Приёмная сестра

— Слушай, ты или собираешься нормально или Сана займёт ванную и всё! — Мина как-то агрессивно пыталась столкнуть Джихё с постели. Они уже по всем меркам безбожно опоздали, а Джихё всё лежала, не пытаясь проснуться даже от чужих визгов на ухо. Оказалось, что после того, как хорошенько выплачешься, и сон крепче становится, и сны красочней, и боль в мышцах исчезает. Жаль, дела не отменяются, но это вообще не волнует. Джихё осторожно сползла на пол, запутавшись в одеяле. Какая к черту тренировка, когда у неё в жизни происходит почти что любовная, но очень даже драма? — Поднимай свою жопу, а то эта твоя стюардесса улетит, пока ты зависаешь на полу. Зависает в буквальном смысле. Сана легко прыгнула через кровать и побежала искать свою форму. Она слышала, как Мина пыталась сделать хоть что-то — оправдать там капитанское звание или просто перестать быть такой мягкой по отношению к подругам. Но сама неслышно вздохнула, такое состояние очень даже знакомо. Как и неопределённость в делах любовных. Чеён после их вчерашнего флирта вовсе не писала, но в сети появлялась очень часто. Трижды сменила аватарку и описание профиля. Но Сане не написала даже хотя бы одну букву — и нет, это её нисколечко не волновало, она даже не следила. В целом, это вовсе не казалось страшным, но в лёгкой тревоге в разы проще отыскивать тайные смыслы. И эта забавная дружеская синхронизация удивляла. Совпали уже у них две странные дамочки, обе молчаливые. Джихё всё же сумела встать — Сана, пока расчесывалась, заметила как Мина на одеяле её по полу тянула в сторону ванной. Откуда в ней столько силы, чтобы протащить этот ленивый груз?

***

Тренировка оказалась изматывающей. Она началась в семь утра и после позднего отбоя казалась девятью кругами ада. Точнее, десятью, потому что за сонную рожицу Джихё тренер накинул штраф. — Как думаешь, она ответит? — на четвёртом круге она сдалась и уже ненавидела весь мир и этот чёртов штраф, но усиленно старалась нагнать Сану. — Кто? — Сана неловко повернулась и продолжила делать вид, будто сконцентрирована на дыхании и ритме. А сама медленно, но очень верно переживала за то, а вдруг Чеён её просто использовала? Выманила пару обнажённых фотографий, немного компрометирующих и очень соблазняющих голосовых, и довольно внушительный текст о том, как Сана бы под ней разложилась на простые составляющие. Ощущение от этого было гадкое и даже быстрый бег уже не отвлекал. Хотелось плакать. И даже никаких новых сообщений не появилось. — Цзыюй. После того, что у нас было вчера. — Не знаю, может, надо в таком случае написать ей первой? Сана помотала головой, чтобы хоть как-то отогнать свои противные мысли. Написать первой. Хороший совет для подруги, когда она сама вроде как тоже должна написать первой. Проявить инициативу, наконец, а не ждать пока Чеён снова будет пару недель каждый день ловить один положительный ответ. Наверное, потому что они уже прошли уже эту стадию с прелюдиями и страхом начать общаться. Но что-то всё равно не так. Мина потерялась где-то позади и не могла сгладить обстановку. А она с каждым вдохом и минутой накалялась от токийской жары и их разговоров с невысказанными обидами. — Я уже написала. Но всё равно боюсь, — Джихё вздохнула и продолжила бежать уже молча. Хотелось поговорить побольше, но дыхания не хватало, а ещё Сана явно что-то скрывала, но говорить не хотела. — Ага, боишься, а она потом улетит куда-нибудь и найдет себе кого получше. Да и вообще, с какой стати Цзыюй должна ждать какую-то девчонку после одной неудавшейся ночи? Раз не вышло, то надо бросить и всё. Джихё начинала злиться от собственного бессилия и невозможности повлиять на ситуацию. — Да и хер бы с ней, пусть летит. Но а сейчас-то, что мне делать? — А я почему должна это знать? Сама решай свои проблемы. Да хоть приедь