Приёмная сестра

Это чем-то похоже на спорт. Буквально пробежка — только по собственной душе, от проблем и страданий к компромиссу. Только вот между Джихё и Саной компромисс никак не находился, потому что они так и не заговорили с той стычки на поле. В отеле они снова повздорили, но Мина успела на них накричать и заставить замолчать до того, как Джихё замахнулась и оскалилась. А выглядела она подозрительно грозной, после того как выпила кофе и заела всё сахаром. Все знали, чем могла обернуться эта гиперактивность и вспыльчивость. — Могла бы выбрать другое место, знаешь ли, — Джихё кинула в Сану полотенце. И правда, могла бы потрудиться спрятаться получше, чем осталась бы курить на пустой площадке за раздевалкой. Тут, конечно, реально никому нет дела, а ещё не попадают камеры и все успели разойтись отдыхать на время после выматывающей тренировки. Сана не ответила. Только дёрнулась и поправила прилетевшее полотенце на плече. В неё ещё только полотенцем не кидали, чтобы привлечь внимание. И кто её вообще посмел упрекать в чём-то? Просто нарушать её спокойствие? Все и без этого на взводе, уже завтра соревнование, от которого буквально зависит многое. Имидж их школы, точнее, для Саны уже бывшей школы, репутация команды, которая продолжит существовать даже с другими участниками. Просто их собственная честь — если победить, в чужой стране, на школьном чемпионате, самооценка взлетит до небес и заблестит красивой медалью. Сама Джихё тоже была чем-то вроде красной тряпки и в последнее время вызывала дикое раздражение и желание искать только минусы. Специально замечать проколы и ошибки, чтобы уязвить и ударить посильнее. Может быть, чтобы обратить на себя внимание тоже, в этом Сана не признается никогда. Ещё бы она зависила от внимания этой выскочки, которая её посмела ударить. Джихё вздохнула и опёрлась о стену рядом, посмотрела в сторону на свою подругу. Она забавно подпёрла ногой стенку за спиной и старалась выглядеть будто в клипе, затягиваясь расслабленно, глубоко и со вкусом. Отнюдь не по-спортивному. На самом деле, она и была похожа на самую красивую актрису в мире. Никто не мог отрицать этого, и Джихе позволила себе ещё одну минуту молчания между ними, чтобы насладиться этой красотой. Теперь Сана совершенно другая. Другая во всех планах. Потому что повзрослела, поменяла привычки. Изменилась сама и даже не заговорила с ней за эти три дня ни разу, задыхаясь от того, как больно это давалось. По ней было видно, хотя играла она потрясающе хорошо и заставляла поверить. Наверное, Джихё тоже повзрослела. Похорошела? Возможно. Ей было больше интересно, что там поменялось в голове и душе. Что поменялось между ней и всеми. — Ладно, раз молчишь, может, угостишь тогда? Сана не повернула голову, только краем глаза посмотрела в сторону, где стояла Джихё. До этой секунды она даже не замечала, как её подруга изменилась. Стала выше, у неё изменился голос, в нём добавилось уверенности и хрипотцы от того, как она вечно орёт, и заострились черты лица. Взгляд изменился. Когда Сана нашла силы повернуться полностью, чтобы ответить, то застыла ещё на пару секунд. Вот кто из них троих на самом деле был прирожденный лидер — куда-то пропала мягкость ко всем и осталась только резкая острота вокруг радужки. Да уж, Сана помнит агрессию и страсть, с которой Джихё выкладывается на все сто в любом деле. Даже пока бьёт её. Только она даже не помнила, что у Джихё карие глаза, чёлка, которую она отсригла сама ножницами, интересная родинка на кончике носа и на скуле. Она посмотрела по-новому и сердце сжалось — слишком отдалённо, чтобы снова прикоснуться. — У меня осталась только одна. — Дашь просто затянуться? От вопроса ничего не изменилось. Только скорее возросло напряжение, потому что Сане больно. Категорически больно и обидно, но нельзя было показывать этого. Неужели это так непонятно? Она не хотела делиться, это было последнее спасение от напряжения. Но всё же послушно протянула сигарету Джихё, которая придвинулась ещё ближе, чтобы их плечи соприкоснулись. Пора в таком случае принять правила этой игры. — Я скучала, вообще-то. Руки у Джихё тоже изменились. Сана смотрела на неё, как заворожённая, пока следила, как прислоняется сигарета к губам и проходит сквозь губы дым. Агрессивно и нетерпеливо, потому что Джихё нервничала, пока говорила. Такие слова вряд ли кому попало говорят, тем более, не после каждой ситуации. — Разве? А по тебе не скажешь, — Сана прикусила губу. Хотелось сжаться в маленькое нечто, чем ощущать эти искры горячего напряжения между ними. Поиграть тоже хотелось, чтобы поиздеваться до чужой боли и слёз от обиды. Ей нужно было сказать невероятно много. Ей нужно было прокричать это и сорвать собственную злость — после их драки и молчания нельзя вообще так