Мне много не нужно, мне нужно все

В России весь арестантский быт строится на трех заповедях: «Не верь! Не бойся! Не проси!» Это Олег понял еще, проведя несколько месяцев в СИЗО, пока длилось следствие по делу. В целом, приговор ему вынесли быстро, потому что взяли с поличным, а признание получили в ту самую ночь, когда задержали. Поэтому дополнительных вопросов у судьи не возникло - и так все предельно ясно. Теперь Олег вспоминал время, проведенное в СИЗО как страшный сон, даже в изоляторе временного содержания он чувствовал себя лучше – там хоть и было физически тяжелее, но длилось это недолго. В СИЗО же Олега постоянно душила гнетущая неопределенность – вроде бы и виноват, так что неотопрешься, но в сердце теплилась крохотная надежда – а вдруг?! Однако, чуда не произошло и после приговора, когда уже точно знаешь, чего ожидать от будущего, стало легче. Когда Олег выпрыгнул из воронка (выйти из него нельзя, только выпрыгнуть – этому его еще в СИЗО научили), он непроизвольно поднял голову вверх – над ним простиралось голубое небо, в котором кружили заунывно кричавшие птицы, будто оплакивали его судьбу. Олег вздохнул и покрутил головой по сторонам, понимая, что свободы он больше не увидит ближайшие пять лет – срок ему назначили по всей строгости. Не помогли ни положительные характеристики с места учебы, ни то, что попался впервые… В России все тюрьмы устроены таким образом, что окна камер выходят внутрь двора, а если наружу - закрываются «баянами» - металлическими жалюзи, так что отныне Олегу предстояло видеть лишь тюрьмную решетку. Олег, вместе с другими осужденными прошел в приемно-сборное отделение со скамьями для сидения. Олег старался не привлекать к себе внимания, с соседями особо не разговаривать и не сходиться - навряд ли с кем-то из них он попадет в одну камеру. Он еще в СИЗО понял, что «слово – серебро, молчание – золото». Этого правила Олег придерживался твердо и теперь. После всех обязательных процедур, Олега привели на «беседу» с кумом – так на жаргоне называли оперуполномоченного, который оглядел парня с ног до головы и попытался завербовать. Олег слышал, что несколько лет назад за «дружбу» с кумчастью могли придушить подушкой во сне, но сейчас дружить было незападло - некоторые зэки даже кичились такими связями. Олег на минуту задумался – не будет ли ему хуже, если он не согласится, вдруг тюремщики начнут его прессовать, но все-таки на предложение «дружить» ответил отказом – никогда не был стукачом и теперь не собирался. Поэтому сразу отказал внятно, даже не обещал подумать. -Я не так воспитан, - ответил Олег. -Ну, ну, - хмыкнул опер и мгновенно потерял интерес к Олегу. После оперуполномоченного у Олега взяли анализы, откатали пальцы, сфотографировали, и отправили на «вокзал» - место, откуда зэки заезжают в камеру. Все это время Олег старался больше спать, накрывшись курткой с головой. У окна разместиться не получилось, но Олег философски решил, что за пару дней ничего страшного не случится, просто старался не пропускать прогулки и вытряхивал свою одежду, поскольку на «вокзале» вместе с обычными людьми было много бомжей, алкоголиков и наркоманов. Олегу повезло, и он попал в маломестную камеру, которая отличалась от общей тем, что в ней каждому сидельцу полагалась «шконка», то есть многоярусная кровать со стальными полосами вместо пружин. Олег с пожитками зашел в хату и на него уставились пять пар глаз. -Мир вашему дому, - спокойно произнес Олег. -Ты кто такой будешь? – прищурился лысый мужик под метр девяносто ростом, стоящий возле стола. Олег бросил беглый взгляд и с хода определил, кто в хате занимает лидирующую позицию, это был не Лысый, а здоровый накачанный русоволосый мужчина лет тридцати пяти - сорока с крупным волевым подбородком и шрамом, идущим от уха через шею и скрывающимся где-то под футболкой. У него был короткий ежик и двухдневная щетина (что странно, в тюрьме обычно брились, чтобы не подцепить насекомых, которых