Ходячий замок Лань Хуаня

***

Цзян Чэн не долго просидел с Яньли, даже не успел обсудить с ней всего. Ее желали утащить недовольные клиенты, которых девушка обделила сегодня вниманием. - Ну и пусть. Я тебя не видел так давно, - ворчит Цзян Чэн, когда сестра пошла проводить его через черный ход. - А-Чэн, не будь как старый дед, - смеется девушка, обнимая брата. - Я обязательно выкрою денек и приду навестить вас с матерью, - обещает она, светло улыбаясь. - Обещаешь? - Обещаю, - и только после этого Цзян Чэн позволил выдворить себя на улицу. Ему очень не хотелось возвращаться в пустой дом. Все сейчас еще на празднике. А он будет сидеть один. Конечно, можно сесть за новые заготовки, придумать что-нибудь интересное, но приятнее все же сидеть с сестрой. Пока молодой человек шел домой, то думал о том как бы упросить мать отпустить его в Подгорную Лощину. Хотя бы на денек. Конечно, вряд ли Госпоже Юй понравится эта затея, но попробовать можно. Цзян Чэн был достаточно взрослым, чтобы понимать почему брата отправили так далеко. Скорее всего после смерти отца, матери стало совсем невмоготу видеть Вэй Ина в своем доме. Ей никогда не нравилось, что Цзян Чэн проводит время с чужим для нее ребенком. Вэй Ин никогда не был в их доме, как один из наследников, все прекрасно понимали его положение. Но она уже сделала большое одолжение всем, когда отправила Вэй Ина учиться чародейству, а не в простые подмастерья. Цзян Чэн не винил мать в плохом отношении к брату. Да, она вела себя с ним довольно холодно, но уважительно, и не позволяла никому чужому обижать мальчика. Хотя, если бы не появился третий ребенок в их семье, то скорее всего и не ожидала бы Цзян Чэна и Яньли незавидная судьба. Еще мальчиком, он видел как мать ругалась с отцом на эту тему. Даже ходило много слухов, что Вэй Ин — внебрачный ребенок Цзян Фэнмяня.

***

Цзян Чэн всю следующую неделю не решался подойти к Госпоже Юй, дабы отпроситься на некоторое время из мастерской. Конечно, сейчас было важно быть при деле, ведь один мастер взял отпуск. Ему, видите ли, нужно подготовиться к рождению ребенка. - Тоже мне повод отлынивать от работы, - ворчит Цзян Чэн, заменяя того на рабочем месте. И вот, когда торговля пошла на убыль, молодой человек наконец решился подойти к матери и спросить про поездку. Та строго глянула на сына, от чего он еще больше занервничал. - Конечно, как только придет один юноша - он будет обучаться у нас - и мы сможем поставить его на твое место. Тогда-то и поговорим о твоей поездке в Подгорную Лощину. Еще надо написать Баошань. И узнать : готова ли она принимать у себя еще одного члена нашей семьи, - Цзян Чэн горячо поблагодарил женщину, и наконец-то смог спокойно выдохнуть. Он ожидал, что мать станет его ругать, но кажется, она была не против этой идеи. Однако, прошла неделя — другая, а матушка так и не заговорила ни о письме, ни о поездке. Конечно, она могла замотаться со своими делами, и забыть про просьбу сына. А новый подмастерье, который прибыл к ним, был таким нерасторопным и неумелым, что только раздражал Цзян Чэна. - Да что же ты за растяпа! - злился молодой человек, каждый раз, когда тот делает что-то не так. - Поди прочь с глаз моих, - и сам начинал делать работу за ученика. Конечно, таким темпом и времени совсем на отдых не остается. О какой поездке уж говорить? - Нет, я, конечно, мог бы и сам заняться, и письмом, и договориться с возницей. А ученик и вовсе не моя головная боль, - рассуждал вечером юноша, - но я же не могу вот так бросить свои дела и уехать. Или могу? - меч, с которым он сейчас работал, молчал в ответ. - Как будто ты можешь мне посоветовать что-то дельное, - злится Цзян Чэн, откладывая оружие в сторону, и поднимаясь со своего места. Спина ныла от долгого сидения, поэтому он решил пройтись, размяться. К тому же, уже можно было закрываться. Но как только Цзян Чэн подумал о том, чтобы закрыть все двери на замок и отправиться отдыхать, так в помещение вошли двое. Точнее, вплыли. Очень уж изящно они передвигались, бесшумно. Впереди шел молодой мужчина, в шикарном белом костюме, расшитым золотом. Держался он прямо, по-королевски, подумалось Цзян Чэну. А следом за ним шел юноша. Он смотрел не так властно, скорее отчужденно, но вся его аура источала холод. Про таких молодой человек всегда думал, что они мнят из себя неприступную крепость. Но ему показалось, что лицо его было очень знакомо. Могли ли они где-то пересекаться?

