Мне много не нужно, мне нужно все

На какое-то время Гега успокоился, но Олег продолжал ловить на себе его взгляды; так обычно смотрит волк на ягненка, перед тем как напасть. Но Легат всегда оказывался рядом стоило Геге очутиться в опасной близости от Олега. Такая защита рулевого хаты настораживала, в первую очередь, самого Олега, а Гегу вводила в полное недоумение. Никто из них, ни Гега, ни Олег, не мог понять в чем тут дело. Однажды ночью Олег случайно подслушал разговор Геги с Легатом. Гега сам подошел к Легату и заявил: - Слушай, я трахаться хочу так, что яйца сводит. - А я здесь при чем? - усмехнулся Легат, прекрасно понимая, что хочет сказать Гега. - А ты не даешь мне с этим цыпленком поразвлекаться. - Кроме него здесь полно народа, выбирай, мне все равно кого. А вот парня не трожь. - Чего ты за него так вступаешься? - Не твое дело. Гега завелся: - Ладно, я бы еще понял, если бы ты сам его натягивал, а так ни себе, ни людям… - Разговор окончен. - И кого мне, по-твоему, трахнуть? - все не мог успокоиться Гега. - Сам разбирайся. Гега нахмурился, явно переваривая то, что сказал ему Легат. - Ну не Лысого же в самом деле! - недовольно буркнул он. - Было бы забавно посмотреть, - растянул губы в подобии улыбки Легат. На следующее утро Олег видел, как Гега поочередно пялится то на Фартового, то на Витька, видимо, выбирая, с кем из них лучше перепихнуться. Так ничего для себя не решив, Гега бросил недовольный взгляд на Олега, который лежал на шконке, боясь спуститься вниз и попасться под горячую руку Геги. Ночной разговор не шел у него из головы, Легат, конечно, заступается, преследуя какие-то одному ему известные цели, но сейчас его в камере не было. Не дай бог, сумасшедший и неудовлетворенный Гега воспользуется случаем! - Чего выпучился? - рявкнул Гега, сверля взглядом исподлобья Олега. Олег отвернулся, пробурчав: - Ничего. Он уткнулся в книгу, но краем глаза продолжал наблюдать за Гегой - с него станется, вдруг еще чего доброго покалечит. Словно в подтверждение мыслей Олега, в руках Геги появился самодельный нож. Олег непроизвольно втянул голову в плечи и уставился на Гегу, не в силах оторвать взгляд. Стоявший рядом с Гегой Гусь присвистнул: - Вот это да! Гега отвел руку и со всего размаха швырнул нож в противоположную от себя сторону. Нож, просвистев в воздухе, впился аккурат в стену над дверью. Витек даже подпрыгнул от неожиданности на месте и не сдержал возгласа: - Ни хуя себе! Лысый поднялся во весь свой немаленький рост: - Рамсы попутал, Гега? - А чо, я развлекаюсь, - осклабился Гега и, зевнув, потянул руки в разные стороны, словно разминал суставы. - Ты испугался, малой? - обратился он к Олегу. Олег сполз с подушки, стараясь слиться с матрасом, и покачал головой: - Н-нет... Лысый сделал несколько шагов в сторону Геги. Тот тоже встал и приготовился... К чему? К схватке? Олег видел, как напряглись мышцы Геги, словно у хищника, готового к прыжку. Олег был уверен, что этот нож Гега хотел запустить в него, из-за того, что он сам не мог дотянуться, и лишь авторитет Легата уберег Олега. Чем бы закончилось противостояние Лысого и Геги неясно, поскольку послышался шум отпираемой двери и Витюша кинулся к валявшемуся и на время забытому на пороге ножу, схватил его и спрятал за спиной как раз вовремя: в камеру вошли тюремщики и потребовали Фартового на выход. Фартовый развел руками и, понурив голову, вышел. Позже Витюша передал нож Геге, тот потрепал его по голове и елейным голоском спросил: - Ты всегда такой услужливый? Витек понял, что запахло жареным, и поспешно ретировался. На