Внутренний голос

— Пагуро! Будь добр, смотри в тетрадь, а не на Джулию, — недовольно произнесла Донна Росси, их учительница по литературе. Лука получил по макушке тетрадкой и поспешно вернул глаза на наполовину написанное сочинение. Сегодня у них была контрольная и довольно важная, как раз по толстенной книге, которую они закончили на прошлом уроке. Лука помнил каждую фразу наизусть, но никак не мог сосредоточиться и постоянно заглядывался либо на растекающиеся чернила на белоснежной бумаге, либо на Джулию, сидящую у настежь открытого окна. Начистоту, он смотрел вовсе не на нее. На тесты или контрольные их рассаживали по разным партам и по одному человеку. Так что Лука мог довольствоваться тишиной и спокойствием по правую сторону от себя. Он кинул последний, беглый взгляд сквозь Джулию на высокие, тощие деревья с золотистой листвой и принялся дописывать текст. Рука писала вяло, словно нехотя (хотя почему «словно?» Так оно и было), а Лука в мыслях сейчас был совсем не в душном кабинете, и не сидел, склонив голову, и вынуждая свои пальцы держать перьевую ручку. — Господи, Джулия, что это такое?! — Комок грязи. Джулия залилась смехом, увидев, как Альберто испуганно отшатнулся, когда она приложила испачканного котенка к его шее. — Они нашли лужу грязи во дворе. Скорее всего, после вчерашнего дождя. Оу, да ладно тебе, Берто, маленький Пятнышко жаждет обнимашек с тобой, — нараспев провозгласила Джулия и сунула котенка тому в руки. — Я вообще-то готовил, — проворчал Альберто, наблюдая, как вязкие куски грязи скатываются ему прямо на брюки. Имя котенок получил из-за своей огромной любви ко всему грязному. Чего он только не приносил в дом на своей шерсти. Грязь, паутина, жуки, листья были обычным явлением. Но не за это он стал любимчиком Скорфано. Он, в отличие от своих братьев и сестер, не боялся вцепиться в ногу проходящего мимо Альберто или разнести еду в своей миске по всему дому. Постоянно царапался и доставал своих менее активных братьев. Однажды он опрокинул на себя бутылку отбеливателя, пока Джулия собирала вещи для стирки, и теперь на его спине красуется белое пятно. Правда, из-за окраса это совсем незаметно, но именно в тот день он и получил свое имя. Альберто оглядел слипшуюся шерсть Пятнышка, и хитро ухмыльнулся, посмотрев на девушку. — Что ты задумал? — Засуетилась Марковальдо, выставляя руки в защитном жесте, — ты же не… Скорфано резво приложил испачканную руку к белой майке Джулии и провел вниз, оставляя грязный отпечаток. — Ты начал войну… — предупредила Джулия, гадая, на кой черт она напялила сегодня белоснежную футболку. Схватила кусок грязи с другого котенка и запустила его в смеющегося брата. Комок угодил Скорфано в щеку и тот вскрикнул. — В лицо-то зачем?! — И заметив, что Джулия вновь целится, запротестовал, — стой! У меня заняты руки, это нечестно! — Все честнее некуда, — издевательски проголосила Джулия, запуская грязные пальцы тому в прическу. Альберто с обидой выдыхает, все еще держа котенка на руках. — Ладно-ладно, ты победила. Пожалуйста, прекрати пачкать мои волосы. Джулия с видом победителя отстраняется и горделиво осматривает «свою работу». А после поворачивается к Пагуро, сидящему за кухонным столом, и торжественно спрашивает: — Ну, как тебе? — Превосходно, — фыркает Лука, все это время наблюдая за разворачивающейся сценой. — Эй, ты, вообще, на чьей стороне? — Уязвленно спрашивает Альберто и опускает Пятнышко на пол, и тот мигом цепляется Скорфано за штанину. — На своей. — Лука возводит глаза к небу, силясь не засмеяться. Альберто хмыкает и смывает с себя грязь водой из кухонной раковины. Место на щеке тут же становится аметистового оттенка, и Альберто поворачивается к Луке, шутливо сдвигая брови. — Кто закончил, тот складывает