Та самая девочка

— Заткись! Закрой свой рот, подонок! — она наклонилась вперёд, продолжая шипеть и грязно ругаться себе под нос, не скрывая своей бешенной ярости, прямо закипая от злости.       Стар резко дёрнулась, видно, в надежде на то, что сможет шустро вырваться, однако этого не произошло, и она в злости прошипела под нос что-то очень и очень скверное. Ботан был уверен, что слышать этого он не хотел. Голова и так гудела от боли. Он в целом именно сейчас от этой особы ничего слышать не желал.       Оливия подозрительно улыбнулась и, ныряя в его карман, уже хотела подцепить свою волшебную палочку рукой, но не смогла. Стар ошарашенно выдохнула. — Где моя волшебная палочка? — настороженно спросила она. — Не беспокойся, в ближайшие несколько десятков лет она тебе не понадобится, — заверил её он. — Тебя ждёт бесплатная путёвка в Азкабан.       На считанные секунды она резко переменилась в лице, видно, осознавая сказанное. Безумие на её лице мигом стихло, а на его месте возникло что-то иное, что-то смешанное. Смешанное возмущение и гнев. Она глубоко дышала через нос, от чего её грудь вздымалась и опускалась. — Какой Азкабан, придурок?! — прорычала Оливия, дёргаясь и продолжая ругаться матом. — Я тебя спрашиваю, не имей манеру говорить ко мне спиной! Ботан обернулся. — Меня? — равнодушно переспросил он. Его брови слегка дрогнули. Он прекрасно знал, что Стар может ему сделать ровным счётом ничего. Потому что Тёмного Лорда больше нет. Благодаря Тому-Чьё-Имя-Нельзя-Произносить она возомнила о себе слишком много. — Тебя, — небрежно кивнула Оливия, смахивая длинные чёрные волосы в сторону. Те лишь тяжелыми волнистыми прядями снова скатились на своё прежнее место. — Какое право ты, блядь, имеешь так говорить со мной?! Я не потащусь в Азкабан, подонок, слышишь, не потащусь! — Неужели? — прокомментировал Ботан, разворачиваясь к ней лицом. — Неужели, ты думаешь, что все отпустят тебя с миром, как хорошие друзья? Не загремев в тюрьму? — Ты-ы-ы, предатель, паршивец… — со злобой выплюнула она, интонацией выделяя каждое сказанное с глубоким презрением слово. — Азкабан? Какой к дементорам Азкабан?! Ты правда думаешь, что я так легко сдамся?! Ты такой же наивный придурок, каким и был. Оливия замолчала на секунду, а потом снова: — Гнилая тварь, которой ты и был. Таких как ты я ещё не встречала, поверь мне. Грязнокровная мразь, чёртов уродец, сука. Она ни на секунду не отчаивалась, вереща матом поток грязных ругательств и оскорблений в сторону всего, на чём свет стоит. В ней кипела такая неимоверная ярость, злость. Она срывалась на оглушительный ор, надрывала лёгкие, ей не хватало воздуха, но она не прекращала пытаться морально убить всё вокруг. Однако её попытки оскорбить Ботана, сделать ему больно, были провальными.       Так забавно, словно это могло ей в чём-то помочь.       Оливия Стар прекрасно знала, что такое Азкабан.       Осталось лишь дождаться очередного Суда.