там было хоть отбавляй), пронзительные карие глаза, так не вязавшиеся с русыми волосами и светлой кожей. Он лежал на самых лучших нарах в хате – наискосок от туалета, возле окна. Там еще зановесочка присутствовала, но сейчас она была отодвинута. Олег знал, что любая его попытка уклониться от ответа вызовет подозрения, поэтому ответил, отводя взгляд от мужчины и обращаясь к Лысому: -Студент. -За что тебя, студент? -За кражу по предварительному сговору. -Вот оно как! Дальше в разговор вступил рулевой хаты (или как он тут называется?), он постарался выяснить у Олега максимум информации – сокамерники должны знать, что за птица к ним пожаловала. Он аккуратно прощупывал Олега, задавая наводящие вопросы, и вроде бы остался удовлетворен ответами. Олег отвечал, помня о том, что быть правдивым в тюрьме – значит быть идиотом. Он выдавал информацию дозированно и неспешно, обдумывая свои слова. Девяносто процентов правды он снабжал десятью процентами лжи, при этом запоминал все, что врал. В СИЗО Олег прошел отличную школу, поэтому в тюрьме явных косяков не допускал. Лысый бросил быстрый взгляд на рулевого хаты и тот едва заметно кивнул. Тогда Лысый указал Олегу на одно из свободных мест. -Здеся будешь обитаться. Что ж, не самое лучшее место – шконка третьего яруса возле двери, но Олег и не рассчитывал, что ему удастся сразу же занять место попрестижнее - вроде первого яруса у окна. Олег закинул вещи на шконку и осторожно огляделся. Сокамерники вернулись к прерванным делам, и Олег получил возможность их немного рассмотреть. Лысый продолжал сидеть за столом рядом с молодым парнем, которого называл Витюшей – невысоким коренастым шатеном с татуировкой на руке: «Друзья ждут год, подруга – два, а мать готова ждать всегда». Витюша принялся что-то рассказывать и все его слушали, тем более, что рассказчиком он был удивительным. -Как складно врешь, - похвалил его Лысый, когда Витюша дорассказывал историю. Все заключенные страдали от нехватки информации, поэтому рассказчики ценились на вес золота, их никому в обиду не давали. А Витюша мог травить байки часами. Еще один сокамерник – высокий тощий и сутулый парень с растрепанными волосами и слезящимися глазами. Его звали Гусем, потому что фамилия его была Гусев. Олег подумал, что он чем-то болен и решил держаться от него как можно дальше. Присмотревшись, увидел на руках следы от уколов – все ясно, наркоман. Гусь, улучив минутку, подошел к Олегу и спросил: -Тебя за что в маломестную камеру определили? Родаки что ль бабла отстегнули? -Нет, - ответил Олег. -Ну, тогда ты к нам ненадолго… -Почему? -Охрана тебя проверяет на предмет содержимого кошелька. Здесь ты на виду, - доверительно поделился Гусь. Олег напрягся, понимая, что «добрых людей» в тюрьме попросту не существует, здесь каждый сам за себя, поэтому откровения Гуся заставили Олега насторожиться, парню что-то надо, но что именно пока неясно. – А в общей сидит до пятидесяти человек, там легко затеряться, тюремщики так и не поймут кто ты таков. Но если у тебя с баблом туго, то здесь ты не задержишься. Ты правильно себя ведешь, когда говоришь, что денег нет… У тебя же все-таки есть, да? -Нет… -Да брось! Я могу договориться с кумом, ты останешься здесь насовсем. «Все ясно, ему деньги нужны», - решил Олег, прикидывая как бы половчее отделаться от Гуся, но в этот момент Лысый прикрикнул: -Гусь, отстань от парня! -Да я и не лез ни к кому! – сразу же отошел от Олега наркоман. Последний сокамерник – мужчина с неприметной внешностью по кличке Фартовый – вор; он получил свое прозвище исключительно за небывалую везучесть. Ему стукнуло тридцать восемь, воровством промышлял лет с десяти, а попался только сейчас. За Олегом же закрепилась кличка Фил – производная от фамилии Перфильев. Лысый пробовал звать его Студентом, но рулевой хаты, которого все называли Легатом, пресек его попытки на корню, заявив, что новичок будет Филом и точка. Олег, когда услышал кличку «Легат», встрепенулся – о Легате в СИЗО легенды ходили. Еще в один из первых дней Олег услышал то ли не быль, то ли быль, будто, когда тюрьма осталась временно без «Вора в законе», смотрящим назначили Легата, так как он мог организовать даже сброд из наркоманов, потомственных алкоголиков, дегенератов и стукачей. Когда заключенным стали давать пустую баланду, перестали менять простыни по несколько месяцев (в условиях камеры, которая далеко на санаторий не похожа – настоящая пытка!), Легат организовал среди заключенных голодовку. Малявы, то есть записки, переписанные от руки, разошлись по всей тюрьме и были встречены заключенными с надеждой. Работники тюрьмы засуетились, начальство ходило чуть ли в мокрых от страха штанах, боясь полететь с должности. Они готовы были на что угодно лишь бы замять конфликт, пока он не вышел за стены тюрьмы. Тогда Легат выставил свои требования (надо сказать справедливые, ничего сверх меры он не требовал) и руководство согласилось. Жизнь заключенных немного улучшилась – повара перестали безбожно воровать из скудных арестантских порций продукты и те, кому по той или иной причине никто не приносил еду с воли, воспряли духом. Стали раздаваться предложения из среды первоходов, что Легата надо короновать. Но короновать его почему-то не спешили. Олег часто задавался этим вопросом – если он такой гений преступного мира, почему этот самый мир к нему так несправедлив? Почему не коронуют? Вскоре в тюрьму прибыл Вор в законе – Паша Смоленский и с Легата полномочия смотрящего сняли, он остался всего лишь навсего рулевым хаты. Со временем Олег узнал, что Легат на воле стоял во главе крупной преступной группировки, которая занималась вымогательством и бог знает, чем еще. Словом, Легат свой авторитет приобрел не за деньги, и не его приятная физиономия явилась тому причиной, а заработал твердостью ума и последовательностью действий. За таким лидером люди обычно идут без принуждения, по доброй воле. Олег подумал, что кличка «Легат», которая означает командующего легионом в Древнем Риме, как нельзя более подходит ему - настоящий военный, даже выправка военная – спина прямая, движения отточенные. Странно, что такой человек ввязался в криминал. Вообще же Легат был немногословен, говорил только по делу. Первое время Олег ловил на себе взгляды Легата, странные такие взгляды. Олег даже подумал, что Легат рассматривает его в качестве своей "подружки" (хотя в тюрьме опускали по беспределу редко, но все же...), однако попыток познакомится поближе Легат не предпринимал, а взгляды все равно продолжал бросать, но было в этих взглядах не желание, не похоть, а что-то другое, чего Олег понять не мог, как ни старался. Однажды Легат с Лысым о чем-то совещались, а потом Лысый подошел к Олегу и спросил, не болеет ли чем Олег. Олег удивленно уставился на сокамерника, отмечая краем глаза, что Легат с интересом прислушивается к разговору и, видимо, ждет ответ. -А что? – встрепенулся Олег. -Нездоровым ты, Фил, выглядишь, забочусь я о тебе. Олег отрицательно покачал головой. -Нет, тебе показалось. -Вот и хорошо, что показалось. Ты отдыхай больше… Лысый похлопал Олега по плечу и отошел. Олег внимательно проследил за ним взглядом, так ничего и не поняв, а потом уткнулся в книгу, которую взял в библиотеке – надо же было хоть как-то убивать время! Однако библиотека лишь носила свое гордое название, в реальности же это было место сбора макулатуры: половина книг, которые брал читать Олег были без страниц, так как ушлые зэки уже использовали их на свои нужды. Вообще же фонд библиотеки не пополнялся со времен СССР, а из новых книг было полно религиозной литературы, которую без устали поставляли по лагерям да по тюрьмам церкви разных конфессий. Когда Олег в первый раз попросил библиотекаршу – грузную даму с одышкой и гнилыми зубами - дать ему русско-английский словарь или какую-нибудь книгу на английском, чтобы не забыть язык за те пять лет, которые предстояло провести за решеткой, женщина