выходку Геги Легат отреагировал вполне спокойно, просто предупредил, но таким тоном, что у Олега по спине пробежали мурашки, однако Гега был зэком знатным, закаленный бандитским прошлым, поэтому скрытой угрозы не испугался, но все же идти против рулевого не решился. Пока. Олег был уверен, что такой человек долго в тени оставаться не будет, и рано или поздно случиться разборка за право руководить в хате. Гега уже сейчас поднимал голову, но это еще были лишь первые попытки. Если случится так, что Гега победит, то Олег знал чью задницу он порвет в первую очередь. Однако Легат далеко не слабак, так просто его не одолеть. Может быть, все еще не так плохо для самого Олега? Олегу очень хотелось в это верить. Фартовый вернулся через несколько часов, лег на шконку и накрылся с головой. Гусь попытался у него все разузнать, но Фартовый лишь махнул рукой: отстань, мол. Его не трогали, мало ли чего у человека может случится - потом сам расскажет. На следующий день Фартового снова отвели к куму. Весть о том, что он грабанул банк и где-то зарыл сто тысяч евро, разлетелась по тюрьме моментально. Фартовый, конечно же, упирался, доказывал, что ему вообще о банке ничего не известно. - Не я это был, - уверял он с пеной у рта, когда Витюша напрямую спросил его о деньгах. Гусь, еще более похудевший, с мутными глазами, весь аж задергался, когда начал размышлять на тему, как бы эти деньги скрасили ему жизнь после отсидки. Лысый сумрачно поглядывал на Фартового, сидя за столом, видимо, соображал как бы половчее выбить из тихони признания. В один из дней Гега не сдержался и отметелил Фартового так, что тот чуть кишки не выплюнул наружу. Легат не ввязывался, поскольку не был Спасителем всего человечества, а являлся всего лишь навсего обыкновенным зэком, которому алчность не была чужда, от денег он бы тоже не отказался. Связываться же с Гегой, заступаясь за Фартового, Олег не рискнул, сам ходил по краю лезвия - кто знает как долго Легат будет заступаться за него?! В тот раз Фартового спасли тюремщики, они оттащили Гегу от почти не дышащего мужчины, и посадили не в меру разошедшегося арестанта в карцер, а Фартового отправили в госпиталь. Оттуда Фартовый в камеру больше не вернулся, начальство определило его в пресс-хату - филиал ада для заключенного, прогневавшего начальство. Олег слышал, что ломали там жестко, даже самые суровые зэки прогибались и молили о пощаде. Прессовали до тех пор, пока сломленный человек не признавался во всем, что делал и даже чего не делал. Гега узнал об этом, когда вернулся из карцера, и выругался: - Бля, теперь этот хмырь все вертухаям расскажет, плакали денежки, ничего нам не обломится. А руководство, видимо, решило, присвоить деньги себе, поэтому за Фартового взялись всерьез. Вскоре до Олега дошли слухи, что Фартовый вышел из пресс-хаты калекой. Позже Олег узнал, что Фартовый обо всем рассказал начальнику тюрьмы и его отправили в госпиталь, потому что он, якобы, нечаянно упал со шконки, переломал себе обе ноги, отбил печень и постоянно харкал кровью. В госпитале Фартовый отдал концы, и Олег подозревал, что это случилось не без вмешательства администрации, которой лишние свидетели, особенно те, которые знают тайну, не нужны. Вместо Фартового в камеру прислали молодого еще парня лет двадцати трех – Леху, попавшегося на воровстве. Увидев его, Гега осклабился и довольно потер руки, видимо, новичок пришелся ему по вкусу. Лысый, сидя за столом, задал парню пару вопросов. Легат молча наблюдал за новичком из под полуопущенных ресниц. Олег оторвался от книги и с интересом