Ходячий замок Лань Хуаня

*** В стране Ингарии, где взаправду существуют диковины вроде семимильных сапог и шапок-невидимок, родиться старшим из троих детей – изрядное невезение. Каждому понятно, что, если все трое отправятся на поиски счастья, именно тебя первого ждет провал – и провал самый что ни на есть сокрушительный. Цзян Чэн был вторым по старшинству. Это значило, что после старшей сестры провал ждет и его. Вот только, если проблему Цзян Яньли, в случае чего, решить можно было замужеством, то с юношей все обстояло куда сложнее. Еще с детства его приучили к семейному делу — кузница, одна из самых лучших в их городке Маркет-Чиппинге. По правде говоря, сначала в их семье было всего два ребенка. Старшая сестрица, да а-Чэн, но позднее отец семейства Цзян привез еще одного мальчика и сказал, что это Вэй Ин и теперь он будет жить с ними. Госпожа Юй не сразу приняла чужого ребенка, впрочем, у женщины всегда был весьма суровый нрав, и порой нежностью она не распространялась и на родных детей. Зато а-Ли, старшая девочка, очень любила своих братьев и всегда проводила с ними свободное время, даря материнскую любовь и заботу. Девочка любила обоих братьев одинаково, хотя злые языки порой и болтали лишнего, будто младшего баловали больше, и вообще он подозрительно схож с отцом семейства. Но Цзян Чэн их не слушал. И, пусть не сразу, но принял Вэй Ина в свою семью.А еще он всегда знал, что его любят оба родителя, не смотря ни на что, пусть его и ждала незавидная судьба, в отличие от того же Вэй Ина. Но самому мальчику нравилась идея родителей оставить кузницу Цзян Чэну, как наследнику. Госпожа Юй приложила все свои силы на обучение наследника, и подготовку Яньли к замужеству. Девочке пророчили принца, не меньше, но все прекрасно понимали, что этого не случится. В то время как Цзян Фэнмянь тратил свои силы на подготовку Вэй Ина к достойнейшей судьбе. *** Цзян Чэн рос и становился все больше похожим на свою мать по характеру. Суровый нрав и внешняя холодность. Второй же мальчик рос полной противоположностью старшему. Веселый балагур и непоседа. Ему было легко очаровать не только детей, но и взрослых. Правда, очарование не спасало мальчика от наказаний Госпожи Юй. А так как мальчишки росли вместе, то порой и пакости устраивали вместе, так что наказания они тоже делили между собой. Цзян Фэнмянь был очень горд за своих детей и отдал их в лучшую из школ. В школе, правда, пытались задираться, пока не получали « в нос» от Цзян Чэна, как смеялся позднее Вэй Ин. Мальчик очень не любил глупых шутников и задир. Но все трое очень прилежно учили науки, чем радовали своих родителей. А после занятий, каждого из них ждали индивидуальные занятия дома. Примерно в то же время люди заговорили о Маге Пустоши, что обитал на болотах. Поговаривали, будто он грозил самой королевской семье. И тогда король отправил на болота разобраться с нахалом своего придворного мага, кудесника Не Минцзюэ. Правда, по всей видимости, маг ни то что от злодея не избавился, так и вовсе погиб от его рук. Поэтому, когда вскоре на холмах близ Маркет-Чиппинга появился огромный черный замок, изрыгая столбы черного дыма из своих башен, все были уверены, что это колдун прибыл со своих болот, дабы терроризировать жителей. Страшнее всего было то, что замок двигался. Иногда он черным пятном маячил на торфяниках на северо-западе, иногда нависал над скалами на востоке, а иногда спускался с холмов и сидел среди вереска прямо за последней к северу фермой. Иногда было даже видно, как он движется, а из башен так и валят грязнющие черные клубы дыма. Некоторое время все думали, что того и гляди замок спустится прямо в Долину, и мэр начал поговаривать о том, что