Та самая девочка

***

      О-о-о, да, прошло ещё пару лет. Я закончил Хогвартс (по всем предметам на «Превосходно»!!!)       Я окончательно решил, что хочу стать аврором. Я сам не знаю, почему. За последние года в школе я начал интересоваться этим всё больше и больше, на Защите от Тёмных Исскуств всё чаще находил себя и проявлялся в этой сфере. Всё глубже, глубже погружался в это. И в конечном итоге я окончательно решил, что буду аврором. Буду работать в аврорате. И мне тогда было совершенно не важно, что я грязнокровный.       Я поступил на обучение. Это был уже, наверное, где-то тысяча девятьсот семьдесят первый или второй года. Всё шло, как по маслу.       Я признаюсь честно, Оливию я не видел уже давно. Наверное, ещё с самого окончания. Альбус Дамблдор искренне поздравил нас всех с окончанием, всё было шикарно, мы вышли из Хогвартса настоящими выпускниками и… И я больше с ней не общался. Честно, надеялся, был наивен, что она отправит мне сову, поинтересуется, как я вообще там живу, однако нет. Мы ведь всё ещё были друзьями. Хорошими друзьями. Я вообще о ней ничего не слышал, словно Оливии Стар и нет на этом свете. Хотя хотел бы. Хотя и сам мог бы отправить ей сову, но не знал, куда.       Я даже не знал, куда она поступила, на кого училась. Кем она была — для меня оставалось огромной загадкой.       Однако уже спустя полгода я узнал всё. История проста жо жути. Я любил читать по вечерам за чашечкой чая с ромашкой «Ежедневный пророк», учился на аврора с такими же людьми, как и я, переговаривался с ними. И я прекрасно знал о том, что происходит вокруг.       Я узнал, кто такие Пожиратели Смерти. Кажется, об этой ужасающей организации трубила вся Магическая Британия.       А также я вскоре узнал о том, кто стоит во главе этой организации, кем были её преспешниками. Всё это бросало простых жителей в ужас. Маглорождённые волшебники нередко впадали в панику, об этом мне рассказывал один мой хороший знакомый. Я ничего не боялся, потому что пока никаких угроз не поступало, хотя убийства начали проявляться на свет всё больше и больше. Из сплетен, из того же «Пророка», от знакомых узнавали.       Всё больше и больше накалялась ситуация. Постепенно, плавно, она начинала перетекать в самую что ни на есть настоящую войну. А я и не задумывался, за какую сторону баррикады будет моя школьная подружка.       Я не верил собственным ушам. Я боялся произносить это вслух. Меня правда потрясывало впервые. Ранее я, повторюсь, относился к этому более холодно.       Тогда я настолько дорожил этим человеком, настолько был зависим от неё, её мнения, что это всё загнало меня в тупик. В голове царил такой хаос…       Я всё ещё любил Оливию, и никогда бы не подумал о таком. Не признавал этого сам себе, но понимал, что она продолжает нравиться мне, как девушка. Я продолжал её любить. Я любил тёмную волшебницу. Но я ставил себе это под сомнение.       Возможно, я не любил её уже тогда, просто сам себе внушал, что она мне нравится. Та самая девочка, та самая девочка, с которой я любил проводить вечера, которой я строчил конспекты по ночам, когда она не успевала. Та самая девочка, с которой я мог радоваться, мог грустить, мог ей доверять как самому себе!.. Эта девочка столько боли мне причинила, и сейчас продолжает ковырять рану во мне.       В голове всплывал её образ, наши рукопожатия, наша традиция, её прекрасные, чернейшие волосы. Волнистые такие, угольные кудряшки. Её тёмные карие глаза, которые переливались разными оттенками на солнышке. Её чудные брови, густые и длинные реснички, её губки, её бледное личико! Она, моя Оливия, моя, чёрт возьми, Оливия! Образ Оливии Стар стоял у меня в глазах, я как будто бы видел её наяву.       Её подставили. Её истеричная подружка Блэк её кинула, или Люциус Малфой, или ещё кто-нибудь из её сумасбродной тусовки! Её просто не узнали, просто не поняли её, не выслушали! Ручаюсь, не поняли, они лгут! Оливия Стар, та самая девочка, не может так поступать, не может, чёрт!       Однако на её руке в это время пульсировала Чёрная Метка.

