Сигаретка без кнопки

Кирилл любит выводить на эмоции. Но Игоря он выводит только потому что в гневе он еще опасней, сильнее, яростней. Гром не тупой и просекает эту фишку довольно быстро. Ему не хочется постоянно испытывать эмоциональный дискомфорт и нервное напряжение, поэтому приходится искать иные варианты. Думай. Думай. Думай. И додумался ведь. У Кирилла, видимо, жопа с прошлого раза болеть перестала, раз он снова начал тыкать палкой в спящего медведя. Гром на этот раз не ведется. Он спокойно встряхивает Гречкина за шкирняк, сжимает после загривок сильно, — не рыпнуться, — и заставляет сосредоточить свое внимание на нем. — Если хочешь сегодня что-то, — под «что-то» понимается секс, конечно, но на людях в участке не скажешь прямо, — Сядь и не отсвечивай. Кирилл злится, но по выражению лица Игоря прекрасно понимает — тот серьезен. Поэтому Кирилл отходит к дальнему углу и садится, как обиженный ребенок. Вот только Гречкин не ребенок и мотивы его достаточно просты сейчас. Ему хочется секса: грубого, злого, крышесносного. Чтобы забыть: ссору с очередной любовницей отца, с отцом, с другом, которого обидел на эмоциях, самого себя. Пока Игорь занимается своими делами, Гречкин бросает на него хмурые взгляды поверх телефона. Но сидит на жопе ровно. Кирилл вне себя от того, что Игорь не обращает на него внимание, но странным образом заинтересован. Сексуально заинтересован. Гром бросает изредка на него взгляд, — строгий взгляд, — от которого во рту пересыхает и коленочки сдвинуть хочется, сжаться всем телом. И Кир сглатывает медленно, бровь приподнимает, мол, сижу я тут, чего волком смотришь? А коллеги Грома косятся странно. Чего это тут золотая молодежь ошивается? Сидит спокойно, ногой покачивает, в айфон последней модели уставился. То, что Гречкин никуда не съебет, становится понятно, когда в офис входит курьер. Этот пиздюк заказал себе еду, наверняка дорогущую, и какой-то молочный коктейль, чтобы бесить всех громкими звуками посасывания трубочки, когда содержимое стакана будет на исходе. Гром всем отвечает, что Гречкин нужен для дела. Для какого дела не уточняет. Кирилл откровенно скучает. Пару раз цепляется к Дубину, с одним из более разговорчивых коллег Игоря играет в карты, под конец просто подпирает щеку ладонью и вздыхает, всем видом показывая — скучно. Под конец дня Гречкин уже нервничает. Он просто не понимает, что сделал не так. Ведь... Все же было как обычно, с чего вдруг Игорь взбеленился? Когда в офисе остаются всего трое, включая Грома, Кир подходит к нему, сидящему за местным подобием нормального компьютера. Кирилл не знает как себя вести и что сказать, потому что все, что он говорит обычно завернуто в слой выебонов, сарказма и самоуверенности. Игорь откидывается на спинку стула, складывает руки на груди, и молчит. Несколько секунд так и проходят. В молчании. — Домой собрался? — Игорь смотрит на часы, но только дурак не понял бы, что имеет он ввиду совсем не то, что говорит. Кирилл не дурак — головой мотает отрицательно. Игорь медлит некоторое время, а потом тянется к мышке. Он отключает свое допотопное железо, складывает в ящик папки с делами, закрывает его на ключ. Кирилл просто наблюдает, хотя в обычной ситуации наверняка уже сказал бы все, что думает про отсталость здешних ментов и недостаток финансирования. В машине они почти не разговаривают, Игорь бросает только «Пристегнись», и Гречкин послушно пристегивается, хотя раньше препирался минут по десять, красочно и матерно описывая как ему похуям на правила. Уже дома они разговаривают. В перерывах между поцелуями, укусами, стонами, толчками. Выясняется, что Гречкину нравится быть не избитым, а чувствовать чужую власть над собой, чувствовать адреналин под кожей, хотелось, чтобы его деньги и фамилия не давали чувства вседозволенности. Гром соглашается. Игорь теперь трахает его, как хочет сам, а не потому что взбешен. Игорь затыкает ему рот рукой, просит-приказывает быть тише, и Кирилл кивает, послушно закусывая губы, сдерживаясь и еще сильнее толкая себя к грани. Игорь шлепает по рукам и запрещает трогать. Кирилл впервые в жизни кончает, не притронувшись к себе, спустив по приказу. И то, что Гром трахает его прямо через оргазм, такого чувствительного сейчас и послушного, ошеломленного своими реакциями, кажется, лишь усиливает удовольствие. Утром у Гречкина болит задница, он весь искусан, но доволен. Игорь делится футболкой, делает им чай с заваркой, которую притащил Кир, и слушает ворчание по поводу того, что теперь ему неудобно сидеть.