следил за Лехой. Тот с вызовом вскинул голову и отвечал с какой-то нервной бравадой. Вся эта показушность в новичке Олегу не понравилась, но в тюрьме компанию себе не выбирают. Гега поднялся со своей шконки и направился к Лехе. Когда до Лехи оставалось всего лишь несколько шагов, Гусь приподнялся, упираясь на локти, в глазах его мелькнуло что-то наподобие разума, словно наркотический туман, в котором он пребывал постоянно, слегка рассеялся, и крикнул во все горло, свесив голову с верхней шконки: - Не трогай его, зашкваришься! Гега резко затормозил и встал как вкопанный. Все уставились на Гуся. Леха было дернулся, но его резко осадили. - Стоять! – Легат быстро поднялся на ноги, – Не рыпайся. А ты, - кивок в сторону Гуся, - объясни. Гусь согласился: - Хорошо. Этот перец с одного со мной двора, его все знают. Он в рот берет и задницу подставляет. - Это серьезная предъява, - присвистнул Витек. Гега нахмурился - он только что сам чуть не превратился в опущенного, едва не коснувшись его. Зло сверкнув глазами, Гега процедил: - Ломись с хаты, урод! Леха выпучил глаза и принялся уверять: - Да врет он все, фигню всякую несет! - Зачем мне это надо? – удивился Гусь. - Да ты мне на воле должен остался, теперь вот счеты сводишь, чтобы долг не отдавать! - Легат! – вскричал Гусь. – Я правду говорю! Леха взвизгнул: - Да кто наркоману поверит?! - А ну молчать! – рыкнул Легат и шрам на его шее превратился в багровый. – Значит так, каждый должен доказать свои слова, срок вам десять дней. Отписывайте на волю, пусть люди все подтвердят или опровергнут. Ты, - Легат кивнул новичку, - под подозрением и лучше тебе сейчас ломиться отсюда, иначе, когда все подтвердится, жизнь раем не покажется. Пока к посуде не смей прикасаться и к продуктам тоже. Спать будешь здесь. Место Лехе определили самое плохое – возле окна, откуда постоянно дуло, спать там было невыносимо. Весна стояла ранняя, снег еще не сошел с земли, случались даже снегопады, поэтому воспаление легких Лехе было гарантировано. Гусь сразу же принялся строчить на волю, ища очевидцев, чтобы те подтвердили его слова. Леха забился на свой шконарь, следил оттуда за всеми волчьим взглядом и свидетелей искать не стремился. Через пять дней Олег заметил в глазах Лехи какую-то обреченность, так обычно смотрит человек, который знает, что крупно попал. В назначенный день Гусь предоставил доказательства, потребовал у Лехи объяснений, тому ответить было нечем, поэтому Гусь объявил Леху «петухом» и приложился ногой к его физиономии. Тогда его примеру последовали остальные, Леху били ногами, чтобы «не законтачиться». Олег не смог себя пересилить и ударить человека. Пусть даже он и другой ориентации, но все же… Гега, бросив пинать уже почти бесчувственного Леху, зло сверкнул на Олега глазами: - А ты чего? Поддерживаешь этого пидора, раз бить не стал? Может быть, и сам такой же? - Нет, - твердо ответил Олег, глядя прямо ему в глаза. - А ты… - начал было Гега, но Легат его пыл умерил. - Спокойно, Гега. К парню не лезь, он арестант правильный. - Тогда почему он на шконке отлеживается?! - Я сказал, умерь свой пыл, - Легат скрестил руки на груди. При его высоком росте и воинственности выглядел он очень внушительно. Гега отступил назад. Этим же вечером Леха попробовал сломиться с хаты, но администрация заявила: - Это не наши проблемы, мест свободных больше нет. - Но меня же убьют! – взвизгнул Леха. - Одним пидором меньше будет… А ночью Гега предложил ему подставиться, но Леха заверещал на всю камеру от страха. Гега ударил его ногой в пах: - Лезь под