Часть 2
27 июля 2021 г., 20:11
***
— Стар, Оливия — громко объявила профессор МакГонагалл, улыбаясь гордо выходящей из толпы девочке. Я уже сидел за столом Рейвенкло, улыбаясь и хлопая всему вокруг, а увидев свою знакомую, помахал ей рукой. Не знаю, заметила ли она, но она даже не посмотрела в мою сторону, усаживаясь на стул. Распределительная Шляпа упала на её мохнатую макушку, а Оливия была спокойна, как никогда. Ровненько так дышала, чувствовала себя свободно. Где-то глубоко в душе я надеялся, что мы попадём на один факультет, будем закадычными друзьями, и вообще всё будет, как в шоколаде. Я понял, что начал конкретно привязываться к ней. Крепко, однако безболезненно и быстро. К моему огромному разочарованию, волшебная Шляпа выкрикнула свой окончательный вердикт: — Слизерин! Улыбка с моего лица медленно стёрлась, а на душе появилось еле ощутимое чувство пустоты. Потери. Я проводил Оливию взглядом. Она уже махала руками, приветствуя свою новую «семью», а те в свою очередь со свистом и аплодисментами встретили её. Я знал, что привязался к ней и что мне делать этого не стоило. Я совсем поник духом, и всю остальную церемонию распределения не услышал. — Эй, что-то случилось? Всё хорошо? — поинтересовался какой-то мальчик с моего факультета, когда всех нас отправили в гостиную Рейвенкло. — Да, всё хорошо, — кивнул я, отходя от него и шагая со всеми за старостой факультета. Они шли, что-то обсуждали, показывали, рассказывали, а я устало плёлся за ними, пропуская всё мимо ушей. Как там Оливия?..***
— Оливия! — громко, что есть мо́чи крикнул я, сломя голову бежа к Стар, которую я случайно заметил у большого зала. Она общалась с какой-то своей подружкой со Слизерина. Я об этой девочке особо ничего не знал, только то, что она носила фамилию Блэк. Я пока там только осваивался, и знать всех в лицо, к сожалению, не мог. — М? — она обернулась ко мне и легко улыбнулась. — О, Ботан, здоро́во, — она впервые не ходила с каменным лицом. — Привет, — я подбежал к ней и второпях протянул ей руку. Это уже стало почти нашей традицией, при встрече мы пожимали друг другу руки, и этого хватало мне, чтобы надого получить порцию заряда счастья, какого-то необычного, приятного. — И?.. Здравствуй, — поздоровался я прилежно, посмотрев на девчонку, с которой общалась она до моего хамского вторжения. Она лишь посмотрела на меня, как на полного идиота, а я этого и не заметил. Моя заинтересованность пала на Стар. — Как прошёл первый день? — поинтересовался я. — Ничё, сойдёт, — ответила Оливия. Только потом я вспомнил, что её подружка брезгливо отодвинулась от меня. Она реально смотрела на меня, как на сумасшедшего, как-то странно и предвзято. То на меня косится, то на Оливию, а я не понимал, в чём дело-то? Потом она и вовсе развернулась и ушла, вздёрнув голову. Она оставила нас вдвоём. Я голову ломал: это все слизеринцы такие чересчур высокомерные? — Я думаю, мы потом ещё ведь встретимся где-нибудь, верно? — спросил я напоследок. — Погулять? Ну, посмотрим. Возможно, — она отвечала расплывчито и неуверенно, но мне этого хватило. Я был на седьмом небе от счастья. Пока что я ни с кем не подружился, кроме как с Оливией, и даже её «возможно» тысячекратно согревало мне душу, оно давало мне надежду.***
— Когда у Вашего факультета будет Защита от Тёмных Исскуств? — спросил я, копошась в своей сумке. Это был уже третий курс. Я столько пережил за те три года обучения. Столько слёз радости и боли, столько гнева и любви, столько всего разного и непохожего я испытал! Но я продолжал общаться с Оливией, всё было более-менее хорошо. Многие мои однокурсники с Рейвенкло крутили пальцами у виска, считая меня сдвинутым, раз я общаюсь с волшебницей со Слизерина, но я не обращал на это внимания. Разве этот Слизерин как-то мешает мне и ей?! Я знал Оливию Стар уже три года, я не мог не начать ей поистине доверять. Волноваться за неё, иногда даже больше, чем требовалось. Её часто раздражала моя чрезмерная опека, она злилась… злилась, но словно