уставилась на него как на пришельца с Альфа Центавры. -Издеваешься? – хрюкнула она, недоверчиво глядя на молодого человека. -Нет, я серьезно. -Вот что, иди отсюда, шутник! – прогнала она Олега. Но в принципе тетка оказалась неплохой, в дальнейшем они даже подружились. Галина Ивановна помогала найти ему что-то не слишком испорченное другими «книгочтеями», иногда попадались неплохие вещи, правда, на русском языке. Получив очередную книгу с говорящим названием «Побег из тюрьмы», Олег хмыкнул. -Откуда это здесь? – спросил он у Галины Ивановны. -Понятия не имею, она еще в 1957 году поступила, - женщина указала на библиотечный штамп. -Занятно, - протянул Олег и забрал книгу в камеру. По вечерам Олег тренировался, он привык к физическим нагрузкам еще дома и отказываться от них не собирался. Витюша все недоумевал: -Зачем ты себя так мучаешь? Лучше побереги силы и поспи… Гусь тоже хмыкал, зябко ежился и кутался в одеяло, приняв очередную дозу. Где он добывал наркотики, Олег не интересовался, но деньги ему исправно передавали состоятельные родители, они же купили ему право отбывать срок в маломестной камере. Вопреки прогнозам Гуся, Олега так из камеры и не переселили, и он недоумевал по этому поводу – богатых родственников у него не было, денег с него никто не требовал, но он продолжал сидеть здесь. На самом деле спортом из сокамерников занимался не только Олег, еще Легат качался, но делал он это на прогулке, в камере – никогда. Часто Легат даже бегал, за что еще лет двадцать назад ему бы в личном деле поставили метку, что он относится к тому типу заключенных, которые склонны к побегу. Лысый дал Витьку подзатыльник и пообещал оторвать ему голову за моральное разложение молодежи, как он выразился, потом обратился к Олегу: -Ты, Фил, не слушай, занимайся, занимайся. Лишнее мясо на костях не помешает, здоровее будешь… Зараза опять же никакая не пристанет. А ты парень правильный, не пьешь, не куришь… Как говорится, в здоровом теле - здоровый дух! И заржал. Олег причину его веселья не понял, но упражнения продолжил до тех пор, пока в камеру не ввалились тюремщики и не принялись шмонать на предмет запрещенных вещей. Один из тюремщиков взял в руки книгу, которую читал Олег: -«Побег из тюрьмы»? – моргнул он и удивленно уставился на прыснувших от смеха заключенных. -А ну молчать! – прикрикнул на них тот, что был повыше рангом. – Что это еще такое? – повертел он в руках книгу. -Книга, осмелюсь предположить, - на полном серьезе ответил Гусь. -Чья книга, я спрашиваю?! Олег выступил вперед: -Моя. -Откуда она у тебя? -Мне дали. -Кто тебе дал? -В библиотеке. -Что ты несешь? Там нет таких книг! – рявкнул главный тюремщик. -Вы на штамп посмотрите, - указал Олег. Главный перевернул книгу и уставился на библиотечный штамп. -Как она могла там оказаться? Олег пожал плечами: -Откуда я знаю? Раз есть, значит, и читать можно. -А что было бы, если бы это нашла завтрашняя проверка? – повернулся ко второму тюремщику главный. – Убрать ее с глаз долой! – он швырнул книгу, сослуживец еле успел подхватить. -Как убрать? – подался вперед Олег. – Она за мной в библиотеке числится! Это же художественное произведение, а не инструкция по применению! -А ну обратно! – бросил сердитый тюремщик. – Поговори мне тут! Олег вернулся обратно, книгу было жаль, она оказалась довольно-таки интересной на фоне Библии и Уголовного кодекса РСФСР с залитыми чернилами страницами. Разозленные тюремщики изъяли у Витюши несколько карт из колоды – штук десять, не больше и задумались, что же теперь делать: вроде бы азартные игры в тюрьме не допускаются, однако, просто хранить карты никто не запрещал, десятью картами ни в одну «игру на интерес» не сыграешь. -Где остальные карты? – сдвинул брови главный. -О чем вы, гражданин начальник? – спросил Витюша, наивно хлопнув глазами. – Какие еще карты? -А вот такие! – главный потряс найденными картами перед носом Витюши. -Так это просто картинки, гражданин