тетради на первую парту. Но, в любом случае, у вас еще есть полчаса, — оповещает учитель, и Лука выныривает из раздумий. Никто не торопится после слов учительницы живо сдать свои работы. Лука уверен, что половина даже не дочитала книгу до конца, и он может только посочувствовать им. Он ставит точку в последнем предложении и встает из-за парты. Кладет тетрадь, с контрольной и домашним заданием на парту, и смотрит на учителя. Росси кивает и произносит: — Ты можешь подождать окончания урока в коридоре, Лука. Разрешается взять с собой рюкзак. Лука шепчет «хорошо» и, подумав, берет с собой плеер с наушниками. Он стоял у окна, наблюдая, как другой класс сдавал норматив по бегу на уроке физкультуры и подумал, что над ним снова будут смеяться, когда он запнется о свою ногу или камень во время старта. Еще даже не прозвучит сигнал свистка, как он будет лежать лицом на земле, слушая разные фразочки парней и хихиканье девчонок. Это не смущало его, он успел привыкнуть к редким насмешкам. Настоящую проблему мог представлять только Антонио, который в последнее время даже внимания на него не обращает. Лука видел, как иногда он дьявольски ухмылялся, поглядывая на него, но качал плечами, считая, что это относится не к нему. А Риццо радовался, что Пагуро ничего не подозревает. «Когда ты вернёшься домой, То с трудом узнаешь фото, которые Вставили в рамочки, Потому что ты отбросил свою застенчивость» Лука часто проводил параллели между словами песни и своей жизнью. Хоть Джулия и говорила, что музыка чаще всего предназначена просто для удовольствия и необязательно вдумываться в их смысл; нужно просто слушать, но Лука не мог не думать. Он вспомнил, как отреагировал в первый раз, услышав из этих маленьких штук музыку. И после целый день доставал Джулию расспросами о людях, сидящих в них. Марковальдо закатывала глаза и со вздохом объясняла ему в сотый раз принцип работы наушников. Лука чертовски скучал. — Теперь я на сто процентов уверен, что не смогу… Они стояли поодаль поезда, слушая гудок, оповещающий, что до отъезда осталось пять минут, и держались за руки. Альберто прислонился ко лбу Луки своим и сказал: — Я буду ждать. К тому же, ты упоминал, что в этот раз учебный год вам сократят, а значит, ты приедешь еще раньше, — Альберто пытался приободрить поникшего друга, хотя у самого разрывалось сердце. Лука гулко вздохнул и уставился в пол. Джулия носилась по округе, выкрикивая их имена, и Пагуро понял, что пора. Крупные капли собирались у глаз и стекали по щекам. Он прижался к Скорфано, сжимая его так, словно тот мог исчезнуть в любой момент. Точнее, исчезнет он ровно через две минуты. — Это так долго… — Я не состарюсь, — усмехнулся Альберто своей фирменной ухмылкой, прикрыв глаза, и у Луки подкосились ноги. Он не увидит его меньше года, но этот промежуток уже казался целой вечностью. Альберто подарил Луке чувственный, прощальный поцелуй и повел к поезду. Лука шел медленно, и был бы совсем не против, чтобы ноги отказали насовсем, и он свалился бы прямо здесь. И когда поезд тронулся, Альберто успел прошептать Луке пару слов: — Откроешь подарок, когда приедешь, — и добавил, заметив недоуменные глаза напротив, — Это на день рождения. Заранее. И вложил маленькую, коричневую коробку ему в руки. «Они знают, что я рос вместе с тобой? Если они здесь для того, чтобы убивать, знай, я с тобой. Просто не впускай их внутрь, не впускай их внутрь, да» Песня уже успела поменяться, пока Лука был в своих мыслях. «Снова считаешь ворон, Oh, mio Dio?», как сказала бы Джулия. Кстати о ней. Очевидно, за прослушиванием песен, Лука пропустил мимо ушей звонок и подошедшую сзади Джулию. Она дружески стукнула кулаком по его плечу и облокотилась на окно. — Как написал? — Это было легче, чем я предполагал, — Лука