несерьёзно. Мы стали настоящими друзьями, и я радовался этому, как никогда. Чувствовал себя как в спасательном круге. Не мог чётко объяснить себе, почему, но был неимоверно счастлив и всему доволен. — Чего? Защита? — недоумённо переспросила она, а потом, видимо, до неё дошло. — Так, обожди, Ботаник… Кажется, среда и пятница. — Сможем ли мы тогда встретиться в четверг? — с надеждой спросил я. — Смотри, Оливия, там расписание как раз подходит и под Рейвенкло, и под Слизерин. Есть свободное время у нас обоих. — Не думаю, — сухо отрезала она. Лицо вообще не дрогнуло. Как она это делает? В непонимании я остановился, повернулся к ней. Мне требовались объяснения. — Почему же? Оливия, ты уже третью неделю отвергаешь мои приглашения прогуляться вдвоём, что-то случилось? Может, я помогу тебе? — Всё нормально, — взвилась она, выхватывая у меня из рук готовый для неё конспект. — Отвянь от меня, очкарик. Без твоей помощи как-нибудь обойдусь. Свали. Она резко развернулась и убежала вперёд, догоняя своих однокашников, а я смотрел ей вслед и не понимал, что же я делаю не так?.. У неё ещё и глаза были такие… Яростью наполненные. Яростью за просто так, с пустого места, я ведь ничего такого не сделал. Иногда такое бывало, мы конкретно ругались друг с другом. Но потом обязательно мирились, потому что по-другому не могли. У нас были, как мне казалось, очень даже тёплые отношения. Однако такие вот наши перепалки были не с пустого ведь места. Я волновался за Оливию, так переживал, а она этого не оценила. Возможно, конечно, что так действовал на неё подростковый возраст, и ей просто нужно было уединение с самой собой, поэтому я и оставлял её в покое. Я перестал ходить за ней по пятам. Сразу же после уроков, после ужина в Большом Зале, мы расходились по гостиным, я в башню, она в подземелья. Даже словом не перекидывались, словно не замечали друг друга. Иногда, когда мы всё-таки пересекались, я, конечно же, общался с ней, всё было хорошо. Иногда мы выходили гулять вдвоём, по выходным, дурачились, но в её дела я не лез. С кем она там общается из однокурсников на Слизерине, какие уроки делает. Ничего. А сейчас даже не знаю, правильно ли я поступит тогда.***
На пятом курсе я окончательно убедился, что я влюблён. Я знал, чувствовал эти ощущения ещё курсе на втором или третьем, но, похоже, просто не мог признать этого факта или же не осознавал его ещё так, как осознал именно на пятом. Понял и принял тот факт, что я хотел за ней следить, правда, хотел. Чтобы знать о ней буквально всё до краёв. Я втрескался по уши, чувствовал, что готов был бегать за ней куда угодно, с кем угодно, где угодно, когда угодно. Но Оливия всё больше и больше отдалялась от меня, всё больше огрызалась, иногда, бывало, била и унижала при всех. Это было больно во всех смыслах. И в физическом, и в моральном. Я думал о том, что это я во всем виноват. Я не стал трястись за неё, вырывать себе, срывая ногти. Наши отношения начали постепенно, плавно рушиться, и я чувствовал это. Не мог объяснить, как, но чувствовал. Чувствовал, что спасти их ещё можно, но продолжал ничего не делать и надеялся на то, что судьба сама сделает своё дело. Я уже начал подозревать, куда она суётся. Я примерно догадывался. Она всё время пристраивалась возле сына Абраксаса Малфоя, и порою меня это ужасно раздражало. И когда я говорю «ужасно», я подразумеваю мою огромную ненависть к Люциусу. Я знал, что она находится в их слизеринской тусовке и временами не мог себе простить то, что я даже никак этому не противился, просто злился себе в уголке, выплёскивал гнев на самого себя. Потому что хотел как лучше для неё. Я уверен, что тогда меня не так заботили её намерения, а заботил именно Малфой, я будто бы ревновал её. Он всего на втором курсе, чёрт возьми, ещё малявка, а Оливия просто подлизывалась к нему. А я как придурок, извёлся весь. С чего — я сам не пойму. С Беллатрикс Блэк она чуть ли не породнилась, потому что не отходила от неё ни на шаг, впитывая её слова как губка. Уверен, что