начальник! Люблю на картинки смотреть, это не запрещено! А других у меня нет. -Вот я и спрашиваю, куда ты дел остальные? -Так у меня никаких больше и не было… -Ты мне тут дурака не разыгрывай! Я все равно найду! -Ищите, гражданин начальник, - пожал плечами Витюша. Тюремщики перевернули всю камеру вверх дном, но так больше ничего и не нашли. Уходили они раздосадованные. Как только за ними захлопнулась дверь, Витек зло прошипел: -Вы у меня еще пожалеете, уроды! Карты унесли, поэтому вечерняя игра отменялась. Олег старался в игры не играть, даже когда ему предлагали поиграть просто на щелбаны, понимая, что от щелбанов дело дойдет до вещей реальных, например, сигарет, чая и прочего. И не дай бог, если не получится вернуть долг, а игроком Олег был неважным, поэтому проигрывал бы постоянно! Тогда придется выламываться (то есть бежать в спешном порядке с согласия администрации тюрьмы) из хаты, чтобы не опустили. Карточный долг – косяк серьезный, такого в тюремном мире не прощают. Короче, Олег в игру не ввязывался, хотя Лысый часто предлагал перекинуться в картишки, посматривая на него с хитрицой. А Легат с интересом наблюдал за Олегом, словно ждал, что тот совершит промах, за которым последует… Да все, что угодно может последовать! Поэтому Олег предпочитал не играть вообще, вдруг есть какие-то заморочки, о которых он в СИЗО не успел узнать. Олег помнил, как в СИЗО одному парню-первоходу предложили поиграть. Парень спросил: -А на что? -Ни на что! -Тогда давай! Парень проиграл, и с него потребовали сто евро, когда тот возмутился и сказал, что играли ни на что, выигравший заявил: -А сто евро для меня ничто! Еще Олег четко уяснил, что «играть просто так», значит поставить на кон свою пятую точку. В хитросплетениях жизни в неволе он еще не был силен, поэтому предпочитал не рисковать, отсиживаясь на шконке и читая книги. Жизнь в тюрьме была скучная, поэтому Витюша часто развлекался от нечего делать, и, как казалось Олегу, довольно жестко. Однажды, получив свою порцию еды через кормушку, в которую подавал посуду дежурный-зэк, разносивший пищу по камерам, Витюша быстро все съел, и, вооружившись зажигалкой, нагрел один край железной плошки. Когда пришли, чтобы унести грязную посуду, Витюша подал дежурному ее горячей стороной. Обожженный дежурный вопил и матерился на чем свет стоит, а вся камера над ним ржала. На жалобы дежурного-зэка администрация внимания не обратила, судьба зэка их не волновала в принципе. Фартовый сообщил, что новую колоду карт достанут лишь через пару дней, и, чтобы не тосковать по вечерам, сокамерники Олега решили играть костяшками домино в покер. Предложили и Олегу, но он снова отказался. Он видел, как Легат бросал на него короткие взгляды и все не мог понять, чего же рулевому от него надо - приставать не приставал, даже помог, когда Лысый предпринял попытку навести справку о его ориентации, резко осадив сокамерника. Потом уже и сам Лысый отстал от парня. Олег заметил, что Легат часто в последнее время о чем-то переговаривается с Лысым, но о чем непонятно. Видимо любопытство разбирало не только Олега, Витюша постоянно крутился рядом, но стоило Лысому на него прикрикнуть, как Витюша, с вечной своей присказкой: «Я что? Я ничего!» исчезал из поля зрения. В итоге Олег махнул на них рукой, мало ли о чем беседуют рулевой со своей правой рукой, ему-то какое дело! Если что-то важное, то об этом объявят вслух. Олег был не из любопытных. Серые дни текли своим чередом до тех пор, пока в их камеру не въехал еще один сиделец. Дверь распахнулась, и на пороге появился невысокий мужчина лет сорока с темными курчавыми волосами, смуглой кожей и крепко сбитой фигурой. -Здорово братва! – пробасил он прямо с порога. Легат, прищурившись, посмотрел на него. -Гега? – только и спросил он. Новичок хмыкнул: -Он самый. А ты Легат? -Тоже верно. Мужчины встали друг напротив друга, и в камере повисло напряжение. Олег откинул книжку в сторону – встретились два самца, равных