к ней в тот же номер и скребись под дверью, — Сана злобно выдохнула, запнувшись об собственную ногу. Не упала, но замедлилась и весь темп сбился, а раздражение вышло из-под контроля, как будто она задела башенку из домино. — Да ты и не должна знать, но я прошу помощи со стороны. Это же ты там водишься с этой богатой задирой, на которую орала в парке. Вроде не перегрызли ещё друг другу глотку, — Джихё тоже споткнулась. Но потому что Сана схватила её за локоть и резко оттолкнула от себя, чтобы показать насколько ей не понравились эти слова. — Ты не просишь помощи, ты несёшь откровенную хуйню. И даже не боишься кого-нибудь обидеть. Тебе просто нужно выплакаться! Просто рассказать, чтобы было, а то не умеешь же держать язык за зубами! — на пустом поле можно было проораться вдоволь. И Сана этим шансом воспользовалась, когда их разговор зашёл слишком далеко. Нервов не хватало уже терпеть нытье Джихё под ухом, которая от своего подобия влюблённости уже сходила с ума. Как будто нет других проблем у остальных. У неё вот, например, есть ужасная художница, которая рисует только обнажёнку и шутит ужасно грязные шутки. И не пишет после, казалось бы, их очень горячего разговора вечером. У неё не хватает нервов и сдержанности, а ещё давит груз соревнований, возможности вылететь из универа со своими прогулами, потому что сил встать с кровати попросту не было. У Джихё тоже проблем не меньше — она знает и старается понять. Но это наглое упоминание как будто было специально таким дерзким и обидным. — Я-то хотя бы не стесняюсь говорить о том, что меня тревожит, а ты вечно отмалчиваешься. Тебе друзья нужны зачем? Молчать в тряпочку? У Джихё помимо груза проблем ещё есть Сана, которую слишком трудно остановить. Ей не было сложно придумать и скинуть извинительное сообщение утром для Цзыюй, а вот закусить обиду после удара — казалось, было выше любого небоскрёба. И она толкнула её в ответ. Потом, конечно, не успела убежать и свалилась на траву, когда получила в нос локтем, отчего дышать было трудно и хотелось расплакаться. Но не от боли, а скорее потому, что их дружба вдруг начала трещать по швам и вместо простой ссоры они уже полноценно дерутся. Потому что такое прощать Джихё уже не намеревалась. На телефоне на скамье мелькнуло уведомление — Цзыюй подозрительно быстро приняла извинения и предложила приехать на стадион. Джихё её, конечно, ждала, но не думала даже, что всё будет именно так. Теперь она была занята более важными делами, пока тренер и остальные не заметили их возню вперемешку со слезами. — Эй, вы что творите? А ну разошлись! Мина заметила первее и орала настолько громко, что Сана даже от неожиданности пропустила момент, когда получила коленкой по ребрам. Джихё тоже разошлась не на шутку со своим азартом и теперь выглядела невозможно ужасно. Часть заколок с тёмных волос упали в траву, которой были выпачкана вся форма и даже лицо, вымазанное слезами и кровью с разбитого носа. Задохнувшуюся Сану успели оттащить, но она мазнула ногтями по щеке Джихё, чтобы успеть ей отомстить за подобные царапины у неё. Обе дышали прерывисто и кричали друг на друга, пытаясь вырваться, чтобы и дальше срывать свою злость и самую настоящую ярость. — Я не поняла, что это вы устроили! — Мина встала между ними, боясь, что тоненькая Еын не сможет сдержать Джихё и она вырвется. Но к счастью тренер тоже успел вернуться на поле с какой-то обворожительной незнакомкой в строгом костюме. Она, конечно, привлекла к себе внимание, но это не спасло всех от катастрофы и теперь уже гнева тренера, который запоздало заметил, что успело случиться пока его не было рядом. — Я так понимаю, мне нужно подождать пока ты приведёшь себя в порядок, да? — Цзыюй учтиво кивнула головой, когда к ней подошла заплаканная Джихё и осторожно взяла за руку. — Сходишь со мной умыться?