***

— Вас доставили в Совет по магическому законода­тельству, чтобы вынес­ти приговор, — громко объявил Барти Крауч-старший. Весь зал слушал его, стояла полная, мёртва тишина.       Оливия громко и глубоко дышала, Ботан видел, как её грудь медленно вздымается и опускается, угольные волосы падали на лицо, а она раздражённо трясла головой. — Вы обвиняетесь в наигнустнейших преступлениях.       Он увидел её холодный взгляд, и его как током ударило. В голове поплыли воспоминания о том, как они познакомились, как она смотрела на него этими же тёмными глазами, этим же хладнокровным взглядом. Словно на секунды Ботан нырнул в Омут Памяти. Только тогда Оливии Стар было всего одиннадцать, а сейчас она уже взрослая женщина. Крауч повысил голос: — Мы выслушали свидетель­ства, доказывающие вашу вину. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого этот зал еще не слышал!       Ботан сам чувствовал, как волновался, как дрожали руки, как потели ладони. За последние года он столько натерпелся, что это, по сравнению с прошедшими событиями, был просто спокойный, уравновешанный вечерок. — Мы выслушали свидетель­ства, доказывающие вашу вину. Вы обвиняетесь в том, что похитили аврора Фрэнка Лонгботтома и подвер­гли его заклятию Круциатус. Вы думали, что он знает, где находится ваш исчезнувший хозяин, Тот-Кого-Нельзя-Называть. Вы также обвиняетесь в том, что, не узнав ничего от Фрэнка Лонгботтома, вы подвергли заклятию Круциатус его жену. Вы наме­ревались вернуть власть Тому-Кого-Нельзя-Называть, чтобы продолжать сеять зло, чем вы, без сомнения, за­нимались, пока ваш хозяин был в силе.       Все в Зале суда молчали, затаив дыхание. — Вы также участвовали в прочих ужасающих преступлениях в совокупности с Беллатрикс Лестрейндж.       Ботан вспомнил её. Он сидел в этом же самом Зале Суда, он слушал объявление о её посмертном приговоре в Азкабане. Как она с пеной у рта верещала: «Тёмный Лорд вернётся, Крауч!». Он слушал тогда приговор для Беллатрикс Лестрейндж. Той самой сумасшедшей девушке, с которой так дружила Оливия Стар, с которой она проводила столько времени. У которой она переняла это всё.       Эта мерзкая женщина затащила за собой Оливию. А Стар даже не сопротивлялась, была только «за» руками и ногами. Сейчас Оливия Стар сама ждёт своего приговора. Заслуженного приговора.       Барти Крауч-старший говорил что-то ещё о убийствах маглорождённых и полукровных волшебников, что-то о аврорах.       Ботан внимательно слушал всё это, а на душе стремительно становилось холоднее и тяжелее. Его сердце словно обливалось кровью. Он смотрел на эту женщину, что шипела себе что-то под нос, явно недоброе, и понимал, что это та самая девочка. Та самая девочка, с которой он так хотел дружить двадцать лет назад.  — И я прошу присяжных, тех, кто как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки.       Его сердце вновь больно ёкнуло, а Ботан почувствовал на себе её острый взгляд. Стар смотрела на него так, словно готова была в любую секунду, любыми путями придушить, ударить Круциатусом, чтобы его тело пронизала острая, неповторимая боль. Она жутко хотела его убить, он сам чувствовал это, не зная, как такое объяснить. Она ждала от Ботана ответа.       Ботан не сомневался ни секунду. Руки дрожали, когда он слушал всё то, что она натворила. Глубоко вздохнул и медленно, осторожно поднял правую руку в знак согласия с наказанием. Ботан чувствовал на себе её неотрывный, ледяной взгляд, полный ярости.       Он огляделся вокруг и понял, что почти все в зале суда рано или поздно поднимали руки в знак согласия на её пожизненное заключение, и Ботан не был исключением.       Её сердце с бешенной скорость билось в груди, но она не боялась Азкабана. Ни в коем случае, она, Оливия Стар, не боялась Азкабана. Она никогда не будет грязной, мерзкой предательницей, никогда! Тёмный Лорд обязательно вернётся, и тогда настанет их час. Тогда Милорд осыплет её и Лестрейнджей, и всех, кто хранил преданность до конца, милостями за их службу. Тогда Он как следует накажет тех, кто незамедлительно отрёкся от них. Тех, кто поистине не дорожил доверием Тёмного Лорда. Убьёт их всех к чертям.       Спустя года она обязательно отомстит ему.