друг другу. «Кто же их в одну камеру запихнул? Как они уживутся вместе?» - эти мысли вихрем пронеслись в голове у Олега. Гега был из тех, кто привык руководить, а Легат не из тех, кто быстро сдается. Эти двое вместе не уживутся ни за что. Кажется, спокойной жизни пришел конец. Может быть, тюремная администрация решила столкнуть двух лидеров, чтобы они головы себе посносили? Видимо к таким же выводам пришли оба мужчины, и решили не давать тюремным начальникам пожать плоды своей хитроумной комбинации. Стычки не случилось, встреча прошла без происшествий. Гега занял лучшее, после рулевого, место в хате, потеснив Лысого, а тот в свою очередь Фартового, но никто даже не подумал возмутиться – в тюрьме иерархия соблюдалась беспрекословно испокон веков - чья сила, того и правда, а Гега свою репутацию безжалостного лидера заработал еще на воле. Как только он более-менее устроился, начал присматриваться к сокамерникам. По Гусю Гега провел равнодушным взором, почти не останавливаясь, на Фартовом слегка задержался, но тоже особого интереса не проявил, Витюшу оглядел уже более внимательно, а на Олеге задержался дольше, чем на остальных. Взгляд, которым его окинул Гега, Олегу не понравились и он поежился. Гега это заметил и хмыкнул. Во время ужина, когда все сидели за столом, Олег есть не спустился – неважно себя чувствовал и остался на своем месте. Гега занял место по левую руку от Легата, как раз напротив шконки Олега. -За что срок мотаешь? – спросил Гега парня, снова пронзая, как в прошлый раз, пристальным взглядом. Олегу совсем не понравилось такое внимание к своей персоне, он нервно заерзал, но все же ответил: -За кражу по предварительному сговору. -Хм, а по виду и не скажешь. Мальчик-одуванчик прям! Подойди сюда. Вот этот «мальчик-одуванчик» и «подойди сюда» сейчас были совсем не в тему, ничего хорошего ждать от Геги не стоило. Интуиция Олега просто вопила об опасности, которая исходила от новичка. Олег беспомощно оглядел камеру взглядом, выдавая свой страх, но ни в ком не нашел сочувствия; Фартовый, Гусь и Витюша старались не обращать на него никакого внимания: это и понятно, в тюрьме каждый сам за себя. Олег совсем было отчаялся, но тут краем глаза уловил, как напрягся Легат: его плечи слегка приподнялись и застыли. Лысый тоже замер и посмотрел на Легата, но тот сидел, склонив голову, однако, Олег был уверен, что он внимательно следит за разговором. Что ж, Легат охраняет свою территорию от чужака, и если ему что-то не понравится, он вцепится зубами ему в глотку. Пока же Легат выжидал. -Ну, чего не идешь? Боишься меня что ли? – почти ласково спросил Гега. -Чего мне тебя бояться-то? -Тогда уважь общественность, Филя, посиди с нами, почифирим все вместе. Олег, храбрясь, спрыгнул со шконки и подошел к столу, сел. -Я посижу, но пить не стану. Гега налил в кружку чифира и протянул Олегу. Олег и не подумал принять пойло. -Чего ты ждешь, Филя? – Гега терял остатки терпения. Он уже приподнялся со своего места, но его остановил спокойный голос Легата: -Угомонись, Гега. Гега замер как вкопанный и уставился на Легата. -Что ты сейчас сказал? -Что слышал. -Легат, против твоего авторитета я не иду, потому как уважаю. Я не собираюсь с тобой ссориться, не хочу идти на поводу у администрации, которая мечтает, чтобы мы вцепились друг другу в глотки, но разобраться-то со щенком я имею право? -Нет, здесь я решаю вопросы, кто и что будет делать, - четко произнес Легат. – А если ты не согласен, давай все выясним прямо сейчас! Легат встал во весь рост, и Гега непроизвольно отступил на пару шагов. -Что за хрень? -Как я сказал, так и будет! Здесь я решаю, кто будет пить, а кто нет. -Ты что, из-за этого сосунка… -Речь не о нем. -А о ком? Чего ты так за него вступаешься? -Потому что рулевой в хате один, и это не ты, тебе полномочий таких никто не давал. Так что смирись с тем, что все здесь будет по-моему. Гега, шумно дыша, опустился за стол, не споря, но затаив злость в сердце.