***

      Уже который день солнышко мягко согревало землю. Такие деревца красивые, листва свежая, трава душистая, ветерок мягкий, прохладный. Май месяц, тысяча девятьсот шестьдесят второй год.       Тогда мне было всего одиннадцать лет. Это был совершенно обычный день, я гулял у дома, на детской площадке с остальными ребятами. Качался себе на качельке, наслаждался мягким ветерком, который ворошил мне волосы, наблюдал за детьми. Всё было так хорошо, как никогда. Уже скоро заканчивался учебный год, наступали каникулы.       На нашу площадку обычно не приходили незнакомые дети, у каждого двора были свои качели, карусели, и мы привыкли к ним. Однако этот день был, естественно, исключением. К нашей площадке прибежала девочка.       Рядом с нами были только одноэтажные дома, а она… Она прибежала вообще откуда-то вообще с другой стороны. Раньше я её никогда не встречал, посему удивился и решил остановить качелю, чтобы познакомиться.       Незнакомка напугалась, подозрительно оглядывая всё вокруг. Она что-то шустро зашептала своему напарнику, нервно теребя кудрявую прядь волос. Я внимательно уставился на них, и они, похоже, это заметили. Мальчик кинул на меня странный взгляд, видимо, заметив мою заинтересованность.       Я подскочил на месте и решил, что я точно хочу с ними познакомиться. Выглядели они оба опрятно, просто хорошие мальчик и девочка. Я любил знакомиться с детьми, я знал почти всех ребят во дворе, и со всеми был в более-менее хороших отношениях. Я был неконфликтным.       Парень начал дёргать девочку за рукав, что-то говоря ей, а она моментально посмотрела на меня. Смотрела, не отрываясь, а я на секунду даже подумал о том, что она может меня ударить. Чес-слово, я не знаю, откуда во мне проснулась такая мысль, однако она и правда смотрела на меня, как сова на мышку. Она смотрела на меня так, словно я был чем-то навроде врага народа. То ли испуганно, то ли враждебно.       Я подбежал, встав прямо перед ней, удивлённо смотря на них обоих. Незнакомец отшагнул назад, продолжая что-то шептать своей подружке, а девочка лишь ухмылялась. — Привет, — растерянно поприветствовал я, неловко теребя рукашку и протягивая новой знакомой руку для рукопожатия.       Та лишь хмыкнула, демонстративно запихнув руки в карманы.       Я буду честен — я тут же почувствовал, как от неё веет таким странным холодком. Не ледяной стужей, нет. От неё веяло полной равнодушностью ко всему, что происходило. Все дети были как дети. Так те дружелюбные, счастливые, что-то кричали, визжали за моей спиной, а эта девочка мрачная, как туча.       Меня слегка задело то, что она так нехорошо поступила, хотя я ещё с ней и словом не перемолвился, однако я продолжал робко улыбаться, протягивая руку.       Я удивлённо разглядывал её. Длинные, чёрные волосы были растрёпанны, словно нечёсаны, не промыты. Хотя меня ещё с рождения приучали к полной чистоте и порядку, её небрежная причёска придавала ей только ещё большую красоту. Карие глаза, такие тёмные, они словно блестели на солнышке. Я не мог это объяснить, но для меня они были такими завораживающими, манящими, восхитительные. Длинные, чёрные ресницы, густые, чёткие брови, тонкие персиковые губы. — Здравствуй, — наконец произнесла она ровным тоном, не отрывая от меня пристального взгляда.       Увидев, как она медленно вытаскивала руку из кармана, я очень обрадовался. Это же значит, что она принимает попытку разговора со мной. — Оливия Стар, — представилась девочка, пожимая мою руку. Она слегка улыбнулась мне; мягкая, еле заметная улыбка скрасила её бледное лицо. Это словно было её изюминкой.       Разве я, чёрт возьми, знал тогда, что это имя будет написано жирным шрифтом в каждом свежем экземпляре «Пророка», что я пожимаю руку будущей убийце?!