если бы у них была возможность по-настоящему стать близкими друг для друга людьми, они бы это сделали. Я знал, что у этой девчонки были ещё две родные сестрицы. Андромеда, которая была на пару лет младше Беллы, и Нарцисса, которая училась только на первом курсе. Эта Беллатрикс была полной неповторимой истеричкой, сумасшедшей, помешанной на чистокровности волшебников, и я не был уверен, что в такую же истеричку не превратится Оливия. Я не знал, как отгородить её от всего этого, как отгородить её от сестёр Блэк, как отгородить её от Малфоев, Ноттов, и это чувство безысходности медленно убивало меня изнутри. Я любил её до потери сознания, потому что она была для меня той самой спасательной веточкой, за которую я мог держаться, но её общение с ними перекашивало всё к чертям, делало настолько больно, что мне бы было проще пройтись босиком по горячим углям. Я так и не смог найти общий язык с остальными. У меня были знакомые, и не только с Рейвенкло, с которыми я изредка поддерживал контакт, но Оливия всё ещё оставалась для меня дороже всех них вместе взятых. Возможно, я сам выстроил себе иллюзию, что кроме Оливии Стар мне больше никого не надо, сам не шёл на контакт с остальными из-за неё. А зря.***
Для меня это было так необычно, я готов был сгореть со стыда и утонуть в потоке счастья. Эти необычные чувства вновь нахлынули на меня, сводя меня с ума, отключая голову. Их ещё «бабочками в животе» называют. Не знаю, откуда насекомые оказались во мне, но это было так поразительно, что это выражение как нельзя точно описывает все мои ощещения. Это было на шестом курсе. Я окончательно решился признаться Оливии в своих недружеских чувствах к ней. Мне было так неловно даже думать об этом, не то, что говорить своему предмету воздыхания. Я боялся. Очень боялся, аж коленки тряслись от волнения. У нас дружба-то трещит по швам, а уж на какие-то там отношения я вообще практически не расчитывал. Я боялся, что после этого всего она вообще перестанет со мной общаться. Но, возможно, оно было бы и к лучшему?.. Однако я собрал всю свою храбрость в кулак. Её оказалось с щипотку, но я знал одно. Если я сейчас скажу ей обо всём этом, я смогу избавиться от тяжкого груза в душе, возможно, наши отношения ждали бы продолжения. Мы бы стали настоящей парой. Мои мечтания были такие смешные и абсурдные, а я был таким неимоверным дураком!.. Я поймал её. Я попросил Оливию встретиться со мной, поговорить. Стар была вратарём команды Слизерина по квиддичу, поэтому я ждал её на трибунах, наблюдая за тем, как она ловко и красиво играет со всеми. То смехом заливается, то с гневом кричит что-то своим напарникам. Хотя это была всего-лишь тренировка. Я вообще особым фанатом квиддича не был, однако посмотреть на её игру хотелось. Потому что я любовался Оливией. Стоял я, смотрел, думал. Я был уверен, что она тоже бы хотела всё это обсудить. Обсудить то, что вообще происходит, почему происходит. — Оливия, — выдохнул я, подбежав к ней вплотную. Она обернулась. — Наконец-то. — Нашлось время, — ответила Стар. — Чего ты хотел? Не забывай, я ещё не сварила кое-какие домашние задания по зельеварению, часики-то тикают. — Я понимаю, — кивнул я. Оливия кинула на меня заинтересованный взгляд, мол, говори. Я чувствовал внутри себя такое бурление, закипание, словно моя душа упала в горящий котёл. Настроился, глубоко вздохнул… — Нам нужно поговорить, Оливия, — пробормотал я. Она нагнулась ко мне ближе, а я дрогнул. Сам не понял, почему. — Я поняла, что мы сюда не на гиппогрифах кататься пришли, — усмехнулась она. Её это позабавило, а вот я конкретно занервничал. А что говорить-то?.. Я понял, что растерял все свои слова, которые готовил, они пулей вылетели у меня из головы, поэтому мне пришлось импровизировать на ходу. Оливия и так была обалденна в плане внешности, ещё когда была совсем маленькая, а к шестому курсу она так похорошела, что словами не описать. Ранее волосы были короткие, чуть ниже плеч, а сейчас рассыпались до талии. Всё такие же