взглядом уставился на пистолет Дениса, лежащий на прикроватной тумбочке. Не долго думая, Кирилл взял в руки оружие и приставил к виску: «Я не смогу посмотреть Маше в глаза после того, что было!» Прогремел выстрел, и пуля впилась в потолок, с которого посыпалась штукатурка – это вовремя вышедший Егор успел толкнуть Кирилла в руку. В этот же момент в номер вбежали Денис с Машей. Гавлицкий схватил Кирилла за руки и завел их за спину: -Дурак, дурак, какой же ты дурак! Если бы я знал, что ты стреляться будешь, то ни на минуту тебя одного не оставил! Маша бросилась Кириллу на шею. -Не смей больше оставлять меня одну, никогда не смей! Кирилл уткнулся Маше в плечо, вырывая свои руки из захвата Гавлицкого и обнимая Машу. -Не оставлю. Никогда. Правда. Прости, пожалуйста…