***

      Прошло с неделю после нашего неожиданного знакомства, однако меня не прекращали посещать мысли об этой девочке. Я ещё никогда не думал так о людях, как думал об Оливии Стар. Она была просто неописуемо красива, её волнистые волосы, её бровки, её глаза. Я видел её всего однажды вечером, однако она впилась в мою память надолго. Очень надолго, я даже не подозревал, насколько.       Оливия не приходила, хотя я её очень-очень ждал. Ни мальчик, ни она не подавали виду, а я даже не знал где они живут. Я был бы рад завести себе друзей. Судя по ним обоим, они забежали сюда случайно, но раз она решила со мной познакомиться, то это ведь не спроста, да?..       Однажды я, кажется, видел её макушку у нас на карусели, но я так и не успел с ней поговорить.       Марк Картер, мой приятель, рассказывал, что видел её чуть дальше, на соседних улицах. Она одна ходила по улице, как неживая. Не покачается, на горке не прокатнётся, как туча. Туча, это нестандартное сравнение личности я помню по сей день.       Со мной всё чаще начали проявляться странные вещи. Странные — это я мягко выражаюсь. На днях тогда я разбил матери кружку даже не прикасаясь к ней. Ручаюсь, я даже не заметил, как слегка махнул рукой, и она рухнула на пол, вдребезги разбившись. Свою порцию выговора за несодеянное я получил.       И это только пример. Со мной подобное происходило чуть ли не ежедневно, а я никак не мог понять, почему. Что со мной не так-то, где я так накосячил?! Я не понимал, в чём дело. Почему Оливия больше не приходит сюда? Что со мной стряслось, я болен? Подобные вопросы заполоняли мой разум.       Я решил, что хочу сходить на соседнюю улицу. Мне было правда интересно засечь Оливию, подружиться с ней. Я знал, что мама бы не отпустила меня шарахаться по району, но для меня больше не оставалось выбора. Я больше не мог ничего сделать. Раз Оливия Стар не хочет идти со мной на контакт, то на него пойду я.       Я решительно зашагал в конец улицы, до перекрёстка. Решил свернуть там, потому что мне так захотелось, что-то вроде шестого чувства. Матери-то я сказал, что буду у дома с ребятами гулять, никуда не уйду, буду на виду, а сам ушёл шастать по городу, в поисках девочки-которую-я-видел-всего-однажды. Поступок странный, но ноги словно сами несли меня. Знал, что мне влетит по окончанию прогулки, но я как-то не обращал на эту мысль внимания.       И я, как это ни странно, нашёл её. Она прогуливалась по улице, сложив ладони в замочек за спиной. Смотрела себе под ноги, шла, как ни в чём не бывало. Её волосы мягко развевались на ветру, они были такие классные. Того мальчика рядом с ней не оказалось. — Привет, — поздоровался я.       Она остановилась, оглянулась на меня и прищурилась, лишь кинула странный, недоумевающий взгляд. Она словно не понимала, кто перед ней находится. Даже её горделивости я не увидел, она просто была словно пуста. Именно тогда. — Ты вообще кто, позволь спросить? — спросила Оливия обидным, лично для меня, тоном. Я вновь потупился, как тогда, на площадке.       Она умеет по-настоящему заставлять почувствовать себя растерянно, забыть о своих намерениях. — Мы познакомились тогда, на площадке. Она там, чуть дальше, — пояснил я, показывая рукой туда, откуда я пришёл. Она вновь нащурилась, заглядывая мне за спину.       Оливия опустила взгляд, поднимая одну бровь, а потом снова посмотрела на меня. Она словно задумалась, роясь в своей голове, вспоминания меня. Она так обалденно поднимает одну бровь!.. — А, это ты, лошпек, — осенило Оливию, и она подняла на меня взгляд. — Ну, и чё?       