шконарь, сцуко! Леха похватал свои вещички и забился вниз на бетонный пол. На следующее утро к ним в камеру пожаловали тюремщики и один из них, увидев торчащие из под шконки ноги Лехи, заехал ему сапогом по ребрам: -Живой там еще? Леха вскрикнул от боли, а тюремщик рассмеялся: - Живой, если воет. Иногда Олегу казалось, что он не выдержит, что тюремные порядки доконают его, но все же находил в себе силы терпеть, стиснув волю в кулак, поскольку не хотел оказаться на месте Лехи. Вечером сидельцы пили чифир, Олег пристроился подальше от Геги. Гега наблюдал за Олегом, но ничего не говорил. Гега плеснул в кружку Лехи чифир, и сказал: - Угощайся, петушок. Леха неверяще высунул голову из-под шконки и повел носом, втягивая запах. Видя, что никто не собирается его бить, он осмелел и выполз из своего угла, взял в руки кружку и отхлебнул. Гега угостил его сигаретами, Леха не отказался. Этим же вечером Гега добился от Лехи согласия подставиться, пообещав, что ему разрешат переселиться на шконку с бетонного пола. Прямо за ширмочкой, которой был огорожен дальняк, Гега наклонил Леху и ритмично вбивался в него. Олег видел, как ходит ходуном тощая задница Лехи, как жестко вцепился в его ягодицы Гега. Гега кончил Лехе прямо в рот, чтобы не «запарафинить» ничего вокруг, закрыв глаза и застонав на всю камеру. Олег отвернулся, смотреть на это ему было неприятно. После акта Гега натянул спортивные штаны, вытащил пару помятых сигарет из кармана и бросил их Лехе прямо на пол. Чтобы никто не обвинил, в том, что акт произошел «по любви», с «петухом» надо было расплачиваться. Гега довольно потянулся. - Девочка свободна. Никто не хочет побаловаться? – спросил он. – Ты, Фил, не хочешь? Олег хоть и страдал от отсутствия секса, поскольку молодой здоровый организм требовал своего, но вот так по-скотски, на глазах у всех, совокупляться был не готов. Олег отрицательно покачал головой. - Нет. Гега развалился на своей шконке и задумчиво произнес: - Нашей малышке надо теперь имя подходящее дать. Как же нам тебя назвать-то, а? Может Машей? Никто не возражает? Никому вообще до Лехи-Маши не было дела, поэтому никто и не возражал. Пользовался «Машей» пока только Гега, больше никто к нему не прикасался и не потому, что Гега запрещал. У каждого были свои причины, в которые Олег предпочитал не вникать. Сначала Олег думал, что на «Машу» права предъявит Легат, как главный в хате, но тот молчал и на «петуха» вообще не обращал внимания. Лысый сначала тоже интереса не проявлял, но потом все же воспользовался услугами «Маши». Витюшу передергивало только от мысли, что под ним окажется не девица, а человек одного с ним пола. Гусь же без конца пребывал в наркотическом угаре, поэтому практически не слезал со шконки и не интересовался происходящим. Как гром среди ясного неба по тюрьме прошел слух, что Паша Смоленский приказал долго жить. Олег подумал, что Легата теперь-то уж точно назначат «вором в законе» - ведь больше некого. Только он один может снова навести порядок в тюрьме. Но не тут-то было – Легата снова обошли и в положенцы выдвинули одного зэка, главного в соседней хате и по совместительству лучшего дружбана Геги. Признаться честно, Олег даже немного струхнул – как сложится его дальнейшая судьба, если вором в законе станет друг Геги, который имеет на него планы? Ведь он же обретет такую власть, что вынудит его подставиться якобы «добровольно». И тогда уже никакой Легат не поможет, ведь Легата не особо жалуют, хотя и уважают блатные урки. От таких мыслей у Олега выступила на лбу испарина. Все чаще его взгляд останавливался