Приёмная сестра

Мина так сильно задумалась, что даже не успела заметить, когда зелёные деревья сменились бело-розовой сакурой. — Подожди, почему мы так быстро идём? — Мина крепче сжала руку Наён, стараясь её немного притормозить. Она знала о загруженном расписании, но именно сейчас спешить было некуда. — Неужели это быстро? Средний шаг ведь, — Наён тоже показалась слишком задумчивой, когда обернулась. Но всё же взяла и замедлилась. — Средний шаг? Это очень быстро. Я не могу так быстро идти! — Мина старалась сделать самое возмущённое лицо, но никак не получалось, судя по смешкам напротив. — И вообще, если ты так торопишься, то так бы и сказала! Я бы лучше одна сходила, в таком случае. После небольшой паузы, пока они обе сверлили друг друга недовольными взглядами, Мина не выдержала. И тон голоса уже не был спокойным и дружелюбным, он постепенно, с каждым словом, становился всё грубее и грубее. Она слишком любила подобные традиции и ритуалы, поэтому ей было важно их соблюдать. Будь то молитва перед едой, чтобы показать уважение к тому, кто её готовил, да и чтобы сама еда казалась вкуснее. Или поход на кладбище. А последнее и вовсе было для неё чем-то настолько особенным, таинственным и близким к сердцу, что она не могла не придавать этому столько значения. — Нет. Вот сейчас ты не права, — Наён тоже стала выглядеть недовольной и этот повышенный тон её вовсе злил. — Ты не права, сегодня у меня практически весь вечер свободен. Как вообще Мина могла подумать, что расписание в компании может быть важнее отца? Да, расписание есть здесь и сейчас, напоминает ей о том, что она жива и насколько это делает её счастливой, даже несмотря на трудности. Но при этом, навестить папу было важнее всего на свете. Даже если и его нет рядом, Наён всё равно считала его тем, кому можно раскрыть все тайны и поговорить о чём-то важном. От подобных монологов и правда находились решения проблем и успокоение до следующего раза. Поэтому, достаточно расстроенная, Наён отпустила руку Мины и прошлась чуть вперёд. — Я так спешу, потому что давно не видела папу и волнуюсь. И при этом, к своему же стыду, после возмущения Наён тут же остыла. Потому что солгала. Да, она и правда спешила к папе на встречу, но и при этом её чертовски смущало поведение Мины. Особенно смущали её резкие объятия и это дыхание, которое запечатлелось на щеке. Наён теперь просто необходимо отвлечься, успокоиться, "переговорить" это в своей голове. И она отчаянно цеплялась за это, как за абсолютное спасение. — А я слышу дрожь в голосе. Скажи правду, я не обижусь. — Дрожит, потому что мы ведь быстро шли. Вот я и перевожу дыхание, — Наён врать не слишком хорошо умеет и спортсменку Мину она вряд ли обманет. Но та почему-то выглядит так, будто верит этой отчасти правде. И Мина правда сделала вид, что поверила. Конечно, теперь была интересна причина такого поведения, но если о ней не рассказали сразу, значит это и не нужно знать.

***

Дальше они шли в молчании. Постепенно напряжение сгладилось и теперь каждая думала о своём, а не ещё раз пыталась что-то отыскать в уже случившемся. И тут Наён заметила, что от лёгкого ветра в волосах Мины запутались пару лепестков с дерева. Выглядело так изумительно и волшебно, будто они из какой-нибудь дорамы. Наён осторожно протянула руку, чтобы убрать эти лепестки и тут же получила вопросительный взгляд. Мине же хотелось отвёрнуться и всячески избегать этих касаний, ведь после них щёки почему-то горели сильно-сильно. Но она только зачем-то зажмурилась и не отвернулась. — Смотри, какой красивый! — будто маленький ребёнок который увидел что-то интересное и прекрасное, лепетала Наён. Это забавит. В этот раз Мина взяла всё в свои руки. Она ласково улыбнулась впечатленной сестре и правда согласилась с этой красотой. Но потом крепче сжала руку Наён, уверенной походкой идя вперёд. — И почему я до этого не замечала такой красоты вокруг? — зачарованно проговорила Наён и с интересом завертела головой. Это тоже казалось спасением, а также после недель в темных помещениях компании, чем-то по-настоящему заслуживающим внимания.

***

— Стой, — протянула руку Наён, внимательно осматривая памятник покоившегося отца. Пришло время его убрать, а то сбоку начинает виться плющ, да и ограда поросла сорняками. Мина покорно остановилась и тут же сложила руки вместе, наклоняя голову вперёд. Обычно она молилась два раза — первый, в знак приветствия и тоже, чтобы отдать дань уважения уже почившему человеку. И второй, как будто у неё шёл диалог внутри головы и души, пока Наён стояла в стороне и тоже о чём-то своём. Вообще, в первый раз она пришла сюда около четырех лет назад и до сих пор не забыла это волнение и трепет. Потому что Наён ей доверила нечто сокровенное для неё.