Я конкретно обиделся. Чего это я «лошпек»?! Это было грубо по отношению ко мне, а она даже не дрогнула. Словно сообщила мне прогноз погоды на ближайший день! У неё совершенно нет манер поведения, она ведёт себя раскрепощённо, плюёт на всё и на всех вокруг, потому что так надо ей.       Но я смог сам успокоиться и продолжил. — Приходи к нам на площадку, — выдохнул я. Я посмотрел ей прямо в глаза. В её мрачные карие глаза цвета тёмного шоколада. Я обожал горький и чёрный шоколад.       Она снова замолчала, рассматривая меня, моё лицо. Я чувствовал, как она словно роется у меня по лицу. Почему это она постоянно так долго молчит, прежде чем ответить или что-либо сказать? Я делаю что-то не так? Ей я не нравлюсь? Мне надо больше говорить? А что мне говорить? — Зачем? — спросила она с наигранным удивлением. Такие вот лукавые вещи я чувствовал сразу же. Ну, или же тогда я считал себя предельно умным, и принял от неё слова с большей агрессией, чем требовалось. — Как это «зачем»? — моментально отозвался я. — Тебе тут одной скучно ведь, наверное, не так ли?       И она снова промолчала. — Я подумаю, — ответила Оливия без особой интонации, разворачиваясь ко мне спиной и уходя дальше.       Больше она уже не вернулась. Наверное, ушла домой, думал я. Зато она подумает, а это уже продвижение.       В следующие дни она не приходила. Упорно не приходила. Площадка без неё была для меня словно пуста. Я знал тут всех. Марк, Томас, Лили, Вик, Майкл, Дин, совершенно всех. А её не знал, и жаждал начать общаться. Может, мы даже учимся в одной школе, и потом вместе будет туда ходить. Но это были лишь мои небольшие мечтания.       Вопреки моим опасением, однажды вечерком она пришла. Я увидел её из окна, и чуть не взвизгул от радости. Она пришла! Её макушка мелькала у самого края площадки. Я мигом выскочил из дома, светясь от счастья.       Пока я скакал до площадки, я задумался над одной вещью. Оливия показалась для меня странной, она никогда не каталась на качелях. Я и ранее думал об этом, а сейчас это стало для меня поводом для раздумий. Ни на качелях, ни на карусели, с горки не катается, ни с кем не общается. Словно закрытая ото всех. Почему же?..       Я увидел её вживую. Она стояла, оглядывала всё вокруг, похоже, ища меня взглядом. Я подбежал к ней. — Оливия! Я тут! — крикнул я громко, подпрыгнув на месте. — Не кричи, — шикнула она на меня, легонько замахиваясь.       Я замолчал, голосу не подавал вообще, а потом, когда мы отошли чуть дальше, я зашептал ей на ухо, тихо-тихо: — Что случилось? — Не нужно оповещать всю улицу о моём приходе, — так же тихо ответила Оливия.       Я положительно кивнул. Мы прогулялись вдвоём, просто гуляли. Оливия неоднократно просила не говорить громко, и я её слушался, в пол тона разговаривал с ней.       Оливия Стар необщительная. Она не находила тем, на которые нам обоим можно было поговорить. Я изложил ей почти всё, начиная от имени, заканчивая тем, что я ел на завтрак, а она просто молчала. Изредка она кивала головой, но этого мне не хватало. — Ты так много знаешь, чувак. Можно я буду называть тебя «Ботан»? — поинтересовалась она. — Ну… — на несколько секунд я замолчал, обдумывая это. Она правда хочет называть меня Ботаном?.. — Ладно, хорошо, — согласился я.       Кажется, это был единственный раз, когда мы общались обоюдно. Она как будто меня избегала, не хотела вести диалог дальше. Я ничего не понимал. Возможно, это я что-то делаю не так?..