просто приходить, нарушать всё и просить закурить. Джихё же не курит. У неё всегда это плохо получалось. А Сана не может расслабиться от всего, что навалилось. Застрявший без конца разговор с Чеён, которая пропала также внезапно, как появилась; никуда не исчезающее возбуждение и мыщцы, которые аж сводит от того, в каком она напряжении. Злость на Джихё. Злость на саму себя. Тепло от того, как близко они стоят друг к другу и как ярко ощущается эта смесь эмоций после той словесной перепалки. Нет, кажется, это уже перерастает в ненависть, нежели во что-то похожее на их прошлые отношения. — По тебе тоже. Когда Джихё наклонила голову в строну Саны и выдохнула дым в чужое лицо — вот тогда всё переломилось окончательно. Сана оторвалась от стены с щелчком между позвонками и припечатала Джихё к себе и к бетону одновременно. Всё накалилось до предела. У неё голова накалилась до предела и чувства сдали, теперь она даже не соображает адекватно. Разум откатился как футбольный мяч за штрафную линию. Боже, ей бы надо вписать такой штраф за неспортивное поведение и нечестную игру под допингом адреналина. На поводу у собственных гормонов и эмоций. — По мне не скажешь? Да ты ж охуела. Шёпотом это звучало довольно пугающе. Джихё тоже распалилась не на шутку от собственной агрессии и воспоминаний обо всём, что произошло с ней в этой дурацкой Японии. Осталась бы дома и не было столько несобранных кусков паззла — их даже вставить некуда, а выкинуть жалко. — Тебе просто надо остановиться уже, Сана. Я пришла помириться, а не выяснять отношения ещё раз, — хватило тогда. Джихё затянулась в последний раз и откинула окурок подальше, хватаясь за чужие плечи. Выдохнуть получилось снова Сане в лицо, но скорее от неожиданности. Она приблизилась внезапно и выглядела буквально разъярённой, пока глядела прямо в глаза. — А я разве сказала, что хотела с тобой мириться? — Ты сказала до-ху-я в тот день, поэтому, может, продолжишь и дальше молчать? А? Это ж у тебя чудно выходит. Джихё сжала пальцы и ощутила как выпирали у Саны ключицы. Подняла руки чуть выше и сжала несильно шею, намекая, что придушит. От мягкости кожи под кончиками пальцев проснулось другое неизвестное ощущение, которое добило снежный ком из всего остального. Непривычно и тепло. Не так как с Цзыюй, не так как обычно. Вообще не так. И, наверное, только потому что она тоже поддалась беспричинной злости и собственной раздражительности. Лавина внутри начала сходить и всё укатилось вниз так быстро, что никто даже не понял. — А ты только пиздишь без остановок, и что? Великолепный оратор, заслуживаешь похвалы? Наверное, заслуживает хотя бы уважения и нормального конца дружбы? Хотелось влепить по смазливому лицу Саны новую пощечину, но рука не поддалась. Джихё просто не смогла, обескураженно выдохнув. Свернуть шею как вариант? Неужели Чонён была права? И вот на этого человека она хотела быть похожа? Произвести впечатление и, может быть, в какой-то определённый и давно забытый период влюбиться? Как же чудесно, что они обе не смогли тогда, во время прогула уроков, поцеловаться. Это спасло обеих от самого большого краха в жизни и — Джихё злобно думает, что и от такой дуры, которая стоит перед ней сейчас, скаля зубы. — Ну так что? — Сана разошлась не на шутку и ударила ладонями Джихё снова, хватаясь за ворот формы и натягивая его вверх. Боже, она просто сходила с ума от всего, что с ней происходило. Ей хотелось и придушить её, и поцеловать, жадно и грубо, чтобы выместить свою злость и потаённые желания. Ударить так сильно, чтобы аж кровь пошла. Или, может быть, расплакаться и тоже признаться, что скучала и ей никак не хотелось доводить всё до предела. Просто так вышло. Просто Сана сама не понимала, что с ней происходит и почему она такая раздражительная, похожая на заводную игрушку и готовая наброситься. У Джихё задёргался глаз. Она тоже напряжена и её возбуждение от нервов никак не сходило. А рядом с Саной сейчас так вообще по всем шкалом отмечалось на немыслимых пределах. Последний перелом произошёл, когда Джихё сжала руки на шее посильнее, пригрозив Сане. Но потом, притянула её к своему лицу настолько близко, что они больно столкнулись зубами. Она ощущала себя растерянно, очень непонятно и все чувства и эмоции зашкаливали. Это просто показалось самым правильным — наиболее естественным — вариантом. Это просто показалось единственно возможным и Сана даже послушно впечаталась в чужие губы, нетерпеливо прорычав. Она в ответ сжала шею Джихё так сильно, что та даже на секунду дёрнулась назад, но потом вернулась обратно. Они даже не целовались. Только грубо впечатывались напряженными от злости губами в лица друг друга и Сана корябала открытые части рук, плечи и шею Джихё под формой, чтобы хоть на немного облегчить выход всех