по утрам на бритве, в которой тускло поблескивало лезвие. Олег всерьез думал о том, чтобы вскрыть себе вены. До того как Гега до него доберется. Сам же Гега ходил с гордо поднятой головой и недвусмысленно поглядывал на Олега. Олег не нарывался и в глаза предпочитал не смотреть, ведь Гега лишь ждал удобного случая, чтобы поймать Олега на какой-нибудь оплошности. Чувствуя собственную значимость, но не смея пока дотянуться до вожделенной задницы Олега, Гега разошелся не на шутку, он выбил зубы Лехе-Машке, чтобы тот не поранил его во время минета, постоянно унижал его, но всегда помнил о том, что Легат не дремлет и следит за ним. До открытого противостояния дело пока не дошло, но судя по взглядам, бросаемым мужчинами друг на друга, это неприятное событие было не за горами. Сейчас Гега на рожон не лез, терпеливо ожидая, когда его друг войдет во власть; пока тому назначили время для предъяв, поскольку вор в законе должен быть человеком с кристальной, по воровским понятиям, репутацией. Все ждали результатов. А Гега во всеуслышание заявлял: - Михай – пацан правильный, долгов за ним не числится! Утром Олег проснулся оттого, что кто-то исходил криком на всю камеру, что у него пропали сигареты. Олег тряхнул головой и свесился вниз. По камере бегал злой до чертиков Гега и орал благим матом. - Ты хочешь сказать, что у нас завелась крыса? - сурово спросил Легат, которому уже надоело выслушивать ор с утра пораньше. Гега остановился посреди камеры. - Суди сам, вчера у меня была полная пачка, а теперь наполовину пустая! - Ты подозреваешь кого-то конкретно? - Нет, но сигареты какая-то падла у меня все-таки сперла! Сидельцы перевернули всю камеру, но сигарет так и не нашли. - Этот мудак их давно уже выкурил, - мрачно произнес Гега. А вечером о пропаже носков заявил Гусь. Носки пропасть бесследно не могли, это вам не сигареты, поэтому Гега довольно потер руки и заявил: - Ну, теперь эта падла не отвертится. Найду и башку откручу. Гега пнул ногой Леху-Машку: - Слыш, это не ты часом в крысы записался? В ответ раздался приглушенный стон, Гега ударил еще раз побольнее. - Чего там мычишь? - Нет. - Слезай! Леха-Машка вывернул карманы, перетряхнул у всех на глазах свои небогатые пожитки – носков среди них не оказалось. Стали искать дальше. Когда дело дошло до Олега, тот посторонился полностью уверенный в своей невиновности. А когда пропавшие носки обнаружились у него под матрацем, у Олега отвисла челюсть. - Быть такого не может! – выдохнул он. - А это что? – Гега потряс перед лицом Олега носками. - Я их не брал. - Ну да, еще скажи, что тебе их специально подложили! - Я не брал! – Олег в ужасе огляделся по сторонам, ища поддержку у присутствующих. Но все смотрели на него с ненавистью, крыс никто не любил. Крысы, ворующие у своих, были самым низшим и позорным классом. Уличенного в крысятничестве опускали без промедления или записывали в чушки, которые выполняли в камере самую грязную работу и мыли парашу. После того, как крысу ловили с поличным, о ней объявляли на всю тюрьму и больше не сажали за общий стол. Раньше вообще могли убить. Гега осклабился: - Еще скажи, что носки сами к тебе под матрац запрыгнули. - Я не брал! – внутри Олега все сжималось от страха, но признаваться в том, чего он не совершал, Олег не собирался. Гега ухмыльнулся: - Ну-ну, деточка, рассказывай сказки! Эх, видать, теперь ты моей Машкой будешь! Леха-Машка, услышав это, воодушевился и прямо сразу как-то даже выпрямился, расправил плечи. - Вот и ты получишь по полной, чистоплюй! – бросил он зло. Витюша сморщился и сплюнул