***

Когда Джихё совсем исчезла, Мина заметила на тёмно-зеленой траве треснувшие пластиковые заколки. Кажется, они принадлежали Джихё. Увидела Сану, держащуюся за левый бок, и по её лицу было заметно, что боль не из слабых. И впала в пятиминутное помутнение, потому что столько картин и информации, запечатлённые у неё в голове, она не могла переварить за несколько секунд. — Что у вас случилось? — Мина тихонько подсела к Сане в тень от трибун. Сана, конечно, сурово отмалчивалась и так усиленно разглядывала траву, что можно было поверить, что это самое интересное на свете. Потому что глаз с неё она не спускала и иногда вытирала рукой лицо и сопли, слёзы и грязь, которые остались на её дорогом и уже безбожно испорченном от футбольного мяча маникюре. — Эй, ты меня слышишь? — Отстань. Я сейчас не в состоянии что-либо объяснять. Просто отведи меня в отель, пожалуйста, — она привстала осторожно, будто боясь встать полностью на ноги. — Джихё била по ногам? — Нет, мне просто прилетело в бок. Джихё не била, я первая начала. Мине казалось, что она опять находится в центре событий, которые совершенно не понимает и не никак не может на них повлиять, чтобы всем было хорошо. И теперь спрашивать у Саны, что произошло, пока она отошла, было бесполезно, а Джихё куда-то скрылась с этой незнакомкой. Наверное, не стоит делать поспешных выводов, но Мина с ужасом подумала, что не хочет принимать, что две лучшие подруги вот так рассорятся по непонятным причинам. Этого же просто не может быть. Уже в отеле спустя пару бутылок холодной колы и пяти использованных пачек салфеток Сана наконец-то рассказала, что случилось. — Как ты себя чувствуешь? Точнее, Сана сначала долго молчала, икала и шуршала салфетками, а потом отвернулась на другой бок. — Я просто хочу узнать, что произошло между вами двумя. Вы были лучшими подругами ещё до меня, что вас могло так рассорить? Отвернулась, чтобы тихо расплакаться. Её тихие шмыганья носом Мина услышала сразу. — Вообще ничего, — Сана специально говорит куда-то в подушку, чтобы скрыть свои слёзы и надвигающуюся бурю истерики. — Но ты ведь почему-то плачешь, да? Так что вряд ли этого ничего. — Да, я плачу. Но только по своим проблемам. Мина, пожалуйста, не лезь пока что, ладно? Мина тяжело вздохнула. Понемногу ее начало это раздражать, ведь отчасти она тоже впутана в эту ситуацию — она тоже является их лучшей подругой. И эти непонятные секреты, которые Мине почему-то не доверил никто (хотя доверять ей можно и нужно), тоже выводят из себя. — Ладно, я не буду. Но, Сана, я всё ещё имею право быть твоей лучшей подругой и узнать о твоих проблемах, чтобы помочь. Понимаешь ли, если ты ничего мне не расскажешь, эта стена между тобой и Хё, которая так неожиданно появилась, станет крепкой, и даже я уже ничего не смогу сделать. И ты не сможешь. И она. Никто. Поверь, если ты мне хоть что-то сейчас скажешь хотя бы причину ссоры, то сделаешь уже один шаг к решению проблемы. Сана, в конце концов, ты не можешь потерять подругу, которая была тебе ближе всех из-за своих секретов. Мина ощущала, что говорит будто с каменной стеной, которую упомянула в своём монологе. Может быть, ей правда не стоит лезть и все они правы? Пора бы уже заниматься своими делами, у неё ведь всё отлично — её девушка её любит и не может нарадоваться; скоро важные соревнования; а ещё дома её ждёт любимая мама и вообще сегодня она так чудесно потренировалась. В конце концов, она впервые в жизни в другой стране! Но у Саны, видимо, не всё так, чтобы радоваться. Она даже не повернулась в чужую сторону, но продолжила комкать бумажные салфетки в ладонях. Мина сразу же подумала, что сказала что-то лишнее или была очень резкой, тоже поддавшись усталости и желанию сорваться на близких. — Слушай. Прости меня. Я просто хочу вам помочь. Это нельзя так оставлять понимаешь? Я