эмоций наружу. Сейчас это было совершенно по-другому. Настолько, что обе забыли, что остались в одиночестве только из-за перерыва между тренировками. Где-то там далеко кричал тренер, собирая всех обратно на построение, а Сана не могла найти новой точки опоры и уткнулась носом в чужую щёку. Нужно было пару секунд отдышаться или она упадёт в обморок от переизбытка всего. Её буквально приводило в безумство то, что произошло сейчас. Сухие губы Джихё, её испуганный взгляд, сильные руки, которые она царапала от переизбытка эмоций. Возможность задохнуться и спасение от идиотского кома в горле. Чем-то похоже на дурацкую выдумку и этого никогда не происходило и не произойдёт. Эта выдумка случилась — Джихё устало выдохнула и провела по лбу, наверное, чтобы проверить температуру. Голова болела от того, как быстро и громко пульсировало её сердце. В глазах потемнело от того, как она нанервничалась. Сил говорить не было и она только слабо простонала. И, кажется, этот самый большой крах в жизни произошёл, а дура напротив скользила влажными от нечта похожего на поцелуй губами по щеке. — Эй! Сана, Хё! — Мина достаточно громко кричала, пока пыталась найти своих подруг, которых вполне ясно видела на первой части тренировки. Только вот, куда они могли и как успели исчезнуть за всего лишь один перерыв, когда завтра наступает невероятно ответственный день? Это волновало не на шутку, плюс ко всему добавлялся страх, что тренер устанет терпеть выходки этих двоих. Лишь бы выиграть, а дальше пусть делают всё, что хотят. — Кажется, нас потеряли. Сана прикусила скулу Джихё, хватаясь руками за всё, что попадётся, только бы не упасть на своих ватных ногах. Наверное, они нашли новый способ решить свои проблемы и разногласия? По крайней мере, он очень понравился и от этого появлялось огромное удовольствие. Сана могла укусить всё, до чего только дотянется. Выразить свое недовольство, причинить боль и неудобства. Обозначить переизбыток чувств, а также расслабиться хоть на немного и насладиться тем, какая Джихё приятная и распалённая от их неприличной близости. Джихё полезла руками под футболку и очень ощутимо с нажимом провела вверх до лопаток. Пальцами зацепила резинку спортивного топа и прикрыла глаза, пытаясь уловить, как скользят кончики по взмокшей от пота спине. Когда-то она мельком услышала, что иногда поцелуи, укусы и тактильность выражают то, что невозможно объяснить словами. Конечно, вряд ли в их случае это объяснило бы каждое разногласие, но в восторг приводило уж точно и сильнее опьяняло. И поэтому Джихё снова ткнулась в губы Саны своими, чтобы поцеловаться более развязно и влажно. У неё просто не хватало сил на слова, хотелось вдохнуть чуть больше, чем дозволено. — Эй! — Мина решила, что стоит заглянуть за раздевалку и заметила, как её подруги обжимались и активно лапали друг друга. После всего, что произошло, после этой тупой ссоры и драки, данное зрелище вообще казалось больше издёвкой, чем реальностью. Они стояли, пытаясь чуть ли не залезть друг на друга и подмять под себя, жадно и чуть ли не со стонами целовались и всячески тягали за одежду. Придушивали друг друга и таскали за волосы, будто их драка стала выглядеть какой-то странной смесью из сюрреалистичной картины. — Вы ёбнулись или как?! Вообще-то, Мина не материлась. Считала себя правильной и достаточно хорошей, чтобы пить-курить-сквернословить и заниматься другими вещами, входящими в список неправильного по версии журнала "Форбс" и мамы, естественно. Но тут контроль покинул тело от искреннего удивления и происходящего и захотелось орать сильнее. Она и так крикнула достаточно громко, даже чуть ли не гаркнула, чтобы эта сладкая парочка обратила на нее внимание. Вот теперь захотелось заплакать. Потому что её, как обычно, не посвятили в личные дела, скрыли очень интересные детали и... И Мина не смогла придумать, что ещё. Просто было больно и обидно, как после удара под дых. Даже страшно. Сана и Джихё вели себя подозрительно странно, чтобы после их ссоры прятаться по углам и целоваться. Конечно, никто из них не собирался ничем делиться, но обескураженная Мина успела даже надумать, что на самом деле, всё это время её подруги встречались. Наверное, эта Чеён и послужила причиной ссоры. Кажется, всё более-менее складывается? Нужно перевести дух. Нужно позвонить Наён. Нужно просто осмыслить, что все вдруг сошли с ума и стали очень и очень перевозбужденными и похожими на игрушки в психоделической игре. Виски пульсировали и Мина приложила руки к ним — скорее, чтобы не видеть, как Сана хмурится и с неохотой отлипает от Джихё. Она сейчас похожа на хищницу, которая порвёт за прерванный ужин. — Я сделаю вид, что не видела, валите на поле. Но вечером нам придётся очень и очень серьёзно поговорить, хотите вы или нет.