на пол, отодвигаясь от Олега в сторону, точно от того несло помоями. Гега уже почти вплотную подошел к Олегу и постарался ухватить его за голову, но Олег увернулся. - Ах, ты сучонок! – Гега сделал шаг к Олегу, загоняя в угол, но его остановил Легат. - То, что носки нашли у Фила, ничего не доказывает. Гега уставился на Легата. - Ты че, Легат? Сучонок украл, теперь пускай отвечает! - Не мог он украсть, - выступил вперед Лысый. – Он вчера все время со мной разговаривал, а потом я за ним следил. - Легат, это уже беспредел, воровские законы нарушаешь! - Носки Филу могли подбросить, - ответил Легат. - Кто? - Ты, например. - Я?! Ты в своем уме? – Гега округлил глаза. – Зачем мне это надо? - Ты давно к парню пристаешь, а теперь у тебя появился повод его опустить. - Легат, ты нарываешься и… - А по ходу это ты нарываешься, - голос Легата зазвучал глухо, в нем появилась сталь. – Ты что, забыл с кем разговариваешь? - Я-то помню, а вот ты, кажется, ради щенка хочешь все законы на хер послать. За такое, Легат, с тебя все полномочия снимут. - Угрожаешь? - Нет, предупреждаю. - Пока твоего друга вором не избрали, рано ты голову поднял. А может, и вообще не изберут. - В смысле? - Должок тут за ним числится. - Какой еще должок? - В карты он мне задолжал. - Почему ты только сейчас об этом говоришь, а не сразу предъяву бросил? - Я о нем и забыл, а теперь вот случайно вспомнил! По понятиям положенцу надо было вернуть долг, а для начала собрать довольно крупную сумму. На это требовалось время, поэтому Гега затаился, выжидая. Положенец переговорил с Легатом и тот согласился подождать. Олег после случая с обвинением в воровстве, каждый день по несколько раз проверял свои вещи на предмет чужого. Поздно вечером, когда в камере гас свет, и все ложились спать, Олег долго смотрел в изъеденный плесенью и украшенный водными разводами потолок, думая кто же его так подставил с носками. Сам Гега бы на это не решился – велика возможность засветиться. Тогда кто? Лысый? Нет, он человек Легата и с Гегой у них хрупкое перемирие. Может быть Витюша? Или Гусь? Еще остается «Леха-Машка». «Что ж, вполне возможно», - пришел к окончательному выводу Олег. – Гега Леху-Машку совсем замордовал, тот даже вздохнуть без его разрешения боится. Гега мог заставить его сделать все что угодно, в том числе подбросить чужие вещи. С этого момента Олег решил следить за местным «петухом», подозревая, что их сладкая парочка с Гегой не успокоится, и скоро они придумают новую гадость. Гега, как и подозревал Олег, не успокоился. Он ходил чернее тучи, и на его лице явно читалось лишь одно желание – избавиться от Легата, чтобы беспрепятственно добраться до Олега. Однажды, когда все собирались на прогулку, Лысый подошел к Олегу и тихо приказал ему: - Никуда сегодня не ходи, понял? - Почему? - Потому что я так сказал! Олег решил не спорить, иначе Лысый может сказать что-нибудь Легату и тогда Олег лишится последней поддержки. Олег испугался, что Лысый хочет его оприходовать, но заметив, что тот собирается на улицу вместе со всеми, немного успокоился. Вышли все, кроме Легата. Олег судорожно сглотнул: как знать, может быть именно теперь Легат потребует плату за свое покровительство? Олег не знал, сопротивляться ему в этом случае или нет. Легат у него ненависти не вызывал, в отличие от Геги, и если уж придется кому из этих двоих подставляться, то… «Так, хватит! - одернул себя Олег. – Вдруг пронесет». Но если все же… Сможет ли Олег поступиться своими принципами? О том, что Легат хочет получить плату, подумал и Гега, который задержался у двери