надо бы послать к королю за подмогой. Но замок продолжал бродить, так что вскоре стало известно, что это никакой не колдун с болот. В замке обитал чародей Лань Хуань. Правда, от страха людей эта новость не избавила. Все знали, что этот чародей был злым и темным. А его любимая забава: похищать юных девушек и забирать их сердца себе. Правда, кто-то поговаривал, что чародей был настолько бессовестным, что не чурался забирать сердца юношей. Всем юношам и девушкам было запрещено покидать дома без сопровождения. Так и Цзян Чэн, Цзян Яньли и Вэй Ин должны были сидеть дома, что ужасно злило их. - И для чего только чародею столько похищенных сердец, - ворчал Цзян Чэн каждый раз, как им с братом не разрешали выйти за порог лишний раз. *** Однако, вскоре дом семьи Цзян посетило горе. Цзян Фэнмянь почил с миром. Как раз, когда двое братьев должны были вот-вот закончить со школой. Неожиданно вскрылось то, чего боялась Госпожа Юй — глава их семейства влез в баснословные долги, такие что и продажа кузницы бы не спасли их от банкротства. После похорон Юйцзыюань посадила детей в гостиной - их дом был по соседству с кузницей - и решила завести очень важный разговор по их положению. - В школу вы больше не вернетесь, - строго начала она, но увидев недоумение в глазах детей, наполненных трауром, смягчилась, - я тут кое-что подсчитала и у меня никак не получается выучить вас троих и вести дела. - Женщина тяжело вздохнула. - придется отдать вас в подмастерья, - со стороны детей послышалось возмущение, так что пришлось немного повысить голос, - Держать вас троих при деле невыгодно ни мне ни вам, - женщина строго глянула на детей. - Поэтому, я уже выбрала для вас хорошие места. Яньли, ты уже девочка взрослая у меня, - Госпожа Юй мягко посмотрела на старшую дочь, кладя свою руку на ее колено, и скрепя сердце продолжила, - мне подумалось, что ты будешь не против отправиться в ученицы кондитерской Цезари на Рыночной площади, - девушка лишь кивнула, кладя свою руку поверх материнской, поддерживая. Она и сама прекрасно понимала, что матери нелегко дается это решение, - с подмастерьями они обращаются по-королевски, так что тебе там будет очень хорошо, муж Миссис Цезари – отличный покупатель и добрый друг твоего отца, и она согласилась сделать мне одолжение и взять тебя. - Спасибо, я уверена, что мне там понравится, - улыбается девушка,- мне как раз очень нравится готовить. Госпожа Юй выдохнула. Яньли была самой сговорчивой из детей, и непокорства с ее стороны не ожидала, но и расставаться со своей дочерью ей было очень горестно. Особенно при таких обстоятельствах. - Теперь Вэй Ин, - продолжила она. Все прекрасно понимали сейчас почему следующим идет не второй сын. - Для работы ты, к сожалению, еще мал, поэтому я нашла вариант, чтобы ты учился подольше, и так чтобы это еще пригодилось тебе в будущем, - женщина делает паузу, сжимая губы, словно переводя дыхание. Вэй Ин весь напрягся. - У меня есть хорошая школьная подруга Баошань Саньжэнь. - Это та, которая почти не покидает своего дома? - хмурится юноша, - она разве не ведьма? - Да, у нее прекрасный домик и куча клиентов по всей Подгорной Лощине, - кивает Юйцзыюань,- Она очень мудрая женщина, Вэй Ин. Она научит тебя всему, что знает, и скорее всего познакомит со своими влиятельными друзьями из Кингсбери. Ты будешь устроен наилучшим образом из всех, - строго закончила она. - Ну да, она вроде ничего, - тянет юноша, соглашаясь, - хорошо. Цзян Чэн слушал этот разговор, подмечая, то как мать хорошо все устроила. Для всех. Кроме него. Ну конечно. Яньли, как старшей сестре все равно не сулило ничего распрекрасного, теперь может выпасть шанс хорошо выйти замуж. Девушку многие