***

      С Оливией я общался не так часто, не так активно, но общался. Она изредка приходила к нам, общалась только со мной. И больше ни с кем. Для меня это тоже было странно. Почти всё в этой девочке было для меня загадкой. Гуляли, я о чём-то рассказывал ей, показывал, а она кивала, кивала… А потом убегала, без причин и объяснений. Договорю, темы для общения закончатся, и она быстро прощается, убегает. А иногда и не прощалась. Странная, но меня что-то манило в ней, я хотел общаться с ней. Я не знал о ней ничего, кроме имени, а хотел знать все. Но не мог, она быстро завершала разговор в одни ворота, когда тема заходила о ней. Кто она, где она живёт, кто её родители, где она учится. Я ничего этого не знал.       На таком общении мы продержались с месяц. У меня всё ещё оставались вопросы, однако в один прекрасный момент я узнал, понял, что нас объеняет намного больше, чем я подразумевал. Намного больше.       Я до сих пор помню, как неожиданно к нам пришла женщина с письмом. Я помню всё это как в густом, непроходимом тумане. Помню, как эта женщина общалась с моей матерью, как она объясняла что-то мне, показывала письмо, а я ошарашенно смотрел на всё вокруг, не понимая ничего, кроме одной невероятной истины — я волшебник. Все мои разбитые кружки, перевёрнутые стулья, поднявшиеся в воздух книги, мои взрывы энергии — причина этому то, что я — волшебник. Настоящий. Я слышал что-то о Хогвартсе, о Косом Переулке, палочках, мантиях, а голова гудела от мыслей.       Только спустя часы я смог хотя бы немного переварить всё это, что к чему и почему. Я ещё не говорил обо всём этом с мамой, хотя она и не предлагала обсудить это подробнее. А выплеснуть всё накопившееся я хотел. Очень хотел. Кому-нибудь об этом рассказать, высказать кому-нибудь.       И как же я был безумно глуп, когда побежал рассказывать всё это Оливии. Чем я думал в тот момент — я не знаю и знать не хочу. На её месте мог быть любой магл, у которого бы психика пошатнулась от моих рассказов. Да меня бы в психушку упрекли, чес-слово! И мать мою, и меня, и всех. Я даже не подумал о том, что так делать нельзя. Я убежал, и рассказал всё Оливии. Не кому-нибудь со двора, именно Оливии Стар. Чёрт меня дёрнул!.. — Я волшебник, — радостно сообщил ей я, поправляя очки. Улыбался, чувствовал себя как никогда хорошо.       Она на секунду дёрнулась, замерла. Медленно так повернула на меня голову, посмотрела на меня. И я вновь увидел её тёмные глаза. Прекрасные тогда для меня глаза. Она смотрела на меня, снова разглядывала моё лицо, и ничего не говорила. Губы её дрогнули, брови вдёрнулись на лоб. — Что ты сказал?.. — прошептала она, не отрывая вгляда. Я и сам не заметил, как мы остановились, и смотрели друг на друга, прямо в глаза. Я был чуть выше её, смотрел на неё сверху-вниз.       Она никогда не собирала волосы в хвост, не заплетала косички, как все девчонки. Ходила с распущенными волосами. Но это ей так шло. И сейчас ветер дул ей с затылка, волосы лезли в лицо, а она не обращала внимания, сверлила меня пронзительным взглядом. — Ты… — она выдержала паузу. — Волшебник? Ты уверен, Ботаник? — Я уверен, Оливия, — положительно кивнул я.       Я рассказывал ей всё. О Хогвартсе, о том, что мне принесли письмо с приглашением, о том, что я уезжаю этой осенью. Я даже не задумался, чёрт возьми, что этого незнакомым говорить не стоило. Она хмурилась, думала, не отвечала, а потом развернулась и ушла. Просто ушла. Всё было так запутано, что я готов был взвыть от этого чувства неизвестности впереди.       Помню всё смутно, но я помню, что уже вскоре узнал, что Оливия такая волшебница, как и я.

***

      Это был наш общий секрет. Только мы знали о нём, и больше никто во дворе. Только мы вдвоём. Только мы знали, что такое Хогвартс. И это… словно спровоцировало нас на дальнейшее, более тесное общение. Словно такой неощутимый толчок в наших отношениях. Я был счастлив, как никогда. Я наконец многое понял. Это было прекрасно.       Её мама и папа тоже были волшебниками, как и она, и она знала намного больше меня. Мы шептались, переговаривались, смеялись и плакали, и за те два месяца до школы мы очень-очень сдружились.       Несмотря на её нередкую дерзость, резкость, вспыльчивость, гнев, я чувствовал в ней человека, в котором нуждаюсь. Она хамка, бунтарка, но она была для меня всем. Оливия продолжала называть меня «ботаном», «балбесом», «занудой», однако я не обижался на это и привык к её нестандартной манере речи.       У меня не было никаких других знакомых, с которыми я бы обсудил сов, волшебные палочки, волшебные книги. Который был бы для меня будто проводником в этот мир, который мог бы рассказать мне о зельях, заклинаниях, чарах. Мне было с ней до безумия интересно.       Казалось, что с этой девочкой моя жизнь поменялась на все сто восемьдесят. Стала особенной, новой. Я насколько начал привыкать к ней, вживаться. Это было так чудесно, неповторимо!       Моя мама не знала о том, что у меня есть знакомая волшебница, но замечала меня в компании с Оливией. Однако это совершенно не мешало нам дружить. Мы были такие разные, но так нуждались друг в друге. Ну, или по крайней мере я нуждался в ней.