пожал плечами, замечая, как девушка округлила глаза. — Ничего себе, легче! Хотя удивляться нечему, ты же ученик-номер-один, — Марковальдо усмехнулась в сторону и посмотрела на другой класс через окно, также, как и Лука, отмечая, что сегодняшний урок физкультуры будет очередным цирковым представлением для ее одноклассников. И думала она не про Луку. Джулии нравилось видеть, как Лука получает искреннее удовольствие от прохождения непонятных ему тем, книг и, впрочем, всего нового. Иногда он напоминал девушке послушного щенка, что изо всех старается запомнить каждое слово и эмоцию хозяина. Это частенько ее забавляло. Джульетта знала, что Лука скучает; это было видно по его отрешенному виду и взгляду в пол. Она не могла предложить ничего лучше похода в кафе, парк или даже на крышу их невысокого дома, чтобы понаблюдать за закатом. Мест с водой она старалась избегать. Отчасти из-за того, что на Луку накатывали воспоминания, из-за чего он весь последующий день был хмурым, но, в основном, из-за опасности быть рассекреченным. В школе давно ходили слухи, что между «новеньким» и Тошнулией было нечисто. Да уж, прозвище перекочевало с ней и в школу, превратив ее спокойные школьные деньки в сплошное месиво насмешек и шуток. Ее не смущали никчемные шутки насчет их свиданий и постоянного времяпровождения вместе. И Луку, по его равнодушному виду, тоже. Оба они знали, что сердце Луки уже занято. Другим это знать было необязательно. — Готов к забегу сегодня? — Невесело спросила Джулия, передергивая плечами. — А то, — без энтузиазма ответил Лука и они тихо засмеялись. Взгляд Джулии упал на открытое запястье Луки. Он любил закатывать рукава рубашки, повествуя это тем, что так модно. На самом деле, он просто повторял за местными парнями из школы, стараясь не выделяться. — Что у тебя на руке? — Подозрительно спросила Марковальдо, протянув руку. — Ничего! — Лука ненамеренно повысил голос, опуская рукав до ладони. А после выпрямился, и неискренне улыбаясь, продолжил, уже тише, — ничего, правда. Я волновался. А ты знаешь, что происходит, когда я волнуюсь, так? Он неловко засмеялся, но взгляд Джулии не стал менее напряженным. — Да, я знаю, что происходит… — протянула Джулия, не сразу услышав, как Лука пробормотал, что ему нужно отлучиться в туалет, и тягостные мысли затянули ее на вязкое дно. Лука хватался за руку, когда чересчур волновался, но и только. А эти отметины выглядели так, словно их оставили на его теле нарочно. Джулия боялась представить, что Антонио вновь мог взяться за Пагуро, и на сей раз их ждали бы огромные неприятности. Лука расставил руки по сторонам раковины и склонил голову. Безумно хотелось плеснуть себе водой в лицо, смыть все переживания и страхи, но, к сожалению, даже это ничтожное действие не было ему позволено. Он взглянул на себя в зеркало и гулко выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Лука не был любителем жаловаться и быть стукачем, как любили говорить его одноклассники. И тем более, он не скажет ничего Джулии. Ничего. Все в полном порядке. Ребра хоть и болят после вчерашнего пинка, но это пустяки! Он справится. Но не успел Лука договорить и пару слов в своих мыслях, как почувствовал грубые руки на плечах, и поприветствовал спиной настенную плитку. Глаза лихорадочно забегали по парням, окружившим его, словно стервятники. А вот и глава падальщиков! — Ну, здравствуй, Пагуро! — Антонио сложил руки на груди, и выпятил грудь, насмешливо показывая на место ниже груди, — как ты после сокрушительного… толчка? Лука молчал, считая, что не стоит лишний раз давать им повода для последующих действий. Лучше быть тише воды, ниже травы. — Молчишь, значит? — Риццо недовольно хмыкнул и кивнул своим помощникам. Лука получил под дых и сдавленно