считали весьма хорошенькой. Вэй Ин, которому обещали удачные поиски счастья, пригодятся и хорошие знакомства, и умение владеть магией. К тому же, сам юноша не единожды воодушевленно отзывался о чародеях. А что касалось самого Цзян Чэна, так он не сомневался в своем будущем. Пусть его и не радовала перспектива жить в этой треклятой кузнице, но что поделать. Перечить матери — навлечь на себя беду. Поэтому никто и не удивился, когда Госпожа Юй сказала: - Цзян Чэн, думаю будет очень справедливо, если ты как старший сын унаследуешь наше семейное дело, когда я решу уйти на покой. Поэтому я беру тебя под свою опеку и обучу всему нашему делу самостоятельно, - Юйцзыюань строго смотрела на сына. Кто уж как ни она знала характер собственного чада. -Конечно, спасибо, - благодарит Цзян Чэн. Не то чтобы он чувствовал будто кузница это дело всей его жизни, но и расстраивать мать сейчас не желал. Уже на следующий день Цзян Чэн помог сложить вещи Вэй Ина, давая тому подзатыльник за то, что тот все сложил как попало. И наутро они провожали телегу возчика, на которой сидел будущий чародей. Он был как всегда весел и, едва ли не подпрыгивал на месте от нетерпения начать обучение. Да и путь к Подгорной Лощине, где жила Баошань Саньжэнь, лежал через холмы, как раз мимо Ходячего замка чародея Лань Хуаня. А Вэй Ину так давно хотелось хоть глазком поглядеть поближе, что из себя представляет логово страшного чародея. Надо же ему и скоро самому таким обзавестись. - Сделай одолжение, - серьезно начал Цзян Чэн, - не заставляй нашу семью краснеть за тебя, - Вэй Ин лишь еще шире улыбнулся, махая рукой. – Все будет хорошо, – сказала Яньли, успокаивая младшего. От помощи в укладке вещей она отказалась, и когда телега возчика скрылась из виду, она промокнула глаза платочком, еще раз обняла брата и, подхватив свой чемоданчик, села в ожидающую ее телегу. Вскоре прибежал какой-то мальчишка от Яньли с аккуратной запиской, где говорилось, что она сгрузила свои платья в общей девичьей спальне и что у Цезари, ах, как весело. Неделю спустя возчик привез письмо и от Вэй Ина, где сообщалось, что тот благополучно добрался до места и что Баошань Саньжэнь «очень строгая, и забавная дама, и она, почему-то не позволяет играться со снадобьями». А потом Цзян Чэн довольно долго ничего не слышал от брата и сестры, поскольку в день, когда они уехали началось и его собственное обучение. *** Безусловно, в кузнечном деле Цзян Чэн более-менее разбирался. Еще мальчишкой он бегал по мастерской между печами и заготовками, наблюдал за работой мастеров, пока его не выдворяли вон. Он знал здесь всех служащих, многие служили здесь еще со времен когда его мать была маленькой девочкой. Цзян Чэн умел работать с печами, заготовками, металлом, но он не умел торговать, чему и учила его мать. -Сначала узнай какой вид оружия желают приобрести, из какого металла, - учит его матушка, - потом заполни чек и выдай номер, когда господин или госпожа смогут забрать свой заказ. Или быть может они выберут что-то уже готовое, - они ходили между рядами с кучей всего от мечей до наковален и зубил,- Оружие должно легко лежать в руке, не оттягивая ее, считай что это продолжение нее, - Юйцзыюань показывала, как правильно держать меч, и это выглядело так эффектно в ее исполнение. Конечно, каждого из них троих обучили, как держать меч в руках еще в детстве, но это не тоже самое, что втюхать меч какому-нибудь господину или госпоже. А если кто изъявит желание выбрать молоток, так будь добр покажи все, что у нас имеется. Вообще-то юноше не так часто приходилось обслуживать покупателей, он все чаще пропадал в мастерской, помогая выковывать мечи, а затем украшал рукояти драгоценными