***

- Господин Цзян? - спросил мужчина голосом мелодичным, но властным. - Да, - ответил Цзян Чэн. Однако, он заметил, как удивленно посмотрел на него юноша, даже слегка растеряно. - Я слышал, что вы имеете наглость покушаться на то, что принадлежит Магу Пустоши. И я решил взять на себя труд предостеречь вас, а заодно и наказать, - говорил мужчина тоном полным презрения. Цзян Чэн совсем растерялся. Однако, быстро опомнился, буквально разозлился. - О чем вы вообще говорите? - молодой человек сложил руки на груди, хмурясь. Никто не может прийти к нему домой и угрожать. - Я бы хотел попросить вас покинуть это место. Мы уже закрыты, - отчеканил он, проходя к двери, открывая ее настежь, выпроваживая незваных гостей. Прекрасное лицо мужчина вдруг исказилось от гнева, а юноша позади него стоял ни живой ни мертвый. Цзян Чэн никак не мог понять, что это за странная парочка прибыла к их кузнице на ночь глядя, но разбираться ему сейчас не хотелось. - Как пожелаете, - вдруг спокойно произносит мужчина, и его лицо вернуло прежнее миловидное выражение. Он подошел к двери, но задержал свое внимание на Цзян Чэне, - Только учтите, никто еще не оставался безнаказанным перед моим именем, - и буквально дунул ему в лицо, выходя прочь. Юноша безмолвной тенью скользнул следом. Цзян Чэн с силой захлопнул дверь, повернув замок несколько раз, раздраженно думая : спасибо, хоть не плюнул.

***

Молодой человек запер все двери и зашторил окна, отправляясь отдыхать. В голове он все еще прокручивал произошедшее, удивляясь тому, какие сейчас сумасшедшие бродят по улицам. Поднимаясь по лестнице, к себе в комнату, ему вдруг показалось, что ступенек стало в раз 10 больше. Так что, когда он наконец достиг верха, ему пришлось остановиться и дать себе отдышаться. «Странно, - думал юноша, - никогда прежде не жаловался на здоровье, а тут лестницу преодолеть не могу.» Проходя мимо зеркала в спальне, на ходу, стягивая рабочую одежду, ему вдруг померещилось странным свое отражение. Он как - будто стал ниже. Молодой человек метнулся обратно к зеркалу. Хотя, скорее медленно подошел. Силы вдруг покинули его тело. А теперь он неверяще смотрел в свое отражение. На него смотрело старческое лицо, покрытое морщинами, с застывшим на нем ужасом. - Вот же колдун! - ругается Цзян Чэн, рассматривая свои руки. Они тоже были сплошь в морщинках и ужасно костлявые, с раздутыми венами на тыльной стороне и узловатыми пальцами. Цзян Чэн сидел на своей постели уже около часа и все думал. У него теперь весьма интересное положение. Незавидное, можно сказать. Он ужасно злился на этого колдуна. И на себя тоже. Надо же было начать выпроваживать его весьма грубым способом. - С другой стороны, - вслух рассуждал он, своим каркающим теперь голосом, - этот маг прибыл ко мне домой и с порога начал угрожать. Как я должен был повести себя? Само собой теперь надо придумать способ поквитаться со злодеем. Но как? Он, мало того, что старый, так и способностей никаких не имеет. Но для себя он решил не оставаться сейчас дома. Если мать его увидит, то прибьет, даже не проявив уважения к почтенному возрасту. А потом найдет Мага Пустоши и тоже прибьет. Так и не успеет Цзян Чэн вернуть свою молодость.