знаю, какая Хё и какая ты гордые личности. Из вас никто первым не заговорит, пока не вмешаются другие. Так что почему бы тебе не перестать меня игнорировать? Хотя бы потому, что мы с тобой и не ссорились. — Ладно, я попробую. И ты помнишь ту художницу, с которой мы поцапались тогда в парке? Так вот, мы... — Сана перевернулась лицом к Мине и даже начала что-то рассказывать, но потом прервалась. Прислонила руку к губам и замешкалась, не зная, как начать. В этом не было ничего такого, но возникло чувство вины — Джихё знала, что Сана стала часто бывать у Чеён дома и, что общение между ними было. А вот Мине никто не рассказывал, что Чеён две недели пыталась добиться внимания Саны и у неё это получилось. — В общем... Мы с ней как бы общаемся. Я не знаю, почему забоялась тебе сказать, что потом она меня выслеживала и так всё завертелось. И завертелось настолько, что вчера вечером я скинула ей пару фотографий. Ну знаешь, потому что подумала, что наши отношения уже не как у модели и художницы, — Сана снова остановилась и громко шмыгнула носом. Говорить о чём-то дальше казалось таким странным и неправильным, но она решилась довести всё до конца. — И, видимо, ошиблась. Она мне не писала сегодня совсем. — И ты из-за этого на всех срываешься? Мда уж — Мина разочарованно вздохнула и отвела взгляд в сторону. Получается, пару месяцев она упустила из виду, а её подруга уже завела такие связи. А главное, обидно, что даже этим не поделилась. Конечно, Мина ещё не дослушала историю, но от обиды в душе возникли язвительные сомнения, что понятно, почему они поругались с Джихё. Такие секретные игры всё подрывали быстрее, чем колкая правда. И Мина вздохнула — может, ей и не стоило в таком случае слепо делиться всем происходящим в её жизни, в частности, об отношениях с Наён, когда оказывается, что Сана не очень любит подобное. По крайней мере, рассказывать о своих отношениях. И лгать подругам. — И Джихё утром присела мне на уши с такой же проблемой, только со своей стюардессой. Я не выспалась, накричала на неё. Она сказала, что-то обидное про Чеён и я её толкнула. Ну, чтобы показать, что мне неприятно. И это постепенно переросло в драку... Мина дослушивала историю уже без энтузиазма, думая о чём-то своём в большей степени. Но она легко поглаживала Сану по спине, чтобы хоть как-то показать своё присутствие. — И знаешь, мне так стыдно сейчас, что хочется исчезнуть. Я — старшая, повела себя, как ребёнок, из-за какой-то художницы, которая меняет партнёров, как перчатки. Потому что понадеялась, что я стану для неё особенной, как она мне обещала. Сана прикусила губы. Всё её слова для неё же самой казались самой большой глупостью — она готова разрушить дружбу ради той, кто может ей просто играть. В отличии от Чеён, Джихё искала лишь совета. А Сана искала любви в том плане, который интересовал её больше. Иногда насытиться дружескими отношениями не получается. — Это так избито, прости за каламбур, но ошибки совершают все. Пока ещё не поздно, можно исправить ситуацию. Не вздумай пускать все на самотёк. Джихё не злопамятная и думаю, что если с ней поговорить по душам, то она обязательно поймет, будет дуться, но простит, конечно, простит. А Чеён... Решишь с ней всё сама. — А где мне сейчас её искать? Мне кажется, Джихё сделает всё, что угодно, чтобы сегодня не вернуться в номер. — Завтра, когда мы пойдем на тренировку, можно поискать её. Вряд ли она рискнет пропустить перед соревнованиями тренировки. — А может, позвонишь ей? Сана со слабой надеждой подняла на Мину глаза. Пока у неё есть решимость и воодушевление всё исправить — надо спешить и никак не ждать. И завтра, наверное, она не сумеет сказать что-то лично из-за осознания и стыда. По телефону это проще. — Я звонила. Она сбросила и написала, что занята. Так что давай, пока расслабься и отдохни.