камнями, или витиеватыми узорами из дорогих металлов. У него это отлично получалось, а главное нравилось и самому этим заниматься. Все лучше, чем слушать часами людей, которые и сами то не определились, что им необходимо и из чего. Но понемногу даже Цзян Чэну становилось одиноко. Те, кто работал с ним вместе оказались не очень-то и веселыми господами, и относились они к юноше, как к будущему хозяину. Конечно, они должны были держать дистанцию, но это не умаляло его одиночества. Да, и сам юноша не так, чтобы мечтал вести беседы с ними. Он все больше скучал по своей сестре, которая сейчас наверняка развлекала своим обществом какого-нибудь господина, а Вэй Ин наверняка проказничал с магическими вещицами, навлекая на себя гнев Баошань Саньжэнь. Цзян Чэн, впрочем, и сам бы не отказался там сейчас оказаться. Матушка же подолгу отсутствовала в кузнице, уезжая по делам. Хотя, он с матерью никогда особо не вел беседы. Все строго и по делу. Шли дни и единственные собеседники Цзян Чэна были теперь мечи, шпаги, да кинжалы.- Вы вышли слегка кривым, сэр, - говорил он с кинжалом, пристраивая на рукоять рубин, - вот увидите вас приобретет граф или герцог и вы будете у него любимчиком. Ну или вас увидит матушка и ваш мастер получит за такую работу,- юноша сам с себя посмеивался, казалось он уже сходил с ума. Однако, на следующий день какой-то важный господин изъявил желание приобрести именно этот кривоватый кинжал для своей коллекции. Цзян Чэн недоуменно смотрел вслед мужчине, поражаясь тому, чего только не купят богатые люди для своих коллекций. Но на следующий день к них повалили заказы на такие же кривоватые лезвием кинжалы, мечи, а то и шпаги, чем удивляли не только работников, но и Госпожу Юй. - Какая странная мода пошла, однако, - удивлялась женщина, складывая чеки в ящичек, запирая на замок. *** Уже подходил к концу апрель и все ближе были Майские праздники. Все чаще юноше приходилось вставать у прилавка, и бегать то туда, то сюда, а порой и на дом брать работу. Спрос только рос и рос. Но при этом настроение самого юноши только падало. Он все чаще злился на себя, что так легко согласился на такую жизнь. С каждым днем Цзян Чэн все чаще ловил себя на мысли, что он как старый дед, сидит взаперти. Ему очень хотелось сделать что-нибудь. Не важно насколько это было бы важным, но главное сделать, а не сидеть в этой мастерской, да заниматься оружием. И вот, в одно утро, Цзян Чэн решил выкроить немного времени и посетить свою сестру. Но в тот день ничего не вышло. И потом тоже. И получилось так, что у него так долго не получалось собраться и пойти на Рыночную площадь. То ли времени в сутках не хватало, то ли смелости выйти из дома, но тем не менее, каждый день становилось все сложнее решиться на поход к сестре. Но в конце концов, он постановил для себя, что сбегает повидаться, как только они закроются на праздники. В конце концов, он не раб в этой кузнице, а хозяин, пусть и будущий. Настал Майский праздник. С самого рассвета на улицах началось веселье. Матушка ушла рано, а Цзян Чэну следовало еще кое-что закончить. В конце концов, Яньли сейчас тоже работает. По праздникам кондитерская Цезари открыта до полуночи. - Куплю себе их знаменитое сливочное пирожное, - решил юноша. - Тысячу лет не ел пирожных. Он глядел на толпившихся за окном гуляк в ярких нарядах, лоточников с безделушками, акробатов на ходулях, и ему самому и вправду стало весело. Глядя на всех этих ярких людей, о невольно вспомнил братца. Но когда Цзян Чэн наконец набросил на себя пиджак и вышел на улицу, хорошее настроение у нее как корова языком слизала. Юноша совсем растерялся. Кругом бурлила толпа, стоял хохот и крик, было невыносимо