и плотоядно ухмыльнулся: - А я-то все думал, что ты в альтруисты записался, Легат! Ан нет, парня не слишком порви, он же целочка еще! Легат не обратил на Гегу внимания и, когда дверь в камеру захлопнулась, подозвал Олега к себе, указал глазами на место напротив. Олег капельку расслабился – их с рулевым разделял стол, значит, лапать он его не будет. Пока. Легат неторопливо закурил, Олег наблюдал за ним как зачарованный, отмечая где-то на периферии сознания, что у Легата очень красивые руки – в меру тонкие запястья, вздувшиеся вены на накаченных бицепсах… Олег услышал смешок и поднял голову на Легата - тот, заметив его внимание к своим рукам, усмехнулся. Олег сконфузился, словно его поймали на чем-то неприличном. Мысленно он дал себе хорошего подзатыльника и пообещал больше не таращиться на мужиков. Особенно если они симпатичные и по какой-то непонятной причине помогают ему. А то в Гегину «Машку» не заметишь, как превратишься. Легат пододвинул к себе блюдце и сбил с сигареты пепел одним ловким движением. - Поговорить с тобой хочу. - О чем? – выдавил из себя Олег, смотря прямо в глаза Легата – глубокие-глубокие. И как это он раньше не замечал?! «Что за глупости, пялиться на мужика и думать о нем как о девке! - одернул себя Олег и моргнул, стараясь отогнать наваждение. – Да что со мной сегодня такое?! Если Легат захочет меня, то девкой уж точно буду я, а не он!» - Ты понимаешь, что как только назначат вора в законе, ходить тебе целкой недолго? - Да. - Гега до тебя в любом случае дотянется. - Но ты… Глаза Легата озорно блеснули, и Олег невольно отметил, что улыбка у него вышла совершенно мальчишеской, Легат словно помолодел на пару лет. - Что я? - Ты меня защищаешь… - Я не всегда смогу это делать. - Я… - Олег замолчал, не зная, что сказать. Разговор его напрягал, он не знал, чего хочет от него Легат в действительности, а тот все тянул и не говорил. Легат снова затянулся. - Ты, надеюсь, понимаешь, что с тобой будет, если я съеду с камеры и Лысый тоже. - Понимаю. - Гегу назначат рулевым и тогда он «уговорит» тебя на все, что ему надо. В этом можешь не сомневаться. «Я и не сомневаюсь», - мысленно ответил Олег. - Ты же не хочешь, чтобы тебя превратили в «маньку» и пользовали все, кто захочет? - Нет, не хочу. «Точно. Сейчас он предложит мне подставиться под него, а не под Гегу! Что бы я там себе не напридумывал, но я не хочу. Не хочу!» - Олег нервно передернул плечами. - Да, приятного тут мало. - Угу. - Поэтому я предлагаю тебе такой расклад. Олег подался вперед, чтобы не пропустить ни слова из того, что скажет Легат. - Я хочу бежать отсюда. Лысый тоже. Поэтому защищать тебя будет некому. Ты останешься один. Гегу назначат рулевым и все, ты попался. «Зачем он мне говорит о своем побеге? Хочет развести как мальчишку?» - Олег был готов услышать все, что угодно, но только не это. - Я предлагаю тебе бежать с нами, - Легат выпустил дым в лицо Олегу. - Но… Я… - Мне нужен ясный ответ. - Я не могу… Мои родители… Я через несколько лет выйду… и они… - Ты уверен, что выйдешь? - ?! - Скорее тебя затрахают здесь до потери пульса и вынесут вперед ногами. У Олега сбилось дыхание, нервно задергались руки, оставаться в камере с сумасшедшим Гегой не хотелось, но если он сбежит, то никогда больше не увидит родителей, свою мать, отца, перед которыми так виноват! - Что ты ответишь на мое предложение? Учти, это твой единственный шанс вырваться отсюда. Олег на мгновение прикрыл глаза, а когда снова распахнул, в них читалась решимость: - Нет. Я не могу. Легат молча затушил сигарету и встал из-за стола.