зашипел, ощущая еще не прошедшую ломоту в костях. — Молчать, когда тебя спрашивают — невежливо, — Антонио вплотную приблизился к Пагуро, оставляя между ними лишь жалкий метр, и сдвинул брови к переносице. Лука с усмешкой подумал, что Риццо осведомлен в вежливости. Особенно, когда зажимает одноклассника в школьном туалете. Серьезно, снова здесь? Антонио, снова не услыхав какого-либо слова от жертвы, вдруг ухмыльнулся и приблизил лицо к чужому. Лука поспешил отдалиться, насколько ему позволяла стена позади. — Я знаю твой секрет, — он буквально выплюнул эти слова в лицо Пагуро, и бесовская ухмылка окрасила его губы. Лука учтиво промолчал и не посмел свести взгляда с хулигана, а внутренне мечтал сжаться в крошечный комочек или провалиться сквозь землю. Что угодно, лишь бы не чувствовать себя таким беспомощным. Теперь он знал, как ощущает себя мышь, окруженная голодными, разъяренными котами. — Скоро прозвенит звонок, — выдавил Пагуро, невинно сдвинул брови и перевел взгляд на дверь. Антонио снова кивнул и один парень, высокий и с родинкой около глаза протянул руку к замку. Лука понял, что либо сейчас, либо никогда. — Альберто, брось! Не нужно этого, — Лука обхватил себя руками, неуверенно смотря на парня. — А мне не нужно, чтобы он посмел снова притронуться к тебе. Прекрати препираться и повторяй. Сжав кулак, Лука прицелился им в горло Антонио, наступая ему впоследствии на ногу. А после бегло оглядывается и подбирает ровесника, подходящего по комплекции. Находит невысокого и тощего и, отталкиваясь ногами от плитки, сшибает того на пол. Парень из шайки ударяется головой и моментально отключается, а Лука смягчает себе падение им. Сейчас не место жалости. Либо они, либо он. «Собери все свои силы и сосредоточься на ногах. Я знаю, что ты не сможешь ударить кого-либо во второй раз. Это будет твой единственный шанс» Цель уже совсем близко. Осталось просто протянуть руку и коснуться дверной ручки. Но в реальной жизни нет места выдумкам и мечтам. На него наваливаются сзади и прижимают к полу. Нижняя челюсть гулко стукается о кафель и Лука прикусывает язык. Перед глазами мельтешат красные круги, а у глаз собираются капли. Но Пагуро терпит и ждет, когда пройдет приступ боли. Нельзя показывать слезы. Ему выворачивают назад руки и буквально садятся сверху. Лука кашляет и пару капель крови попадают ему в рот. Вот черт, еще и нос разбит?! Теперь от Джулии просто так это не скроешь. Антонио, потирая горло и яростно сверкая сузившимися зрачками, низко рокочет: — Сильнее. И по приказу его скрещенные руки придавливают к телу, выбивая из него еще один хрип. Еще чуть-чуть и Луке кажется, что он услышит беспощадный хруст. Дверь благосклонно распахивается и у входа замирает парень, с зачесанными назад волосами и большими, круглыми очками. Несмотря на низкий рост и худощавое тело, он не срывается с места, а подперев руки в бока, кричит на парней и причитает, что директор их уже заждался. Корнелио Вигано, их староста, был славным малым, выступал за равноправие и справедливость, но у каждого «идеального» человека есть недостатки. Его недостатками стали излишняя придирчивость и упертость. Но они меркли на фоне скрываемой заботы и тревожности. Иногда он чем-то напоминал Луке Альберто. Лишь иногда. И лишь отчасти. Антонио недовольно скрипит зубами и, выходя, специально задевает плечом Вигано, а после кидает напоследок: — У нас впереди целый учебный год, — говорит он, выделяя слово «целый», и Лука сгибается пополам, растирая затекшие руки. Быстро проводит по окровавленным губам, стирая жидкость и не спеша поднимается. Корнелио хочет помочь, но Пагуро отстраняется. Бросает тихое «спасибо», и, видя ошеломленный взгляд Джулии напротив, отводит глаза в сторону, думая, что все пошло коту под хвост.