шумно и страшно тесно. Ему показалось, будто несколько месяцев сидения взаперти превратили его в старика или калеку. Он стал испытывать раздражение от всего этого шума и движения. Цзян Чэн быстро пробирался сквозь толпу, причитая про себя, что лучше бы он остался дома. На Рыночной площади все стало еще хуже, насколько это, конечно, возможно. На площади располагалось большинство увеселительных заведений. Молодые люди расхаживали по ней с пивным чванством, взметывая плащами и длинными рукавами, притопывая башмаками с пряжками, которые в будний день им бы и в голову не пришло надеть, громогласно отпуская шуточки и приставая к девушкам. Девушки чинно гуляли парочками, ожидая, когда к ним наконец пристанут. Майский праздник шел своим чередом, но Цзян Чэна и это испугало.Но когда какой-то молодой человек в голубом костюме решил пристать к юноше, он уже встал в боевую позу и готов был «дать в нос», как в детстве своим обидчикам. Молодой человек в недоумении вздернул бровь. – Не бойся, – сказал он и усмехнулся, с некой жалостью глядя на него – Хотел угостить тебя стаканчиком. А ты сразу в драку. Ну кто так делает-то? От его жалости Цзян Чэну захотелось закатить глаза. Вот чего-чего, а жалеть его не надо. Впрочем, бить мужчину совсем расхотелось. Ну почти. К тому же молодой человек был совершенно потрясающий. Он показался очень взрослым, сильно за двадцать, – и волосами темными, как ночное небо, собранными в низкий хвост. Хвосты рукавов у него были самые длинные на площади, все фестончатые и с серебряными вставками. – Спасибо, сэр, вы очень любезны, – уже спокойнее сказал Цзян Чэн – но я иду навестить сестру. – Разумеется, ступайте, – рассмеялся умопомрачительный юноша. – Разве я вправе мешать прекрасному господину увидеться с сестрой? Быть может, вы позволите проводить вас, ведь вы так напуганы? – Нет! Нет, спасибо, сэр! – выдохнул он и ринулся мимо него прочь по улице. Ради безопасности самого же незнакомца. Ко всему прочему молодой человек был надушен. Запах гиацинтов так и преследовал Цзян Чэна, от чего его мутило. В кондитерской было полно народа, так что пришлось с силой проталкиваться к прилавку. Чтобы Яньли увидела его. А она и вправду увидела. Ее улыбка стала еще шире, и она воскликнула: – А-Чэн! – Можно с тобой поговорить? – закричал тот в ответ – Где-нибудь! – беспомощно добавил, когда могучий нарядный локоть грубо отпихнул его от прилавка. – Секунду! – крикнула в ответ девушка. Она повернулась к напарнице-продавщице и что-то ей шепнула. Продавщица кивнула, просияла и встала на место Яньли. – Придется вам довольствоваться мной! – сообщила она толпе. – Кто следующий? Никто особенно не возражал. Цзян Чэн протиснулся к дальнему концу прилавка, где сестра уже манила его рукой, подняв перегородку. Когда юноша протиснулся внутрь. Яньли обхватила его за талию и утащила в заднюю комнату, где громоздились бесконечные деревянные лотки с шеренгами пирожных. И выдвинула откуда-то две табуретки. – Сядь, – велела она. Потом протянула руку к ближайшему лотку, не глядя, и вручила брату сливочное пирожное. Цзян Чэн плюхнулся на табуретку, вдыхая густой аромат пирожных. – Я так рад тебя видеть! - по лицу Цзян Чэна расплылась улыбка. Яньли, наверное, единственная кто вызывал в нем желание улыбаться. – Ну, а я-то как рада! - сияла девушка, кажется в ее глазах даже застыли слезы. - Я так скучаю по своим братьям! - по щекам девушки все же побежали слезы, и Цзян Чэн бросился обнимать свою сестру, успокаивая. Кажется у него самого уже текли слезы, когда он приговаривал о том, что у него все хорошо, и что он счастлив увидеть Яньли в хорошем расположение духа и пышущую здоровьем. Но ничего хорошо у него не было.