***

— Наён-а, нам ещё долго идти? — до кладбища было так далеко идти, что неподготовленная Мина уже неприлично устала. — Потерпи ещё немного, обещаю, что осталось недалеко, — Наён же уверенно держала её за руку и пыталась, читая каждое имя, высеченное на камнях, найти то, которое им было нужно. Она бывала тут с мамой довольно часто, но никак не могла запомнить, как именно из памятников в аккуратных рядах принадлежит отца. — Я нашла! Мы нашли! — Наён дёрнула Мину за рукав и подтянула её ближе. А та испуганно вскрикнула и постаралась спрятаться за чужой спиной. Несмотря на ясную и солнечную погоду, умиротворяющую тишину, всё равно присутствовала на кладбище какая-то угнетающая атмосфера. И именно её пугалась Мюи. — Им Сувок? — как только она решила выглянуть из-за плеча, она тут же прочитала имя. — Да, Им Сувок, — Наён задумчиво кивнула и небольшим платочком протерла буквы на плите. — Давай сюда цветы, надо сменить. Мина послушно отдала в руку сестре маленький, из двух цветов, букетик и уже смелее взглянула на памятник. Наён что-то там тихо себе бормотала под нос, пока убиралась вокруг, а потом присела в углу, в ограды, и продолжила. Видимо, разговаривала с папой. И Мине показалось тогда верным решением помолиться тоже. Она не знала о чем ей говорить, и стоит ли, но она была так тронута доверием Наён и её поведением, что тут же сложила ладони вместе. Она выпрямилась и немного наклонила свою голову вниз, попутно закрывая глаза. А потом присела на колени, чтобы придать своей молитве ещё больше серьёзности

— Пойдем? — Мина, необязательно молиться, я даже сама никогда этого не делала, — Наён в ответ кивнула и взяла её за руку. — Я не могу не помолиться!

***

— Им Наён, ты купила цветы? — Конечно, а как же, — Наён с большой осторожностью достала из сумки небольшой букет красных хризантем. — Папа их очень любил. — Думаю, в следующий раз нам надо здесь убраться, — Мина положила руку на холодный камень и прикрыла глаза. Она уже будто по привычке, встает на колени. Складывает ладони вместе, наклоняет голову вниз. И готовится произнести молитву. Наён за ней внимательно наблюдала и каждый раз, как в первый, её это удивляло. Она была так поглощена своими мыслями и разглядыванием сестры, что даже не заметила, как встала Мина и постепенно приблизилась. Наён, как зачарованная, глядела на Мину и старалась не пропустить ни одного её движения, ни одной эмоции. И даже не заметила, как их пальцы снова оказались переплетенными. И только сейчас она поняла, что без колебаний может посмотреть на Мину, разглядеть её прекрасное лицо. Она бы хотела, чтобы это продолжалось как можно дольше. Возможно, даже до конца жизни. В голове тут же всплыли слова Чонён и в груди больно кольнуло. Наверное, та права, что если не попробовать, если не признаться Мине, то, возможно, последний шанс будет навсегда утерян. Может, даже навсегда потеряется возможность проводить время с Миной и любоваться ее прекрасным детским лицом. Но с другой стороны, Наён опасалась, что Мина может отказать. И после этого ни одна из них не сможет смотреть друг на друга как прежде — а это прямая дорога к разрушению той связи, что есть между ними сейчас. Их общение может поменяться не в лучшую сторону и разрыв случится более быстрый и очень болезненный. Как бы Наён не желала справиться со своими чувствами, ей это казалось самым страшным и невыносимым вариантом. Наён покрепче сжала руку Мины, эти мысли её очень сильно расстроили. И Мина, конечно же, обратила на это внимание. Сложно было не заметить, как задрожали чужие руки, и как та стала нервно оглядываться по сторонам, кусая губы. — Что-то случилось? — и как назло, Мина стала большим пальцем поглаживать тыльную сторону ладони. Она чувствовала, что что-то не так. И это "что-то не так" заключалось примерно в этом. — Я… — Наён тут же замолчала и неуверенно потупила взгляд. — Наён, не томи, что-то всё-таки случилось? — Мина, да, не лучший момент, но я хочу пригласить тебя в кино, — уже более уверенно выдала Наён.— Я думаю, что мы стали редко видеться. И это надо бы исправить, правда? Исправить хотелось многое. Например, исправить свою жизнь. Наён улыбалась, по крайней мере, старалась улыбаться и прятать свой нервный оскал, появившийся от желания свернуть себе шею прямо здесь. Она хотела сказать совершенно другое, пока был запал уверенности. — Как истинные сестры! — лицо Наён перекосило ещё сильнее, но она старалась. Отчаянно старалась и лыбилась, пыталась сгладить ситуацию, ведь по её ощущения это вышел полнейший провал. Даже если и Мина не догадалась ни о чём, в глазах Наён это было полнейшей катастрофой. И последняя фраза стала окончательной точкой в этом. Кто вообще её тянул за язык? И ведь Чонён была права, когда называла её тупой и дурой — конечно, в шутку, тут же извиняясь. Мина уже с улыбкой на губах хотела согласиться, почти кивнула головой, как будто по затылку ударили. О да, истинные сёстры. — Да, я не против, — она еле слышно это ответила и также постаралась улыбнуться, но выходило из ряда вон плохо. Даже отвратительно. — Вот хорошо! Тогда давай в этот четверг. Ты же не занята? У меня как раз-таки в этот день выходной, — Наён тут же продолжила уже быстрее тараторить, потому что между ними вновь повисло тяжкое молчание и напряжение. — Да, давай, — Мина опустила взгляд в пол и закусила щёку изнутри. Нет, на самом деле, она не раз думала об этом. О чувствах, о признании. О словах личного психолога тире лучшей подруге Джихё. И даже сумела подготовить себя к мысли, что чувства невзаимны и с этим ничего нельзя сделать. Нужно просто продолжить жить дальше. Хотя ей сейчас это показалось невероятно тупым и смешным. Потому что как это забыть? Как это пропустить и жить дальше? Она рада, что Наён останется рядом, она её утеряет не навсегда, поэтому это как-то и потешит её чувства. Но при этом становится как-то больно. И хочется плакать. Но вместо этого Мина тоже повторяет, как мантру, слова про истинных сестёр.