несобранные были, нечёсанные, но такие волшебные. Она вытянулась, была худенькая. Иногда меня это удивляло, а иногда раздражало. Почти все парни бегали за ней, поражались её красоте. Всё те же чёткие, густые брови, та же её фирменная улыбка, те же тёмные, манящие глаза. Ресницы-то какие!.. — Ты завис, что ли? — Оливия щелкала пальцами прямо перед моим носом, пытаясь привести меня в чувства. — О, — уголки её губ медленно поползли вверх. — Я люблю тебя, Оливия, — выпалил я, не задумываясь. Вообще не думая. Просто сказал, чтобы покончить с этим поскорее и не тянуть резину. Помню, как я с надеждой посмотрел ей в глаза. Те самые тёмные глаза, которые много лет мне так понравились, были для меня прекрасными. А она не отводила взгляда от меня. Растерянного взгляда. Она молчала. Я словно её сломал, блин. Брови её дёрнулись, я помню, как у меня в глазах всё поплыло, и по щеке скатилась первая горячая слеза. — Ответь же хоть что-нибудь, чего ты молчишь! — сквозь слёзы потребовал я. Голос у меня был высокий, писклявый, и обычно, когда я кричал, Оливия начинала смеяться, сравнивая мои крик с писком комара. Но сейчас она даже не дрогнула. Мы неотрывно смотрели груг другу в глаза. Я вытирал слёзы рукой, а они с новым потоком лились у меня из глаз, и я не мог это остановить. Показал, что я просто слабак, который при любой проблеме расплачется, как девочка. — Я не знаю, Ботан, — ответила она. Она не выглядела как обычно дерзко, настойчиво. Оливии Стар не было присуще расстраиваться, и она ни грамма не растроилась. Она просто не знала, что ответить мне. Я поставил её в неудобное положение. — И что же нам тогда делать? — как-то по-детски спросил её я. — Остаться хорошими друзьями? — предложила она. Я поник и обрадовался одновременно. Я не ожидал того, что она так отреагирует на всё это. И не хотел такой реакции, потому что уже обрисовал себе в голове всё, обклееной цветной мишурой, как на Рождество. А эта мишура оказалась лишь моими фантазиями. Честное слово, я правда думал о том, как мы начнём встречаться, как будем обниматься, целоваться в губы, что там ещё милые парочки с Хаффлпаффа делали? Однако это «хорошими друзьями» явно надавило на меня. Сильно надавило. Всё так спонтанно, неожиданно и странно, а она даже не бросила меня. Хорошими друзьями. Одного факта, что мы остаёмся друзьями, хватало мне по горло. Я ожидал того, что она лишь посмеётся над моими чувствами, скажет что-то типа: «Ладно, зануда, смешная шутка». Она хочет продолжать со мной общение, ведь так?.. Ведь так, верно ведь?! — Хорошо, — всхлипывая, произнёс я. Оливия медленно кивнула, похоже, мысленно попрощавшись со мной, и уже хотела развернуться, чтобы отправиться за всеми остальными, как я словно ошалел. Вцепился в неё со спины, обнял крепко-крепко, прижался настолько сильно, что о том подумал, что ей больно. Прижался грудью к её спине, словно это могло мне сейчас помочь. Слёзы в два ручья текли из глаз, а я чувствовал её медленное, равномерное дыхание. Это так безумно успокаивало. Вот она, рядом со мной! И хотя мы остались лишь друзьями, она всё-ещё мой самый-самый лучший друг. Как параноик, держал её крепко, мягко дотрагивался губами до её спины, шеи, и прижимался щекой… — Ботан, — хрипло произнесла она, даже не развернувшись. Она словно вернула меня в хмурую реальность. С тем же лёгким холодком в голосе, что иногда я чувствовал от неё. Оливия даже не дотронулась до меня, ничего. Одно слово заставило меня мигом отпустить её, и она двинулась от меня в противоположную сторону, к остальным игрокам, а я с печалью на душе смотрел ей вслед. Её волосы так грациозно развевались на ветру, как тогда, много-много лет назад. Она шла ровной походкой. Шла уверенно, гордо. Насколько Оливия была для меня прелестна, что я даже вымолить ничего не мог!.. Было холодно, я чувствовал, что начал замерзать. Такая странная дрожь бежала по телу, а я всё думал о том, что она сказала. Её размытое «я не знаю» прореза́ло мне душу. Её «я не знаю» означало отказ.