***

Было принято трудное решение отправиться в Подгорную Лощину. Может хоть ведьма Ферфакс сможет что-нибудь придумать. Как только Цзян Чэн представил какой путь ему придется преодолеть, то даже суставы заломило. Цзян Чэн с утра пораньше отправился в путь. Решил, что напишет сестре, как только доберется до места. И зашаркал через Ярмарочный луг, и через мост, и дальше, в поля за рекой. Стояло теплое весенне утро. Спина начала довольно быстро болеть, заставляя немного замедлить ход. Хотя, казалось бы, куда еще медленнее. Цзян Чэн все же упрямо ковылял вперед, однако палка бы совсем не помешала. Он поглядывал на заборы – не найдется ли там расшатавшейся жердины. Судя по всему, глаза у него были уже не те, что прежде. Показалось, будто он видит впереди какую-то палку или шест, но стоило дойти до него, как выяснилось, что это нижний конец старого пугала, которое кто-то выбросил в кусты. Цзян Чэн с неким раздражением поднял пугало. Вместо лица у него была увядшая репа. Он, конечно, мог попробовать разобрать несчастного репоголового и забрать палку. Но все же не стал. Наоборот, воткнул его между ветками. Пугало лихо маячило у дороги, а дырявые рукава на палках-руках развевались над кустами. - Будем надеяться, что тебя не выкинут вновь, дружище, - сказал Цзян Чэн на прощание. Палку себе он все же нашел, когда присел на кочку передохнуть и поесть хлеба с сыром. Из живой изгороди у него за спиной доносился какой-то шум: придушенный визг, а следом отчаянные рывки, от которых с веток облетали майские цветочки. Когда Цзян Чэн полез посмотреть, что же там такое, то увидел большого белого пса. Бедолага попал в ужасную ловушку: в обвязанной вокруг его шеи веревке каким-то образом запуталась палка, и эта палка намертво застряла между двумя ветками, так что пес едва мог двигаться. Заметив Цзян Чэна, пес настороженно уставился на него, своими немигающими глазами. Цзян Чэн вспомнил, что ребенком всегда любил собак. Однако, отец запрещал заводить себе их. Потому что Вэй Ин до ужаса боялся собак любых размеров. Поэтому он даже позлорадствовал представив, что если бы брат оказался сейчас рядом, то непременно сбежал бы прочь. Цзян Чэн полез распутывать несчастного пленника. Даже удивился, что тот все время сидел смирно, но было видно, как он напряжен. В случае опасности, он был готов немедленно прыгнуть на врага. Провозиться с веревкой пришлось очень долго, однако, Цзян Чэну удалось освободить пса. – Хочешь хлебца с сыром? – спросил тогда молодой человек. Но пес только рыкнул на него, протиснулся к противоположной стороне живой изгороди, вылез из кустов на волю и крадучись удалился. – Тоже мне благодарность! – проворчал Цзян Чэн, потирая занемевшие руки. А затем вытянул из кустов злополучную палку и обнаружил, что это самая настоящая трость, прекрасно отполированная и с кованым наконечником. Цзян Чэн доел хлеб и сыр и отправился дальше. Склон становился все круче, и трость оказалась очень кстати.

***

К вечеру Цзян Чэн зашел далеко в холмы. Изгороди кончились, начались голые бугры, а дальше открылась вересковая пустошь, за которой виднелись крутые уступы, поросшие желтой шуршащей травой. Цзян Чэн мрачно шел вперед. Узловатые старые ноги сильно разболелись, и спина тоже, и колени. Он так утомился. Цзян Чэн отчетливо понял, что ему больше ни шагу не ступить. Он плюхнулся на камень у дороги, недоумевая, что же теперь делать. – Никакого счастья мне сейчас не нужно, кроме удобного кресла! – выдохнул, вытягивая больные ноги. Камень оказался чем-то вроде смотровой площадки, с которой Цзян Чэну открывался вид на пройденный путь. Перед ним в лучах заходящего солнца простиралась чуть ли не вся Долина, сплошь поля, живые изгороди и заборы, изгибы реки, великолепные богатые особняки, сияющие среди садов, и все это до самых синих гор в дальней дали. У его ног буквально простирался весь Маркет-Чиппинг. – Надо же, как близко! – в досаде сказал своей трости. – Столько топать – и все ради того, чтобы поглядеть на собственную крышу! Солнце садилось, и на камне становилось холодно. Неприятный ветер, казалось, дул со всех сторон. Нужно было идти дальше. Он вздохнул и кряхтя поднялся. Это было ужасно. У него болело все. – Понятия не имел, с чем старикам приходится мириться! – простонал, взбираясь на холм. Стремительно опускалась ночь, и вересковые пустоши стали серовато-голубыми. Ветер усилился. Цзян Чэн увидел, как через пустошь к нему направлялся, скрежеща и рокоча, замок чародея Хуаня. Из его черных башен возносились к небесам тучи черного дыма. Замок был ужасно уродливый и зловещий. Цзян Чэн оперся на трость и уставился на него. Он не особенно-то и испугался. Было даже интересно, как эта громадина передвигается. Но главное – он понял, что весь этот дым означает: где-то за высокими черными стенами непременно имеется большой очаг. – А почему бы и нет? – спросил у трости. – Едва ли чародею Хуаню так уж нужна моя душа. Он же похищает только юных девушек и парней! Он поднял трость и властно помахал ею замку. – Стой! – закричал он, сам себе удивляясь. Замок послушно зарокотал, заскрежетал и остановился примерно в пятидесяти футах выше по склону. Цзян Чэн обрадованно заковылял к нему. - Поверить не могу, что сейчас иду в замок Чародея по собственному желанию, - пыхтел он, стараясь передвигаться чуть быстрее.