***

Мина вышла в коридор очень подавленная. Дралась не она, но мышцы болели и была такая усталость по всему телу. А на душе скреблись сомнения, что происходит что-то большее, чем объяснила Сана — и это большее однозначно плохо, подозрительно и затрагивает не только их втроём. — Привет? — Минари! Почему ты так долго не отвечаешь? Я звоню уже раз сотый! Успела распереживаться! — пора отвлекаться и обеспокоенный голос позвонившей Наён с этим справлялся. — Ённи, всё в порядке, я живая и здоровая. А ты? — Точно ничего не случилось? — Наён как будто специально игнорировала вопрос и твердила о своём. Мина устало потёрла переносицу и ушла в ванную, стараясь не злиться. Она, кажется, поймала этот раздражительный настрой подружек. — Вот со мной нет. — А вот с кем-то да? — Да, ты угадала. Ни дня без приключений. — Вау! И с кем же? Не тяни! — Наён заинтересована и уже кричала в трубку, явно радуясь тому, что будет новая порция сплетен. — Это не так важно. Ты мне так и не ответила на вопрос. — У меня есть радостная новость, но если ты сказала "а", говори "бэ". Жду рассказ, кто у вас что вытворил. После этого новости. Мина тяжко вздохнула. Ей не совсем хотелось рассказывать об этом Наён и не потому, что она ей не доверяет, а потому что не хочет расстраивать или огорчать. Ведь, всё же, она хотела поделиться радостной новостью, а не слушать, как Мина стала загоняться из-за того, что Сана загоняется и Джихё загоняется. А потом, что они обе загоняются из-за своих загонов по отдельности и вместе. — В общем... Ладно, не особо хочется портить тебе настроение, вкратце Сана и Хё успели сильно поссориться. — Поссорились? Шутишь? Я после стюардессы уже не верю, вы выдумщицы там сидите! — Наён недоверчиво смеялась в трубку и Мина старалась отогнать от себя весь негатив. У неё и правда всё хорошо. Правда. Просто немного всё стало злить после разговора с Саной. — Они подрались. — Они что? Это уже не смешные шутки, знаешь. Джихё не могла бы подраться с Саной, они обожают друг друга. Джихё по Сане тащится сильнее, чем по мне. — Может быть, не отрицаю, её любимая онни. Знаешь в чём причина? Из-за двух молчаливых девушек. — Погоди, мне нужно переварить... Сана и Джихё подрались, потому что их "девушки" были молчаливыми? Как это понять? — Оказывается, Сана подружилась со своей художницей настолько, что они теперь уже не дружат. Настолько не дружат, что Сана плачет. А Джихё же её эта богиня с небес не пишет, потому что та вчера сбежала. — Они очень сильно подрались? — Очень. Но есть плюсы, стюардесса Джихё сразу за ней прибежала и увезла куда-то с собой. Мину стало это раздражать сильнее. Слишком много всего, очень много. И она не успевает осознать происходящее и как будто остаётся на периферии всех событий. Да даже в последние дни её собственная девушка с интересом следит за тем, что там в постели у Джихё, а не за своей любовью. Сплетничать это весело, но былая уверенность Мины, как при разговоре с Саной, у неё уже пошатнулась. — Да уж, я надеюсь, что у вас там всё наладится. Если вдруг что звони, хорошо? — Обязательно, — Мина посмотрела на часы, стоявшие на тумбочке, неподалёку от кровати. Время было около двух часов ночи. От этого становилась ещё злее, потому что она потратила целый день на то, чтобы разговорить Сану, а потом потеряла весь вечер. — Слушай, а ты чего не спишь? — О, я не могу. Я тут хотела поделиться радостной новостью с кем-то, а ты мне не отвечала на звонки! — Ну прости меня, ты тоже, знаешь ли, иногда не отвечаешь. — В общем, шоу сдвинули чуть вперёд, так что мое выживание начнется совсем скоро. Я так переживаю! Но так даже лучше, чем быстрее одержу победу, тем скорее дебютирую! — И ты этому рада? — Естественно! — в трубке послышался визг и грохот. Однозначно Наён прыгала от радости. — Ты чего так кричишь, с тобой там разве нет Дахён? — на самом деле, такое счастье в голосе Мине было приятно слышать. Ведь Наён сама уже давненько не была такой радостной и весёлой, только лишь уставшей и сонной. И Мина сама тоже стала похожей. Это пугало. — А Дахён там во всю крутит романы. Правда, тоже секретничает, но я её случайно увидела с нашим новым хореографом ночью в зале. Они там совсем не танцы репетировали, а просто обжимались. — А кто ваш новый хореограф? Неужели ваш этот странный директор с прозрачными штанами показывает, как надо танцевать? — О нет, директор это другое. Новый хореограф это какая-то очень придирчивая дамочка. Она вытанцевала душу и такая дьяволица, мне не нравятся уроки у неё, это жестко. Наён крутила одеяло в руках, пытаясь прислушаться, не решила ли вернуться Дахён в комнату после своих дополнительных ночных тренировок. — Так вот, эта японка ничего такая на лицо. Но характер у неё ужасный. А ещё она игнорирует, что мы не у неё дома и она просит всех её называть Хираи-сан. По фамилии и с уважением, бе.